Аннабель. Возвращение

      Итак, понимая, что мисс Брэдли в силу объективных причин вряд ли решится сделать первый шаг, я взяла инициативу на себя.       Не могу сказать, что мои усилия сразу увенчались успехом. Успехи были скорее переменными: в Симоне явно происходила внутренняя борьба между простым человеческим желанием и «взросло-учительским» долгом, но все же постепенно мы больше и больше общались вне занятий, узнавали друг друга лучше и лучше.       В ходе одной из таких «внеклассных» бесед я узнала об Аманде.       «Это моя подруга. Она умерла» — так весьма скупо мисс Брэдли откомментировала случайно попавшуюся мне на глаза фотографию.       К слову, одного взгляда на это самое фото, где они были запечатлены вместе, оказалось достаточно, чтобы понять: их связывали не только и не столько дружеские отношения. Сидят рядом, смеются, смотрят друг на друга с нескрываемой нежностью… Что ж, у каждого из нас есть свои истории прошлого, не так ли?       … Та самая памятная поездка к морю в один из дней весенних каникул стала моей первой крупной победой. До сих пор прекрасно помню, с чего все началось. Мы сидели на лужайке перед школой и курили одну сигарету на двоих; стоит отметить, что произошло это сразу после заявления мисс Брэдли, что она «вообще-то обычно не курит». Потом я как-то невзначай спросила, а не хочется ли ей хоть ненадолго вырваться отсюда, на что она включила «строгого педагога» и заявила, что не имеет права вывозить учениц за пределы школы. Ровно пять минут спустя мы уже ехали по автостраде. Идеальная логика — женская логика…       Как же это было здорово — ехать вдвоем на кабриолете, наслаждаясь легким освежающим ветерком, и не думать о скучной школе, что осталась где-то там, далеко позади!       На морском берегу, куда Симона привезла меня, оказалось невероятно красиво: белый песок, обломки ракушек, извечная песнь прибоя… А еще, как выяснилось, у нее был здесь домик — небольшой, но очень уютный, жаль только, что до школы слишком далеко, по каковой причине, собственно, она и бывала тут не слишком часто.       И — так уж случилось, что именно здесь я узнала подлинную историю их отношений с Амандой. Да, они были с ней очень близки, но ее подруга не умерла, как изначально рассказала мне мисс Брэдли, а просто предпочла «нормальную» жизнь со всеми ее атрибутами — замужеством, семьей, детьми…       «Я так не поступлю», — мысленно пообещала я тогда Симоне.       «Я не отпущу тебя», — сказала я вслух, стремясь унять ее слезы, вызванные все еще живыми воспоминаниями.       Как же мне хотелось прильнуть к этим манящим губам, ощутить наконец их мягкость! Но я понимала, что сейчас это будет совсем не к месту, поэтому мы просто провели тот день вдвоем, гуляя вдоль берега, любуясь морем, разговаривая за чашечкой чая на веранде ее милого домика… Возвращаться, конечно, очень не хотелось, но нам пришлось. К вечеру мы вновь были в школе.       На обратном пути я все вспоминала подробности этого дня, и все мое существо пело и ликовало: мне казалось, что Симона готова к тому, чтобы признать и принять наши взаимные чувства… Наивная! По возвращении ее словно подменили. О причинах мне оставалось только догадываться, но думаю, что после той поездки она полностью осознала, к чему со всей неотвратимостью ведет наше все более и более близкое общение, и — включила режим «я-ее-учитель-и-я-гораздо-старше-поэтому-все-это-неправильно-и-недопустимо». Никогда не забуду: «Аннабель, я так не могу», — ее слова, когда мне все же удалось поговорить с ней наедине.       Холод. Непреодолимость. Вот что я ощутила тогда, будто огромная ледяная стена вдруг выросла между нами. И такой безнадегой веяло от этой стены, что я уже почти готова была сдаться и малодушно отступить, но, слава всем богам, вскоре случился вечер, изменивший все.       Совместный праздничный вечер двух католических школ, на котором присутствовал и Майкл — ее… друг? жених? Этого я не знала, да и знать не хотела, но когда увидела, как она танцует с ним, совершенно очевидно чужим и нелюбимым, явно лишь для того, чтобы доказать всем, в первую же очередь — самой себе, что она «нормальная»; когда увидела, как она шагнула ближе к нему, заметив, что я смотрю на них, — я поняла, что просто не в силах отдать ее — ни этому придурку Майклу, ни кому бы то ни было еще.       «Если эта ваша «нормальность» предписывает мне отказаться от человека, которого я люблю и рядом с которым только и единственно жажду быть — то на х.р такую нормальность!»       План действий созрел мгновенно.