Время лечит.

Утром я проснулся один, но у окна курил Чонгук. — Привет, — сказал он и выдохнул дым в окно. — Где Джун? — На кухне с остальными готовит завтрак. — Остальными? — Да. Все здесь. — Дай мне, — он протянул сигарету, а я втянулся. — Йа! Только встал, — вошёл Чимин и улыбнулся мне. — Чим, прости меня… — Пак улыбнулся и чмокнул меня в щеку. — Всë в порядке, ты же знаешь. Прими душ и иди кушать. Хорошо? , — я кивнул, а Чим приобнял Чонгука и вывел из комнаты. Никто из них не обижается. Они ведут себя обычно. Я встал перед зеркалом, а в комнату вошёл Джин и ухмыльнулся. — Доброе утро. Ты или бухал всю ночь, или плакал, — да, я был очень опухшим. — Хëн… — Не надо. Ненавижу этих нюней. Я не нуждаюсь в извинениях. — Я хотел сказать, что ты выглядишь не лучше, — он засмеялся и закатил глаза. — Я вчера был в клубе. О тебе спрашивали пару девушек… — Ну нет. — Как хочешь. Этой ночью я хорошенько повеселился с одной из них, — Я ухмыльнулся, а он похлопал меня по плечу, — Я рад, что мы все снова вместе. Мы вышли из комнаты, а на кухне был галдёж. — Я знал, что фильм кончится так! — Откуда ты мог знать?! , — выкрикнул Чимин, а остальные засмеялись, — Ты ненавидишь ужастики! Но знал концовку! — Йа! Допустим, я просто угадал! , — возразил в ответ Хоуп, а Чимин устало выдохнул. — Юнги, отныне ужастики буду смотреть только с тобой, — ухмыльнулся Пак, а я кивнул и сел с ним. — Я не против. — Надо же, — удивился Намджун, — Тогда я с вами. — И мы. — И я, — улыбнулся Чонгук и неловко отвёл взгляд. Тэ молча уставился в телефон… Я не собираюсь делать первые шаги навстречу. Никогда в жизни. — Тогда сегодня вечером собираемся у меня, — сказал Хоуп, а все кивнули. Из-за стола встал Чонгук и собирался уйти, — Куда ты? , — он вытащил из кармана сигареты, а Хосок цокнул. — Он взрослый парень, — проговорил Тэхен. — Вот именно, — поддержал его Джин. — Я с тобой, — я привстал следом и, одев куртки, мы вышли на улицу. — Ты сегодня меньше достаёшь меня. — Иди к черту, — он ухмыльнулся и зажёг сигарету, — А ты меньше наглеешь. — Я просто боюсь остаться один. — А родители? — По сути, вы единственные близкие мне люди. Я не близок со своими "создателями". — Поверь, теперь мы уже никуда не уедем, — я посмотрел на него, тот не придал большого значения словам, а было приятно. — Сегодня… Мы с Намджуном поедем к моим родителям. — Я знаю. Он нам уже рассказал. И как? Боишься? — Не боюсь, а просто не хочу. — У всех бывает тот период, когда родители не понимают своих детей. — Это подростковый период. Мне 26, ты видишь во мне подростка? Это связано с тем, что в детстве они не уделили нужного внимания, они работали, чтобы обеспечить меня. Но мне не нужны были ходячие мешки с деньгами, я хотел обычных родителей. Чонгук выдохнул дым и улыбнулся. — Что? Почему ты улыбаешься? — Ты такой суровый снаружи. Прям агрессивный можно сказать. А внутри… У тебя болит сердце из-за того, что родители всегда работали. Я уверен, что оно болело ночью из-за Чимина. Поэтому ты позвал Джуна. Ты ранимый и очень мягкий. — Чонгуки, не беси, — он засмеялся, а я улыбнулся с этого детского смеха. Возможно он прав. Мы начинали мёрзнуть, а нос Чона краснел. — Юнги… А между тобой и Чимином что-то есть? Или было? — Нет! С чего ты взял? — Мне кажется, он неравнодушен к тебе, да и ты тоже. — А почему ты интересуешься? — Просто, — я поверю в это… Просто из-за того, что не хочу выяснять что-то сейчас. — Нет, между нами ничего. Чимин был поцелован любовью. Его бабушка — это самый светлый человек на земле. Она делала так, чтобы он ни в чем не нуждался. Поэтому он вырос таким. Его норма это поцеловать в губы по дружески. Он любит, чтобы другим было хорошо и всë сделает для этого. — Этой ночью он приезжал к нам с ночёвкой. — Значит, ему было плохо. Мои слова резкие и вылетают необдуманно. Они… Можно сказать, ранили его. — Они с братом заснули вместе в обнимку, пока смотрели фильм. — Это выглядело так будто они парочка? — Да, — я ухмыльнулся, а Чонгуки парил как паровоз. — Со скольких лет ты куришь? — С 17. — Хосок же против? — Да. — А мама знает? — Нет. Она бы убила меня. — А у тебя как с любовью? , — я поднял бровь и взял сигарету в рот, а тот вопросительно уставился, — Есть человек, в которого ты влюблён? — Да. Юнги. Всë пошли домой. — Значит да… — он уже давно забежал в дом, а я зашёл следом. — Долго вы курили. Завтрак же стынет, — мы вдвоём пошли попить, но тот хотел пропустить меня вперёд и оступился. Я же поймал его за талию и прижал к себе. — Осторожнее, — он опустил голову, а я убрал от него руки, — Ты в порядке? — Да. Прости, — он хотел уйти, но я протянул ему стакан, — Спасибо. Меня иногда так умиляет его реакция. Бывает, что он раскраснеется или начнёт что-то судорожно лепетать. Он самый младший из всех и из-за этого хочется называть его малышом, но грубые татуировки, пирсинг и атлетическое телосложение не дают этого. Позже за стол сел и я. — У меня в 7, — проговорил Хосок с набитым ртом. — Мы с Юнги можем опоздать т.к. поедем к его родителям. — Я давно говорил помириться с отцом, — заворчал Джин, — Скажите, что я не прав! Но тебе реально станет легче. В глубине души я согласен… Но никогда не признаю этого. Тем более от Джина, который и так самовлюблённый нарцисс. — У меня есть объявление… — тихо сказал Тэхен, а на него посмотрели все кроме меня. Я ненавижу Кима… Я готов убить его. Я готов умереть сам за то, чтобы ему было плохо, — Я… Переезжаю. — Круто. Помочь с поиском дома? — В другую страну, — они выронили ложки, а я был счастлив, что он наконец-то перестанет ходить ко мне домой. — Может перестанешь жрать?! , — сделал мне замечание Джин, но я проигнорировал, тогда он схватил меня за кофту и потянул на себя. — И что? Ударишь меня? Давай. А главное из-за кого? , — я посмотрел на Тэ, а тот сжал вилку в руке и опустил голову, — Из-за него… Вы простили, но я буду помнить это до конца жизни. — Что это…? , — шёпотом спросил Гуки у Хосока, но тот шикнул. — А я тебе расскажу, малыш.