Время лечит.

— У него ломка… — сказал Джун, а Чим и Тэ, одевшись, выбежали из дома. — Куда они? — К врачу за капельницей. — Ты умеешь ставить капельники? , — Намджун кивнул. — Пришлось научиться. Из спальни закричал Мин, а я вздрогнул и пытался заглушить этот крик, думая о другом… Но все попытки были неудачными. — Я уже не могу… — я встал с места и вышел на улицу. — Что с тобой? , — Вышел Джин с курткой и накинул на меня, а я покачал головой, — Расскажи. — Почему он делает это с собой?! Почему хëн?! , — Ким обнял меня, всë разъедало изнутри… Все так давило. — Никто не знает. Видимо он слишком ранимый… — Что она сделала с Юнги? В кого она его превратила?! , — из открытой двери квартиры вновь послышались крики, а после его же безумный смех. — Он хотел получить поддержку, но я правда всë время его отчитывал. Возможно если бы мы вели себя по-другому, то это не происходило бы. Джин отпустил меня и пошёл в дом, а я остался стоять. Любовь к Юнги настолько сильна, что это даже больно. Мне кажется, я знаю его так давно, но и этого недостаточно. Сейчас тот, кто был так неравнодушен и весел, стал пуленепробиваемой броней для других людей. Он не открывает своих чувств даже Джуну и Чимину. Он открыл их наркотикам… Он доверился алкоголю и курению. Я не идеализирую его и не понимаю этого. Зачем идеализировать того, кто прекрасен именно таким, какой он есть? Я лишь не хочу, чтобы он портил себе жизнь. — Можно войти? , — Намджун кивнул, а Юнги сгибал ноги к подбородку и крутился из стороны в сторону, — Что с ним…? — Мышцы сводит. Ему кажется, что любые движение помогут. Он что-то бормотал под нос с закрытыми глазами, а я подошёл ближе и поднёс холодные руки к его лицу. — Ч…что это? , — он положил свои ладони на мои, — Такое холодное… — после он нащупал бинт, — Чонгуки? Это твои руки? , — я сел на кровать, а тот лёг рядом и так же держался за меня. — Ты по-другому относишься к нему. — Как ко всем. — Меня не обманывай, — ухмыльнулся Ким, — Он сейчас ничего не слышит. Говори. — Не слышит? Мне кажется он в полном сознании. — Мин не поймёт ни слова, — сказал Джун, а я выдохнул и перевёл взгляд на предмет воздыхания. — Я не уверен… — В чем? — В себе. Я не понимаю, что на него подействовало в тот вечер. Хотя скорее всего алкоголь. Но я влюбился… — он улыбнулся, а я ухмыльнулся с его ямочек, — Не смотри на меня так. Ты единственный кому я открылся. Это трудно, Хëн… Я много лет держал всë в себе. Даже мама не знает, что я предпочитаю парней, а не девушек. — Для этого есть друзья. Понимаешь, есть такие темы на которые с родителями не поговоришь. У тебя много приятелей. — А мне нужны близкие люди. — Нас 6 человек! А друзья в штатах? — Луизиана? Там этих нетрадиционных пар больше, чем где-либо. — Ну вот. — Я не хочу, чтобы каждый третий напоминал мне о моей ориентации. Я хочу друзей-натуралов. — Чимина к таковым не отнесёшь. — Он гей? — А разве не заметно? Все знают. — Серьёзно? — Да. Он признался уже в старшей школе. — И… Пак даже встречался с кем-то? — Нет. А даже если и да, то никогда бы не рассказал нам. Он так стесняется этого, что даже не заикается. — А Юнги-Хëн знает? — Конечно. Они даже вместе ходили в гей клуб. — Что??? , — Джуни улыбнулся, а я не мог поверить услышанному. — Теперь Чимину есть с кем ходить туда. — Я не афиширую об этом… И ты, пожалуйста, не говори никому. — Ладно. Так вы переспали с Мином или что? — Нет! Просто целовались. — Ты не можешь рассказать ему об этом прямо, но можешь передать эти чувства через поддержку, правда, лишь дружескую. — Я научился притворяться. — Это грустно, — я улыбнулся, а Джун потрепал меня по голове и вышел. — Юнги… Я всегда буду с тобой, — сказал я, а тот приоткрыл глаза и ухмыльнулся. — Я знаю, Гуки, — он снял руки с лица и скрепил их со своими в замок. Щеки, кажется, загорели янтарным. Почему он услышал это? , — Принеси мне дозу… — Что? , — Мин засмеялся, а я встал с кровати. — Мне так плохо… Ты не видишь? — Я не могу. — Я не спрашивал тебя, — съязвил тот и вновь согнул ноги, — Просто сделай это ради меня. У него была ломка, которая имела прямое значение. У Юнги будто бы ломило всë тело. Его лицо было таким бледным, что кажется, даже уже синело, а мимика всë время вздрагивала и извивалась в гримасах. Зрачки были расширены, а грудная клетка редко поднималась верх. — Нет. Я не сделаю этого. — Что? — Нет! Я не позволю тебе принять ещё… — Кто ты такой, чтобы не позволять мне что-то. Юнги, «это» не ты… За тебя говорит тяга к веществам. — Да, я никто. Но ты значишь для меня многое, — осмелился сказать я, а тот посмотрел на меня, а после на мою руку. — Я заметил. Ради меня резаться… — Прости. Я пойду. — Нет… Стой. Только не уходи, — он вновь взял меня за руку, а я отвёл взгляд. Почему он так быстро меняется, а я так реагирую… — я не хочу остаться один. — Все здесь, — я тепло посмотрел на него, а Мин помотал головой. Я сжал его щеки в зоне скул и заставил смотреть на себя. Откуда во мне столько смелости? , — Они все здесь. Никто тебя не осуждал. Юнги, мы… Твои друзья, которые готовы поддержать всегда. Тэ и Чимин уже ездили за твоим капельником. — Капельником? Они ненавидят меня… Чонгук, эти лекарства очень болезненны для меня. Ты хоть раз испытывал чувство, будто пересидел всë тело, а резкие покалывания в ногах не такие приятные, чтобы быть жизнерадостным. Так вот. Так во всем теле… — Когда тебе плохо, просто представь, что ты тонешь. Ты же не будешь ждать пока тебя спасут? Вот и сейчас не жди. Спасайся сам и верь в самого себя. Ты вытерпишь. — Откуда ты знаешь? — Ты силен. — Черт возьми, Чон! Это не сказка! Я слабее всех вас… У меня так заёрзано всë тело и эмоции. Моë внутреннее состояние не спасёт никакой капельник. — Но ты же даже не пробовал. — Это тяжело! , — он захныкал и посмотрел на меня, — Это невыносимо терпеть! Я каждый день в больнице просыпался с мыслью, что всë это закончиться сегодня. Но они упекли меня туда надолго. — Я не знал… — он ухмыльнулся. — Откуда тебе знать? Ты в Корее около недели, а натерпелся… Я рад просто быть с тобой. Сидеть рядом и видеть тебя спустя столько лет. Юнги… Ты… Моë счастье.