Ступени к вершине

Джен
R
В процессе
354
автор
Размер:
планируется Макси, написано 110 страниц, 14 частей
Описание:
В тело Гарри Поттера попадает Толкиновское зло мирового масштаба — Мелькор. Пусть возможности слабого человеческого тела, хоть и одарённого магией, ограничены, амбиции и воля Мелькора по-прежнему при нём. Сумеет ли магический мир — да и вообще мир — это пережить?
Примечания автора:
Список персонажей и меток будет пополняться.

Обратите внимание, что OOCа в шапке нет. Это значит, что никаких фанонных -гадов можете не ждать. И да, Мелькор тоже вполне себе канонный — хотя и в моей трактовке, что неизбежно. Так что он тут — вспомните «Сильмариллион» — тот ещё, кхм, подонок. Хуже того, он свято убеждён, что намного превосходит всех, кто находится вокруг него — и, что самое худшее, не так уж далёк от истины.

Если вы ищете очеловечившегося или проникшегося симпатией к людям Мелькора, лучше и не начинайте читать. Он — вполне однозначное зло. Сначала выжидающее своего часа, но от того не меняющее своей сути.

Несмотря на то, что я не пытаюсь сделать текст убийственно серьёзным, фик далеко не юмористический. Так что будьте готовы видеть некоторое дерьмо, причём чем дальше, тем чаще.

Относительно вселенной «Гарри Поттера»: не ждите ни наследий в Гринготтсе, ни родовой магии. И лорд здесь — только титул, если хотите, именование, не имеющее под собой никакого метафизического подтекста.

Внимательные читатели могут уже в первой главе заметить небольшие отклонения от канона, вроде бы не связанные с главным героем. Но, вообще говоря, в этой истории в мире «Гарри Поттера» что-то_пошло_не_так почти за десять лет до основного повествования, так что считайте это своего рода эффектом бабочки.

И да, это ни в каком смысле не fix-it.
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
354 Нравится 174 Отзывы 141 В сборник Скачать

Глава 5, где Мелькор охотится за тем, что спрятано в коридоре третьего этажа

Настройки текста
Весенние сквозняки гуляли по коридорам замка. Весну Мелькор не жаловал: слишком много солнца и слишком много жизни, созданной не им и принадлежащей не ему. С каждым днём школьные занятия раздражали его всё больше — а главной причиной недовольства была перспектива остаться в Хогвартсе до самого совершеннолетия. Отыщи Мелькор способ удлинить продолжительность жизни собственного тела, вопрос времени перестал бы стоять так остро, но успехов пока не было, да и не намечалось. Снейп — вестимо, после подсмотренных в спальне черновиков — косился на Мелькора ещё подозрительнее, чем прежде, и чертежи оружия Мелькор стал от греха подальше хранить в чемодане. А по ночам он под прикрытием мантии-невидимки исследовал замок, наслаждаясь отсутствием назойливых и бесполезных школьников. Именно в одну из таких прогулок он, привлечённый звуками голосов, спорящих на повышенных тонах, проскользнул в очередной пустой класс, где перед ним и развернулась прелюбопытнейшая сценка. Мелькор, похоже, застал только окончание оживлённого разговора профессора Квиррелла и практически нависшего над ним Снейпа, но самое главное услышать успел. Оказалось, что в запрещённом для посещения студентами коридоре третьего этажа хранился Философский камень — что это, Мелькор не знал, но речь явно шла о чём-то ценном, — и Снейп обвинял Квиррелла в попытке эту ценность похитить, а тот отпирался как мог. Впрочем, о своей невиновности Квиррелл лгал — сам будучи искушённым лжецом, Мелькор это чувствовал, — а значит, события в школе принимали интересный оборот. Хотелось знать, правда ли Философский камень ценен настолько, как о нём говорят, и если так, то как бы им завладеть. В поисках информации можно было окопаться в библиотеке, но интерес к вещи, спрятанной в Хогвартсе, мог привлечь внимание преподавателей и директора, да и устал Мелькор от нескончаемого сидения за книгами. Зато он знал одну студентку, которая славилась любовью к чтению и интерес которой к чему бы то ни было не выглядел подозрительно. Оставалось только решить, какую историю скормить Грейнджер, чтобы она охотно пожелала помочь. Казалось бы, ничто не мешало выложить правду, умолчав разве что о мантии-невидимке, но это был один из редких случаев, когда истина могла оказаться менее убедительной, чем ложь. Одних слов Мелькора едва ли хватит, чтобы убедить Грейнджер, что профессор Квиррелл, на вид совершенно безобидный, действительно охотится за камнем, тем более, что авторитетам — а преподавательский состав, несомненно, входил в их список — она доверяла больше, чем однокурсникам. Напрашивалась идея вместо Квиррелла обвинить Снейпа, в причастность которого к тёмным делам верилось куда легче, однако тут уже могли подвергнуться сомнению мотивы самого Мелькора. С чего бы слизеринцу верить чьим-то подозрениям в адрес декана, славящегося лояльностью к студентам своего факультета? Конечно, хотя лучшая ложь строится на фундаменте истины, говорить всю правду незачем — так что дилемма имела очевидное решение. Подсторожив Грейнджер в библиотеке, Мелькор завёл беседу на отвлечённые темы, а потом как бы невзначай вспомнил: — Кстати, хотел спросить: ты, случаем, не знаешь, что такое Философский камень? — Говоришь, Философский камень? — Грейнджер крепко задумалась. — Звучит знакомо. Я точно о чём-то подобном читала, но не припомню, где и когда. А что? — На днях услышал один любопытный разговор как раз об этом камне и заинтересовался. — Ты хотел сказать, подслушал разговор? — почти копируя тон профессора Макгонагалл, переспросила Грейнджер. — Стал случайным свидетелем, — и глазом не моргнув, поправил её Мелькор. — И этот разговор... речь шла о чём-то по-настоящему важном. Но, чтобы разобраться, мне нужно знать о Философском камне. Сможешь выяснить, расскажу и остальное, — пообещал он. — Какой ты всё-таки слизеринец, Гарри, — покачала головой Грейнджер; обиженной она, впрочем, не выглядела. — Нет, правда. Поверь, пока мы не выясним, что это за камень, обсуждение бессмысленно. — Ладно, — сдалась Грейнджер, не слишком убеждённая — но этого пока и не требовалось, — Попробую поискать. *** Они склонились над толстой книгой в одном из дальних углов читального зала библиотеки. Грейнджер торжествующе ткнула пальцем в выцветшую старинную иллюстрацию, которая занимала целый разворот. — Философский камень — легендарный артефакт, способный превращать любой металл в золото и дающий своему обладателю вечную жизнь. Его создатель, Николас Фламель, до сих пор жив в возрасте шестисот шестидесяти пяти лет. — Вечную жизнь? — неверяще переспросил Мелькор, при этих словах на миг позабывший, как дышать. — Так сказано во всех источниках, которые я нашла, — пожала плечами Грейнджер, будто совсем не заинтересованная в бессмертии. — Может, ты наконец расскажешь, в чём дело? Пропустив вопрос мимо ушей, Мелькор посмотрел на иллюстрацию в книге гораздо внимательнее, чем в первый раз. Золото и вечная жизнь — да этот камень был создан, чтобы ему принадлежать. Решение одной из главных проблем Мелькора в этом мире, можно сказать, само шло ему в руки. И как проигнорировать такой подарок судьбы? Оставалось только проникнуть в коридор третьего этажа и выкрасть камень. Причём желательно организовать похищение так, чтобы оно осталось незамеченным — или хотя бы чтобы Гарри Поттера никто не смог в нём заподозрить. Слегка поколебавшись, Мелькор решил привлечь к делу и Грейнджер: это был отличный повод оценить её потенциал, да и пушечное мясо лишним не бывает. А для подстраховки на случай, если Грейнджер заметит что-то для неё не предназначенное, Мелькор недавно изучил подходящее заклинание. — Помнишь, я упоминал разговор о Философском камне? Так вот, — понизив тон, поведал он, — профессор Снейп и профессор Квиррелл обсуждали, что камень в школе — именно он находится в запретном коридоре третьего этажа — и кто-то пытается его похитить. — Ого, — восхищённо выдохнула Грейнджер. — Значит, Философский камень в Хогвартсе. Но попытки похищения, о которых ты говоришь... Мне кажется, лучше обратиться с этим к профессору Дамблдору. — Если профессора знают об этом, то профессор Дамблдор — тем более, — как можно убедительнее заявил Мелькор, несмотря на то, что вполне мог ошибаться: со Снейпа сталось бы действовать за спиной директора — но для целей Мелькора это было несущественно. — Проблема в том, что они так и не определили, кто пытается взломать их защиту. Что, если они пропустят и сам взлом? — Ты сам сказал, что камень защищают преподаватели, — с сомнением ответила Грейнджер. — Чем им могут помочь два первокурсника? — Может, и ничем, — хмыкнул Мелькор. — Но попытаться-то стоит. Или хочешь оставить всё как есть и ничего не предпринимать? — Я так и не поняла, что ты предлагаешь. — Всего лишь внести небольшое дополнение в защиту камня. Оповещающие чары, которые предупредят нас, если кто-то попытается проникнуть в коридор третьего этажа. — Думаешь, преподаватели не сделали этого и без нашего участия? — Думаю, они достаточно уверены в своей защите, чтобы не добавлять заклинание, которое слишком часто поднимало бы ложную тревогу. В конце концов, преподаватели, охраняющие камень, имеют полное право появляться в коридоре третьего этажа. А чары, пропускающие лишь определённых людей, как ты наверняка знаешь, мало того, что плохо взаимодействуют с другой магией, так ещё и очень сложны в исполнении. Да и кто-то из преподавателей тоже может оказаться замешан в похищении. — Ты правда думаешь, что похитителем может быть один из профессоров? — встревоженно спросила Грейнджер. — Исключать этого нельзя, — предельно серьёзно ответил Мелькор. — Кстати, даже если следящие чары наложены, мы ничего не испортим. А если их нет — действительно поможем сохранить Философский камень. В сущности, Мелькор затеял это именно для того, чтобы использовать Квиррелла в качестве проверки, не оповещает ли защита Философского камня о попытке вторжения. А заодно и обзавестись оправданием на тот маловероятный случай, если на коридор исхитрились-таки наложить заклинание, реагирующее только на не-преподавателей. Кроме того, сквозь уже взломанную Квирреллом защиту пройти должно быть намного проще, чем делать всё с нуля. Грейнджер как будто продолжала сомневаться, но Мелькор видел, как её захватила идея сделать что-нибудь значимое, по-настоящему помочь взрослым — а не просто блеснуть знаниями в школьном классе — и доказать, что она достойна Гриффиндора, факультета героев и смельчаков. — Хорошо, давай попробуем, — наконец согласилась Грейнджер. — Какие чары ты хочешь использовать? *** Как и любые сигнальные чары, заклинание, совместными усилиями наложенное на вход в коридор третьего этажа, было весьма нетривиальным и выполнять его в одиночку Мелькор пока не рискнул бы. Помощь Грейнджер пришлась очень кстати: девочка оправдала его ожидания и показала себя одарённой волшебницей, способной дать фору любому ровеснику. До взрослых магов — и, чего уж, самого Мелькора даже в нынешнем слабом теле — ей, конечно, было далеко, но потенциал был налицо. Сработала тревога только через несколько месяцев, на исходе июня — когда Мелькор начал подумывать, что пора проявить инициативу и сунуться в коридор третьего этажа самому: кто знает, останется ли Философский камень в школе и после летних каникул? Грейнджер на месте событий — что было не в её характере — появилась позже Мелькора, причём, судя по растрёпанному виду, принеслась сломя голову. — Профессор Дамблдор... — торопливыми глотками перехватывая воздух и одновременно пытаясь восстановить дыхание после долгого бега, заговорила она, — сейчас не в Хогвартсе. А профессор Макгонагалл не поверила, что камню может что-то грозить, и сказала, что его сохранность — забота преподавателей, а никак не первокурсников. Что нам делать, Гарри? Мелькор еле удержался от недовольной гримасы: своей беготнёй по преподавателям девчонка едва не загубила весь план. Впрочем, тут сыграли на руку предусмотрительность Квиррелла — тот явно подгадывал момент, когда директор покинет школу — и недоверие Макгонагалл к измышлениям студентов собственного факультета. А отчаяние, так и сквозившее в вопросе Грейнджер, подсказывало, что прямо сейчас она готова идти за Мелькором куда угодно. — Остаётся только одно, — провозгласил он, — войти в коридор, выяснить, кто пытается похитить Философский камень, и остановить его. — Ты правда веришь, что мы сможем... — возразила было Грейнджер, но, спохватившись, оборвала фразу на середине и вмиг посерьёзнела. — Нет, ты прав. Мы должны попытаться. — Ты готова? — Дождавшись от неё напряжённого кивка, Мелькор заклинанием Алохомора открыл заветную дверь. Они очутились в небольшом зале, посреди которого — судя по громоподобному храпу — спала огромная, не чета маггловским, трёхголовая собака. Грейнджер сдавленно ахнула, заметив обитателя комнаты, но спешно зажала рот ладонью, опасаясь прервать его чуткий сон. Неподалёку от входа стояла, очевидно, зачарованная арфа и сама собой наигрывала спокойную мелодию. Не она ли усыпила стража Философского камня? Вскоре обнаружилось, что одна из собачьих лап лежит на крышке люка, под которым, видно, и пролегал дальнейший путь к камню. — Вингардиум Левиоса, — прошептал Мелькор и осторожно отлевитировал громадную лапу в сторону. Первой в люк прыгнула — с его подачи — Грейнджер. Убедившись, что она приземлилась удачно, а значит, прямой опасности его жизни внизу скорее всего нет, Мелькор последовал примеру девочки. Падение смягчили побеги-лианы какого-то растения, которые, впрочем, отпускать свалившихся на них первокурсников не пожелали, а вознамерились придушить. — Это же Дьявольские силки! — взвизгнула Грейнджер, однако быстро взяла себя в руки и, опередив Мелькора, сожгла настырное растение синеватым колдовским пламенем. В очередном зале парило облако беспорядочно вьющихся под потолком крылатых ключей — и хватило же кому-то фантазии, — один из которых, как предполагалось, подходил к двери, запертой особенно хитрым заклинанием. Именно тогда Мелькор догадался, что встреченные им на пути к камню испытания служили не столько для того, чтобы остановить взломщика, сколько чтобы его задержать, а значит, стоило ускориться. Поднявшись в воздух на обнаруженной метле, Мелькор — благо, тело не утратило навыков с давешних занятий по Полётам — быстро заметил тяжеловесный старинный ключ с помятым крылом и призвал его манящими чарами. — Погоди-ка, ты что, использовал Акцио? — спросила Грейнджер, когда они провернули в замочной скважине отчаянно сопротивляющийся ключ. — Я точно помню, что видела это заклинание в учебнике для четвёртого курса. — Не только ты читаешь учебники, для первокурсников не предназначенные, — привычно усмехнулся Мелькор; если знания поднимут его авторитет в глазах девочки, это к лучшему. Неожиданно сложным оказалось следующее испытание: намертво перегородившие проход заколдованные шахматы. Грейнджер, по собственному признанию, в этой игре не блистала, тогда как Мелькор и вовсе не знал правил — только пару раз замечал играющих в шахматы студентов да припоминал аналогичную игру у служивших ему в Арде людей. — Есть идея, — объявил он, поразмыслив. — Есть заклинание, которое может ненадолго заморозить чары, защищающие фигуры от магических воздействий. Но сначала проверим, подействует ли оно. Сможешь наколдовать что-нибудь, что в случае срабатывания нанесёт шахматам видимый ущерб? — Грейнджер сосредоточенно кивнула, и только в последний момент Мелькор спохватился: — Хотя нет. Лучше что-нибудь безвредное, но оставляющее заметный след. — Как скажешь, — ответила Грейнджер и нацелилась на одну из шахматных фигур, стоящих перед ней сплошной недвижимой стеной. Мелькор произнёс замысловатую магическую формулу и выполнил размашистое движение палочкой. Как только жёлтый луч заклинания ударил по шахматам, Грейнджер, не мешкая, использовала подготовленные чары. На боку высеченного из камня белого шахматного коня проступило бесформенное тёмное пятно. — Превосходно. — Мелькор довольно улыбнулся, предчувствуя, что камень близко. — Теперь я научу тебя этому заклинанию и, пока ты будешь поддерживать его действие, разрушу шахматы, чтобы они не могли нас остановить. Несмотря на проступивший на её лице скептицизм, спорить Грейнджер не стала. Заклинание давалось ей легко, и спустя четверть часа упражнений она сообщила, что готова. Стоило чарам, наложенным на фигуры, снова ослабнуть, Мелькор в несколько применений банальной Бомбарды разбил шахматы вдребезги. Миновав засыпанную осколками исполинскую шахматную доску и комнату с то ли мёртвым, то ли бессознательным горным троллем, Мелькор и Грейнджер наткнулись на арку, проход сквозь которую преграждала стена пламени. У стены были расставлены в ряд бутылочки; содержимое какой из них позволит пройти невредимым через огонь, должна была подсказать найденная там же загадка, аккуратно выписанная автором испытания на пергаментном листе. — Вот оно, — сказала Грейнджер, присматриваясь к самой маленькой бутылочке. — Правда, тут хватит только на одного. Мелькор настороженно обернулся. Если дальше мог попасть только один член возможной команды похитителей, это обязано было иметь смысл. Что поджидало за непроницаемыми языками пламени — смертельная опасность или последнее препятствие на пути к камню, единственная настоящая его защита? Вернее всего, оба варианта одновременно. Но, невзирая на риски, идти за Философским камнем Мелькор должен был сам. Любопытно, что, не успел он задуматься, как бы поизящнее убедить в этом и Грейнджер, как она приятно удивила его, безропотно расставшись с бутылочкой. — Если кто из нас и способен остановить похитителя, то это ты, — печально улыбнувшись, объяснила Грейнджер. — А мне, видимо, придётся подождать здесь. Желаю удачи. — Спасибо. — Мелькор одним глотком выпил содержимое бутылочки — и шагнул в пламя. *** Круглый зал освещали симметрично развешанные по стенам факелы. Точно посередине комнаты стояло знакомое Мелькору зеркало Еиналеж, от которого не отрывал задумчивого взгляда Квиррелл. — Ах, это ты, Поттер, — прокомментировал он появление Мелькора. — Не думал, что тебя тревожит судьба Философского камня. Наверное, ты не ожидал, что безобидный профессор вроде меня задумал похитить директорское сокровище? — Почему же? — безразлично осведомился Мелькор. — Я давно знал, что вы охотитесь за камнем. Значит, он спрятан в зеркале Еиналеж? — Так ты знаешь, как устроено это зеркало? — оживился Квиррелл. — Наткнулся на него в пустом классе во время рождественских каникул, — понимая, что не сообщит противнику ничего важного, поделился Мелькор. — Дамблдор объяснил мне общий принцип. Оно показывает исполнение заветного желания того, кто в него смотрит. — Заветного желания? Странно. Похоже, Квиррелл видел в отражении вовсе не свою мечту. Но тогда что? Стараясь не делать резких движений — провоцировать взрослого и, возможно, сильного мага раньше времени не следовало, — Мелькор подобрался поближе к зеркалу. Квиррелл препятствий пока не чинил. Отражение Мелькора — между прочим, его нынешнего тела — сжимало в ладони камешек, поблёскивающий тёмно-красным. Настоящий Философский камень выглядел именно так, или это лишь игра воображения? Тайком убедившись, что в его реальной руке артефакта не появилось, и разочарованно хмыкнув, Мелькор отступил. Конечно, он желал завладеть камнем, но... Нет, Квиррелл не ошибся, его сокровенная мечта выглядела совсем иначе. — Странно, — подтвердил Мелькор. Чтобы достать Философский камень, нужно было проникнуть в мир, показанный зеркалом? Впрочем, этот подход в корне неверен: отражение — иллюзия, а не материальный объект, и дотянуться до него физически попросту невозможно. — Постой, Поттер, — приказным тоном окликнул Мелькора Квиррелл и, подозрительно прищурившись, качнул закутанной в тюрбан головой. — Что-то с тобой неладно. Ощущая приближение развязки, Мелькор двинулся в сторону зеркала: Квиррелл, как и он сам, прежде всего стремился добраться до камня и, надо полагать, не рискнёт бросаться разрушительными заклятиями в непосредственной близости от единственного доступного пути к цели, остерегаясь разбить хрупкую зеркальную поверхность. — Отвечай, кто ты? — повышая голос, потребовал Квиррелл. — Удивительно, что я заметил это только сейчас... Ты, как и я, играешь чужую роль. Ты не настоящий Гарри Поттер. — Могу вас заверить, — совершенно искренне развёл руками Мелькор, — никакого другого Гарри Поттера не существует. — То, как ты произносишь имя Мальчика-Который-Выжил, только доказывает, что оно тебе не принадлежит, — заметил Квиррелл. — Итак, кто ты? — Он угрожающе вскинул палочку. — Подосланный Министерством аврор? Сторонник Дамблдора? Что ты использовал, чтобы замаскироваться — Оборотное зелье или метаморфомагию? — Ничего из вышеперечисленного, — издевательски ухмыляясь, отрезал Мелькор. — И не рекомендую задавать так много вопросов подряд: рискуете потом перепутать ответы. — Поттер... — прорычал разозлённый Квиррелл. — Ты тратишь наше время попусту, — остановил препирательства свистящий шёпот, будто исходящий от тюрбана Квиррелла. — Дай мне взглянуть на мальчишку. — Господин, н-но... — растерял всю напористость и как-то съёжился Квиррелл. — Вы ещё слишком слаб-бы, вам н-не следует... — Не тебе решать, что мне следует делать — и чего не следует, — оборвал нерешительные возражения шёпот. — Хорошо, господин. Простите, — смирился Квиррелл и — поразительно — в самом деле стал разворачивать тюрбан. — А тебе, Поттер, — мрачно возвестил он, — оказана честь лицезреть величайшего тёмного мага, лорда Волдеморта. Чтобы, расхохотавшись, не прервать временное перемирие, Мелькору пришлось приложить некоторые усилия. Дух погибшего волшебника, которому только и хватило сил обосноваться в затылке Квиррелла, на величайшего мага тянул не особенно. Однако интересно знать, как Волдеморт смог хоть и в плачевном, но относительно здравом состоянии — не обратившись неупокоенным умертвием — пережить смерть своего тела? — Гарри Поттер, — холодно заговорил Волдеморт. — Или, как утверждает мой нерадивый слуга, кто-то, притворяющийся им. — Гарри! — воскликнула Грейнджер, вихрем ворвавшаяся в зал — и тем самым невольно отвлекла Мелькора. Воспользовавшись секундным замешательством противника, Волдеморт без магии, с голыми руками — наверное, действительно опасался за оставшийся в зеркале камень — бросился на Мелькора, но, едва притронувшись к его запястью, зашипел от боли и отшатнулся. Правда, в месте соприкосновения руку Мелькора тоже полоснуло болью — и безотчётно разжавшиеся пальцы выронили палочку. Однако Мелькор быстро сориентировался и атаковал Волдеморта сам. Прикосновения обжигали ладони Мелькора вспышками боли, зато Волдеморта — или скорее ставшего его прибежищем Квиррелла — они убивали, а потому, Мелькор, лишённый другого оружия, мёртвой хваткой вцепился в тело Квиррелла, которое вскорости забилось в агонии, а потом и вовсе рассыпалось в пыль. *** Распознав, в какой из стоящих перед ней ёмкостей находится зелье, которое выпустило бы выпившего его из комнаты с загадкой — Гарри словно и не обратил внимания, что обратный проход, стоило им зайти, тоже вспыхнул пламенем, — Гермиона не спешила уходить. Она не находила себе места от переживаний за Гарри: справится ли он со всеми испытаниями — и сможет ли догнать и победить неведомого похитителя. Да, Гарри был сильным волшебником — до этого похода за Философским камнем Гермиона и не представляла, насколько, ведь демонстрировать свои умения на занятиях он не желал. В нём, несмотря на показную беззаботность, было гораздо больше от взрослого, чем в других первокурсниках. Наверное, именно поэтому Гермионе нравилось, когда они пересекались в библиотеке, и ей удавалось поговорить с Гарри, хотя он и был несомненным слизеринцем — скрытным и вечно себе на уме. Гермиона почти решилась отправиться обратно и снова попросить преподавателей о помощи, когда поняла, что пузырёк с зельем, открывающим проход к камню, полон. — Ну, конечно, — сообразила она. — На него наложены специальные чары. Ведь похититель тоже был здесь, но к моменту, когда мы сюда добрались, зелье восполнилось. Гермиона бросилась на помощь Гарри — но зрелище, открывшееся перед ней в следующем зале, застигло её врасплох. Почти прижавшись к высокому зеркалу, в центре комнаты стоял Гарри, и с ним говорило... уродливое лицо, находящееся на затылке профессора Квиррелла, на месте тюрбана. Прежде чем Гермиона осознала, что происходит, и хоть как-то отреагировала, профессор Квиррелл напал на Гарри, но тут же отскочил, а Гарри, не растерявшись, кинулся на него в ответ — и всё смешалось в суматошную мешанину движений. Судя по истошным воплям, прикосновения Гарри причиняли профессору Квирреллу невыносимую боль и — заметив это, Гермиона судорожно всхлипнула и очень захотела отвернуться — сжигали его кожу до волдырей, нет, хуже того, убивали его. Когда драка стихла, Гарри стоял на коленях над присыпанной пеплом цветастой мантией — всем, что осталось от профессора Квиррелла. — Гарри?.. — несмело позвала Гермиона. Подниматься на ноги он не торопился, внимательно рассматривая свои ладони, похоже, задетые странным колдовством — проклятием, от которого напавший на него профессор Квиррелл рассыпался в прах — и, кроме неверия, в его взгляде светилось что-то ещё. Узнавание? — Неужели твоё проклятие добралось до меня и здесь? — обманчиво спокойно обратился Гарри к пустоте — и, судя по интонации, обозлённо выругался на певучем языке, которого Гермиона никогда не слышала. Наконец Гарри встал, рассеянно отряхнулся и, поморщившись — от боли? — подобрал две волшебные палочки: свою и профессора Квиррелла. — Ты ранен? — снова попробовала заговорить с ним Гермиона. — Тебе больно? Давай, я... — голос предательски срывался. — Мне позвать кого-нибудь? — Больно? — вкрадчиво переспросил Гарри, не поворачивая к ней головы. — Видишь ли, человеческая девочка, я жил с несоизмеримо большей болью столетиями — дольше, чем ты можешь представить. Неужели ты веришь, что способна мне помочь? Только тогда Гермиона поняла, что совершенно не знает человека, который стоит перед ней. Его движения, жесты и голос практически не изменились, но стали какими-то чуждыми — или всё-таки настоящими, впервые со знакомства в поезде искренними? А его слова и это странное обращение — человеческая девочка — вообще казались бессмыслицей. Разве что... возможно ли, что он даже не был человеком? — Кто вы? — дрожащим голосом спросила Гермиона. — Когда-нибудь ты узнаешь, — пообещал не-Гарри, — вы все узнаете. Но не сегодня. — Я расскажу о вас профессору Дамблдору, — начиная паниковать, пригрозила Гермиона и, попытавшись шагнуть назад, неловко споткнулась, — и остальным преподавателям. Что бы вы ни задумали, они вас остановят. — Признаться, я разочарован, — вздохнул не-Гарри. — Я надеялся отучить тебя от дурной привычки чуть что бежать за помощью к взрослым. Но пока что это неважно: после нашего небольшого разговора по душам просто так отпускать тебя я в любом случае не собирался. — Что в-вы хотите со мной сделать? — Гермиона почувствовала, как всё внутри похолодело. Вместо ответа не-Гарри встретился с ней взглядом. Отчего-то вспомнилась однажды прочитанная в энциклопедии цитата одного немецкого философа: «если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Раньше фраза казалась Гермионе глупой, но теперь, смотря в глаза не-Гарри, она чувствовала, что в ответ на неё смотрит именно бездна. В них таилось нечто глубокое и неизъяснимо тёмное, но завораживающее, почти гипнотизирующее. — Я бы сказал, что мне жаль, — сказал не-Гарри, поднимая палочку — как успела заметить Гермиона, не свою, — да только это ложь. Обливиэйт.
Примечания:
Да, Мелькор покусился на очередной блестящий камушек, и закончилось всё предсказуемо. Интересно, что, хотя авторы фанфиков часто критикуют правило, по которому зеркало Еиналеж отдаёт Философский камень, у настоящих злодеев — Квиррелла-Волдеморта и Мелькора — не было ни единого шанса в разумный срок преодолеть сочинённую Дамблдором защиту. Они попросту не мыслят нужным для этого образом.

Пояснения к событию главы, как я подозреваю, вызывающему больше всего вопросов, будут даны частично в следующей главе и частично в заметках к ней же. Вполне исчерпывающий ответ о намерениях Мелькора в отношении Гермионы, кстати, тоже скоро будет сформулирован в тексте.

Забавный факт: на момент публикации это самая длинная и привлекающая наибольшее число канонных, пусть и видоизменённых событий «Гарри Поттера» глава.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты