Ступени к вершине

Джен
R
В процессе
354
автор
Размер:
планируется Макси, написано 110 страниц, 14 частей
Описание:
В тело Гарри Поттера попадает Толкиновское зло мирового масштаба — Мелькор. Пусть возможности слабого человеческого тела, хоть и одарённого магией, ограничены, амбиции и воля Мелькора по-прежнему при нём. Сумеет ли магический мир — да и вообще мир — это пережить?
Примечания автора:
Список персонажей и меток будет пополняться.

Обратите внимание, что OOCа в шапке нет. Это значит, что никаких фанонных -гадов можете не ждать. И да, Мелькор тоже вполне себе канонный — хотя и в моей трактовке, что неизбежно. Так что он тут — вспомните «Сильмариллион» — тот ещё, кхм, подонок. Хуже того, он свято убеждён, что намного превосходит всех, кто находится вокруг него — и, что самое худшее, не так уж далёк от истины.

Если вы ищете очеловечившегося или проникшегося симпатией к людям Мелькора, лучше и не начинайте читать. Он — вполне однозначное зло. Сначала выжидающее своего часа, но от того не меняющее своей сути.

Несмотря на то, что я не пытаюсь сделать текст убийственно серьёзным, фик далеко не юмористический. Так что будьте готовы видеть некоторое дерьмо, причём чем дальше, тем чаще.

Относительно вселенной «Гарри Поттера»: не ждите ни наследий в Гринготтсе, ни родовой магии. И лорд здесь — только титул, если хотите, именование, не имеющее под собой никакого метафизического подтекста.

Внимательные читатели могут уже в первой главе заметить небольшие отклонения от канона, вроде бы не связанные с главным героем. Но, вообще говоря, в этой истории в мире «Гарри Поттера» что-то_пошло_не_так почти за десять лет до основного повествования, так что считайте это своего рода эффектом бабочки.

И да, это ни в каком смысле не fix-it.
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
354 Нравится 174 Отзывы 141 В сборник Скачать

Глава 2, где Мелькор наглеет

Настройки текста
С начала учебного года не проходило и дня, чтобы Драко Малфой не боролся с искушением сорваться на одного из соседей по спальне, а именно небезызвестного Гарри Поттера. Раз за разом он напоминал себе, что как наследник чистокровной семьи не должен опускаться до бессильной злости. Другое дело, конечно, насмешки — но подколки в свой адрес Поттер игнорировал, просто-напросто делая вид, что ничего не услышал. Драко предупреждали, что не все представители других факультетов быстро, спокойно и безоговорочно примут господство Малфоев, однако встретить оппозицию на первом курсе родного для его семьи Слизерина он никак не ждал. И ведь все однокурсники-слизеринцы, кроме заносчивого до зубовного скрежета Поттера, и правда признали его авторитет. Поттер как будто намеренно провоцировал Драко. В ответ на предложение о дружбе и покровительстве в магическом мире он ненадолго задумался, а потом вежливо, но с — уму непостижимо! — снисходительной улыбкой отказал, едва не заставив Драко выйти из себя. Поттер, похоже, считал наследника Малфоев недостойным своего внимания. Но ничего, Драко ещё покажет ему, кто тут чего достоин, — просто немного позже. И потом, как говорил отец Драко, те, кто считают себя выше других, не всегда ошибаются. А если они и неправы, играть на их честолюбии бывает куда легче и удобнее, чем на страхе. Очередным утром понедельника Поттер, объявившись в Большом Зале, скользнул то ли хмурым, то ли брезгливым взглядом по редкому для осени ясному небу на зачарованном потолке. На считанные секунды он еле заметно скривился — как и всегда перед приёмом пищи — и приступил к завтраку. Наконец Драко не выдержал и спросил: — Тебе что, не нравится еда в Хогвартсе? — С чего бы? Нравится, — ответил Поттер, с аппетитом дожевав кусок бекона. — Проблема в том, что если я перестану есть, то умру от голода. Это раздражает. — Прости, что?.. — Драко растерянно моргнул. Не то чтобы это укладывалось в линию поведения, которой он хотел держаться, но слова Поттера застали его врасплох. — В смысле, ты не шутишь? Мы живые существа. Очевидно, что нам нужно есть, спать и всё такое. — А если бы не нужно было? Не подумай, материальные удовольствия — это замечательно. Но неужели ты отказался бы не зависеть от них? Стать кем-то... — в глазах Поттера словно вспыхнуло странное предвкушение, — большим, чем человек. Драко немного помолчал, вникая в сказанное: манера разговора Поттера напоминала скорее папиных друзей, чем первокурсников — даже чистокровных слизеринцев. — Я... никогда не думал об этом, — признался Драко. — Да и зачем? — Малфоев всегда больше интересовали приземлённые вещи вроде власти или денег, мечты о великом они предпочитали оставлять Тёмным лордам. Не удостоив его ответом, Поттер загадочно хмыкнул и вернулся к недоеденному бекону. А Драко подумал, что придётся написать о странностях Мальчика-Который-Выжил отцу и попросить совета. Как ни стыдно признавать, он не мог даже понять, что творится в голове у Поттера, не то что найти к нему верный подход. *** Более бессмысленной траты времени, чем занятия первого курса, нельзя было и выдумать — кроме разве что сна, на который ежедневно приходилось тратить по шесть часов и без того короткой человеческой жизни. Особенно выделялась История магии, на которой преподаватель-призрак часами бубнил никому не нужные даты и имена — правда, там хотя бы можно было спокойно заниматься своими делами, в отличие от Полётов. Последние давались Мелькору легко — хоть на что-то сгодилось тело, словно интуитивно умеющее пользоваться метлой, — но ни малейшей пользы от еженедельных в них упражнений он не видел. Волшебники изобрели множество иных способов перемещения, более быстрых и удобных. Новые заклинания Мелькор осваивал если не с первой, то со второй попытки, однако демонстрацией успехов не увлекался, чтобы ненароком не навлечь на себя столько внимания, что в нынешнем положении не сможет с ним управиться. И из нежелания метать бисер перед свиньями: истинного величия Мелькора волшебникам пока что всё равно не понять. Так же, как и в маггловской школе, перед преподавателями Мелькор по возможности изображал старательного ученика, тогда как в отношении сокурсников держал дистанцию. Интересных бесед от человеческих детей ждать не приходилось, а, чтобы у — возможно — будущих союзников не возникало лишних иллюзий насчёт равных отношений, лучше было, чтобы юные волшебники пришли к нему сами. Первые исследования способов сделать тело смертного ребёнка менее уязвимым — самой унизительной казалась необходимость носить очки, без которых Мелькор был практически слеп — успехом не увенчались. Что, впрочем, немудрено: подобное колдовство, если оно существовало, наверняка считалось опасным для неокрепших умов, и подробные сведения о нём могли храниться разве что в Запретной Секции библиотеки. Так что, надеясь выяснить, есть ли шансы что-нибудь отыскать, Мелькор задержался после очередного урока трансфигурации. Не сказать, чтобы он горел желанием делиться своими идеями с преподавателями, тем самым вызывая подозрения, но риск выглядел оправданным. — Простите, профессор Макгонагалл... — с напускной застенчивостью обратился Мелькор к пожилой преподавательнице. — Да, мистер Поттер? — отозвалась Макгонагалл, вроде бы настроенная благодушно. — Вы хотели о чём-то спросить? — Я изучал виды колдовства и наткнулся на описание трансфигурации человеческого тела. Тогда мне стало любопытно, можно ли с помощью магии, например, исправить моё зрение. В библиотечных книгах я ничего такого не нашёл, так что, может быть, вы сможете объяснить? — Увы, мистер Поттер, — вздохнула Макгонагалл, — даже магия не всемогуща. Любое — подчёркиваю, любое — изменение человеческого тела, в том числе и временное, требует большой осторожности и мастерства. А постоянное его преобразование и вовсе невозможно. — Тогда что, если создать новое тело и переместить свою душу в него? — рискнул спросить Мелькор. — Такое возможно? — Не знаю, как вам пришла в голову такая идея, — осторожно сказала МакГонагалл, — но такого заклинания, насколько мне известно, тоже нет. А если бы и было, то, несомненно, относилось бы к наитемнейшим разделам магии. Это серьёзные и опасные вещи, которыми вам никогда не следует заниматься. Вы понимаете, мистер Поттер? — Конечно, профессор, — послушно согласился Мелькор. — Спасибо, что ответили на мои вопросы. — По правде говоря, меня очень радует ваш интерес к моему предмету, — тон Макгонагалл заметно потеплел. — Но я должна попросить вас не проводить изысканий на такие сложные темы, не посоветовавшись со мной или ещё кем-то из преподавателей. — Я понимаю, профессор. Спасибо. Значит, наитемнейшие разделы магии... Да, такое могло быть и вовсе изъято из школьной библиотеки, так что поиски придётся приостановить — по крайней мере, пока Мелькор не разыщет альтернативные источники информации. *** Альбус Дамблдор с беспокойством наблюдал за Гарри Поттером: ребёнком из пророчества, тем, кому предназначено окончательно победить Тома Риддла, объявившего себя лордом Волдемортом, и с недавних пор первокурсником Хогвартса. Поведение мальчика несколько настораживало. Конечно, Альбус опасался, что, оставив Гарри на пороге дома родственников, не жалующих магию, отчасти лишит его детства, но иного способа защитить его и от Тома, который едва ли исчез навсегда, и от свалившейся бы на него в раннем детстве славы, Альбус на тот момент не видел. Северус был крайне немногословен в описании своего визита к Дурслям, но ничего не говорило о том, что родственники как-то вредили Гарри. Тем не менее, мальчик вёл себя совсем не так, как ожидал Альбус. В зависимости от собеседника он легко жонглировал личинами — чтобы это заметить, достаточно было присматривать за ним издалека. В конечном итоге, не было ничего удивительного в том, что Гарри попал на Слизерин. Хотя Альбус и не ожидал этого от сына Джеймса и Лили, он никогда не верил, что факультет — или вообще что угодно, кроме собственного выбора — предопределяет судьбу волшебника. Однако, смотря на Гарри, Альбус не мог не вспоминать другого слизеринца, который тоже слыл среди преподавателей блестящим студентом и с детства был хорошим притворщиком. Грозит ли Гарри повторить путь Тома? К величайшему сожалению, Альбус не знал ответа. *** Изнывающий от скуки — с другой стороны, чего ещё ждать от занятий для первокурсников? — Мелькор притаскивал на уроки библиотечные фолианты и исхитрялся тайком их изучать, делая заметки на клочках пергамента. Кладезью мудрости эти книги, разумеется, не были, но один-два полезных факта обнаруживались почти в каждой. — Чем это вы занимаетесь, Поттер? — громыхнул над ухом голос профессора Снейпа, когда Мелькор, дожидаясь готовности зелья, отвлёкся на привычное занятие. Мелькор смахнул тяжёлый том с колен в сумку и поднял голову. Неприязнь Снейпа к Гарри Поттеру как таковому, независимо от личностных качеств, он заметил ещё при первой их встрече. До настоящего момента Снейп, известный потаканием своему факультету, не мог дать выход своей злости и, только обнаружив, что ненавистный студент во время варки зелий как ни в чём ни бывало строчит какие-то записки, взорвался. — Мистер Поттер, сэр, — культурно поправил Снейпа Мелькор, понимая, что сгладить ситуацию никак не сможет, а значит, остаётся лишь ей наслаждаться. С гриффиндорской половины класса донеслись нервные смешки, которые, впрочем, быстро стихли под разъярённым взглядом Снейпа. — Отработки. На неделю, — объявил он ледяным тоном, схватил со стола пергамент с недописанной цитатой из книги и бросил его в колдовское пламя под котлом. — Жду вас в восемь вечера. А теперь выметайтесь вон из моего класса — и чтобы я больше не видел на своих уроках этих ваших... почеркушек. После обеда незнакомый Мелькору второкурсник-рэйвенкловец передал ему записку от Снейпа, сообщающую, что отработка пройдёт у Филча, школьного завхоза. Видимо, Снейп не настолько отошёл от утреннего происшествия, чтобы быть готовым весь вечер созерцать его виновника. Встретившись с Филчем в назначенном месте, Мелькор посматривал то на стоящее перед ним ведро с водой, то на валяющуюся поблизости старую тряпку, то на испачканный следами студентов, пришедших с Травологии — последние дни на улице царила слякоть, — коридор. В принципе, он мог не раздувать скандал, стерпеть и, изображая раскаяние, вымыть полы — и, наверное, так бы и поступил, иди речь о другом преподавателе. Но если показать Снейпу готовность принять наказание, тот начнёт придираться к каждому чиху предполагаемого Поттера, и вскоре на оскорбительные отработки станет уходить каждый без исключения вечер. — Что стоишь? — ехидно поинтересовался Филч. — Коридор сам себя не помоет, так что приступай. — Не стану, — невозмутимо ответил Мелькор, скрестив руки на груди. — Это ещё как понимать? — Филч явно не ожидал столкнуться с отпором от первокурсника. — Совсем обнаглел? — Вот так и понимайте, — пожал плечами Мелькор и для наглядности пнул ведро. Оно с глухим звоном завалилось набок и покатилось, а по коридору растеклась лужа. Не обращая внимания на негодующие вопли Филча, Мелькор торжествующе ухмыльнулся напоследок и убежал. Старый завхоз не попытался применить магию, чтобы его остановить, даже не достал палочку — а в скорости бега соревноваться с ребёнком он не мог. Похоже, как Мелькор и подозревал, Филч не был настоящим волшебником — вроде бы дети, не унаследовавшие магический дар родителей, звались сквибами. С самого начала казалось странным, что Филч, несмотря на огромное количество заклинаний, созданных для уборки, всегда выполнял свою работу руками — ну, или привлекал к ней наказанных студентов. Правда, минут через пятнадцать Мелькора нагнал Снейп и с перекошенным от злости лицом потащил его прямиком в директорский кабинет, паролем от которого оказалась какая-то дурацкая волшебная сладость. Вот так и состоялось знакомство Мальчика-Который-Выжил с Альбусом Дамблдором. — Гарри, профессор Снейп сообщил мне, что ты отвлекался на его уроке, а потом отказался отрабатывать наказание, — седобородый старик в обычной для него мантии в пол и очках-половинках выглядел искренне обеспокоенным. — Это правда? — Да, профессор Дамблдор. Простите. — Мелькор опустил взгляд. Он не знал, чего ждать от директора — без сомнения, могущественного мага — и потому соблюдал осторожность. — Понимаете, мне бывает скучно на уроках, но я не хочу отвлекать товарищей и потому иногда читаю книги, взятые в библиотеке. Тихо, никому не мешая. Неужели это так плохо? — Ты мог бы поговорить с преподавателями, — мягко посоветовал Дамблдор, — и, скажем, попросить у них дополнительный материал, если задания кажутся тебе слишком простыми. — Но я ведь этим и занимаюсь, профессор, разве нет? В смысле, изучаю дополнительные материалы. И для этого мне не приходится беспокоить преподавателей: не хочу, чтобы они уделяли мне больше внимания, чем остальным. — Тебе следовало попросить разрешения у профессора Снейпа, прежде чем так поступать. — Знаю, но... я не нравлюсь профессору Снейпу, — изобразив на лице вселенскую обиду, пожаловался Мелькор. — Не представляю, почему. Он не стал бы слушать. — Хорошо, Гарри, я попробую поговорить об этом с профессором Снейпом, — участливо сказал Дамблдор. — Но ты всё равно не должен нарушать школьную дисциплину. — А вы можете всё-таки разрешить мне читать книги на уроках? Конечно, если я не буду никому мешать. — Ладно, Гарри, — тепло улыбнулся Дамблдор: неужели купился на игру Мелькора? — Но давай договоримся, что впредь в подобных ситуациях ты будешь спрашивать совета у своего декана — или у меня? — Да, профессор, — смиренно кивнул Мелькор. — И, знаете, у меня есть к вам один вопрос. Насчёт магии. — Он вспомнил ещё одно направление, о котором почти ничего не нашёл в библиотеке. Спрашивать о таком у директора было опасно, но и шанс разузнать побольше о своих перспективах упускать не хотелось. — Можно? — Конечно, Гарри, спрашивай. — Скажите, а чем вообще определяются наши способности к магии? В библиотеке я узнал о нескольких точках зрения на этот счёт, но большинство из них друг другу противоречат. — В первую очередь усердными занятиями, — добродушно усмехнулся Дамблдор. — В утверждении о том, что не всем дан одинаковый потенциал, есть доля истины, но труд, вложенный в развитие своего таланта, почти всегда важнее. Редким волшебникам удаётся достичь предела своих возможностей. — И всё-таки, можно ли изменить потенциальный предел сил, увеличить его? — С теоретической точки зрения... — Дамблдор замялся, словно сомневаясь, стоит ли вести подобные разговоры с первокурсником. — Говорят, что некоторым волшебникам прошлого такое удавалось. — Как именно? — не задумавшись о том, что делает, Мелькор подался вперёд, и в его голос просочилась отчётливая жажда силы. — Эти знания, к несчастью, утеряны, — покачал головой Дамблдор. В его глазах что-то промелькнуло — опасение? подозрение? растерянность? — но быстро пропало. — И я, по правде говоря, сомневаюсь, что их можно отнести к разрешённой и безопасной магии. Тут я обязан тебя предостеречь: тёмная магия может казаться привлекательной, но она наносит непоправимый ущерб душам тех, кто её практикует. Так что, возможно, оно и к лучшему. *** — Вы что, позволили мальчишке Поттеру спокойно заниматься своими делами во время занятий? — взвился Северус, как только услышал от Дамблдора об итогах воспитательной беседы. — Разве не видите, что он мало того, что наглец, так ещё и лжец? Взгляните хотя бы, как он смотрит свысока на сокурсников — и как при этом подлизывается к преподавателям. — Со мной мальчик вёл себя вполне прилично, — мирно заметил Дамблдор. — Но в одном ты прав, Северус: почти весь наш разговор Гарри мне лгал, — посерьёзнел он, — и только на несколько секунд его образ дал трещину. Печально, что в настолько юном возрасте мальчик столь искусен в обмане. Северус понимал, что пришло время для того, что должно было быть сказано ещё первого сентября, если не месяцем раньше. Стоило прекратить очевидный самообман, пока ситуация не зашла слишком далеко. Однажды Северус уже действовал, руководствуясь эмоциями, — и в итоге потерял всё. — Вы пробовали использовать на Поттере легилименцию? — мрачно спросил он. — Конечно, нет, Северус. Я уважаю неприкосновенность мыслей студентов. — А я пробовал, — признался Северус и ненадолго отвёл взгляд, заметив, как нахмурился Дамблдор. — Летом, когда отдавал мальчишке письмо. И знаете что? Ничего не вышло. До сегодняшнего дня я пытался убедить себя, что Поттер — всего-навсего самоуверенная и заносчивая копия своего отца. Но на самом деле я отрицал истину, которая заключается в том, что мальчишка — нечто гораздо худшее. — Нечто, Северус? — брови Дамблдора приподнялись в неодобрительном удивлении. И Северус наконец пересказал свои впечатления от июльского разговора с Петунией — и с самим Поттером, — ничего не умалчивая. — Я понимаю, что ничего из сказанного мной — или из того, что нам известно о поведении мальчишки в школе — нельзя считать доказательством, — признал он. — Но теперь мне и правда кажется, что Поттер не одиннадцатилетний ребёнок. Помрачневший Дамблдор надолго замолчал, размышляя. — Расскажи ты мне об этом раньше, — медленно сказал он, прерывая тяжёлую тишину, — я бы предположил, что Гарри получил часть личности, если не души Волдеморта. В конце концов, я до сих пор окончательно не разобрался в событиях той злополучной ночи. Но, пообщавшись с Гарри, я точно могу сказать, что перед нами не Том. Они во многом схожи: мальчик тоже ищет силы и тоже видит во мне угрозу, и тем не менее... нет, он не Том. — При всех недостатках мальчишки я ни на секунду не поверил бы, что он одержим духом Тёмного лорда, — желчно усмехнулся Северус. — Но тогда кто он? И, что важнее, как нам с ним поступить? — Не спеши с выводами, Северус. Даже если Гарри вовсе не Гарри, а кто-то другой, это не делает его преступником или тёмным магом. Его притворство может объясняться простым недоверием и страхом последствий разоблачения. Если он взрослый волшебник, каким-то образом попавший в тело мальчика, у него нет причин нам доверять — равно как и у нас нет причин доверять ему. Поэтому предпринимать что-либо на его счёт слишком рано. — А вы не думали, что, когда тот, кто скрывается под маской Поттера, проявит себя, предпринимать что-либо станет слишком поздно? — Он ни в чём не виновен, пока не доказано обратное, — настойчиво напомнил Дамблдор. — Когда-нибудь ваше стремление искать в людях лучшее вас и погубит, — бросил Северус, прежде чем покинуть директорский кабинет.
Примечания:
**Заметки на полях:** рассуждая о причинах своего отстранённого поведения со студентами, Мелькор несколько лукавит; пребывание в Хогвартсе для него сродни вынужденному и постоянному нахождению взрослого в детском саду в качестве воспитанника, если не хуже, так что ни малейшего желания тесно общаться с сокурсниками у него, конечно, нет. К тому же, он в самом деле очень не любит людей.

**Заметки на полях:** в отношении биологических нужд и прочей "пустой траты времени", кстати, верно то же самое. Беда на самом деле в том, что длина человеческой жизни по меркам Мелькора — всё равно что мгновение. Ему совершенно не хватает отмеренного людям времени, и это его злит и пугает. В конце концов, и в прошлой жизни он был очень даже материален, но не то чтобы это его особо расстраивало.

И да, у Мелькора определённо мания величия. Но неужели кто-то в этом сомневался?

Очевидно, что Мелькор не очень успешно изображает обыкновенного ребёнка-человека. Но сомневаюсь, что он смог бы правдоподобно погрузиться в настолько чуждый для него образ, даже если бы по-настоящему этого захотел. А вот Саурон на его месте, возможно, и смог бы.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты