Время лечит.

Я аккуратно посадил его за стол, а сам начал готовить. — Ты где то учился этому? — В детстве мы с Хосоком часто оставались одни, поэтому смотря телевизор, учились готовить. — Но он не умеет. — Мы не часто были в Корее, но и в Новом Орлеане мама работала днём и ночью. Я учился готовить, потому что она загружала себя настолько сильно, что даже времени на сон не было. — Твоя мама должна быть примером для многих, — я улыбнулся, а Юнги начал, — Мои родители тоже много работали, но я не заботился о них… С детства я был эгоистом, таким и вырос. — Ты не эгоист. — Разве? — Я расскажу тебе об эгоистах. Даже если они знают, что ранят человека, выпотрошат изнутри, ― они войдут в их жизнь, чтобы просто «попробовать», потому что это их тип человека. Они хотят людей в эту секунду. И у многих слишком много света, чтобы не идти на него. Так что, когда они переймут y человека позитивный взгляд на вещи, которым они обладают с детства. Когда они отберут все секреты. Когда они осознают, насколько это реально. Насколько люди реальны. Какой огромной силой обладает один из немногих, это заденет их. Это то, как работает трусость. Это когда иллюзия о людях, которую много кто лелеял в своей голове, заменяется той грустной реальностью, которой она есть на самом деле. Это когда они теряют каждую косточку в своем теле, которая способна бороться, сражаться с бурей. И уходят, напоследок сказав «Ты найдёшь кого-то лучше меня». А человек будет стоять один, будто голый, с оставшейся частичкой этих людей, всё ещё зарытой где-то внутри, и плакать. Спрашивать пустоту, почему же они ушли. Почему они заставили полюбить их, когда сами лишь следовали заученным строкам «Я просто хотел попытаться. Хотел дать нам шанс. В конце концов, это ведь ты». Но это не романтично. Совсем. Это не мило. Тот факт, что они были настолько заинтересованы чьим-то существованием, что рискнули надломить человека ради осознания того, что они ничего не упустили в своей жизни. Ведь дыхание ничего не значит в сравнении с их любопытством. Это суть эгоистов. Они играют целыми жизнями. Играют чистыми чувствами, чтобы угодить самим себе. В одну секунду мы будто целый мир в их руках, a уже в следующую стоишь меньше картины на подвальном аукционе. Мгновение. Событие в прошлом. Одна чёртова секунда. Они затягивают в пучину «себя» и шепчут, что хотят провести y твоих ног всю жизнь. Но уже в следующий момент они чувствуют страх. Они уже на полпути к выходу. Без каких-либо волнений причинить людям боль. Так, будто человеческие сердца значат для них пару копеек. И после всего этого. После всего того, что они отобрали y нас. Не грустно ли и одновременно смешно, насколько много y человека мужества, когда он снимает с человека одежду, но насколько мало его, когда приходит момент просто снять трубку и позвонить. Извиниться. За боль. И даже если ты эгоист, то не со мной, — Юнги резко оказался рядом и обнял. — Гук, почему ты такой… — я пропустил это мимо ушей. — Я хотел спросить про твою работу. — Я получил высшее и работал в компании отца, когда был с Хё-Рин, но после как видишь, все пошло по наклонной. — Ты ведь забыл её? , — он взглянул на меня и засмеялся, — Я ведь серьёзно. Мне будет не очень приятно, если ты до сих пор думаешь о какой-то девушке… — Я думаю лишь о тебе, — сказал Мин и улыбнулся мне. — Улыбайся чаще, мне нравится твоя улыбка. — Да? И только лишь улыбка? , — я подошёл к парню, — Я не боюсь тебя, — проронил он, а я слился с ним в поцелуе. — Мне нравится всё, — ответил я, а парень обхватил талию руками и прижал к себе. Юнги смог встать и пошёл в душ. — Алло, — я слышал лишь дыхание мамы, — Что-то случилось? — Мне звонил твой преподаватель. — И? — Каникулы заканчиваются послезавтра… — я замолчал и смотрел тупо в одну точку. — Почему так скоро? Ещё же полторы недели. — Вы выпускники. Решили, если вы начнёте учиться сейчас, то в июле напишите экзамены и все. — Мама… — Я понимаю друзья, брат. Но подумай о себе, об учёбе или даже обо мне. Я соскучилась. — У меня… Появился… — Я заказала билет на завтра. В 13:46 у тебя рейс. Ясно… — Пришлёшь мне его на почту. — Конечно. Увидимся, — она засмеялась, а я сбросил и оперся на стол. — Ты с кем-то говорил? — С мамой. — Что она сказала? — Ничего, — я улыбнулся и приобнял его, — пойдём есть. ************** Ближе к обеду за мной приехал Хосок. — Это что?! , — Чон оттянул футболку на Юнги, а тот убрал его руки от себя, — Юнги, ты весь синий. — На Чонгуке не следа, заметь, — ответил Мин. Я ухмыльнулся и сказал Хоупу выходить. — Увидимся завтра? , — спросил Юн, а я сглотнул ком в горле и кивнул. — Пока, — быстро спустился вниз и сел в машину. Мы молчали пока ехали, но хотя бы Хосок должен знать об уезде. — Хоби… — М? — Завтра я возвращаюсь в Луизиану, — он уже хотел остановиться, но я напомнил ему о дороге. — Чего? Завтра?! — Рейс в 13:46. — Кто ещё знает? — Никто… — То есть… — Я не рассказал Юнги, — Хоуп периодически смотрел то на дорогу, то на меня. — Не уезжай тайком. Не оставляй неприятный осадок у ребят. И не бросай Юнги так… — А как ещё? Я не хочу видеть его расстроенным! Я не хочу уезжать, зная, что тот рыдает в аэропорту. Брат продолжил ехать, а я смотрел в окно. — А когда ты приедешь обратно? — Диллард — это гуманитарный университет, я сдам последний экзамен в июле и всё. — Уже конец февраля! Время пролетит быстро, и ты вернёшься назад. — У меня будет практика около полутора года. — Какая ещё практика? — Я учусь на историка, после в этом же университете я буду преподавать. — Боже… Я очень волнуюсь за Юнги. Я тоже думаю о нем… *********** Я встал рано утром и начал собирать вещи. — Чонгуки… Прости, — сказал Хоупу. — В смысле? — Я не позволил бы тебе так уехать, — он взглянул в окно дома, а после прошёл к двери. Вошли все ребята, но Юнги не было. Они обняли меня, а я засмеялся, хотя хотел плакать. — Юн… Отказался ехать, — я опустил голову и поднялся в комнату дальше упаковывать чемодан. Он обиделся… Юнги не хочет видеть меня. Я застегнул все замки сумок и поставил к порогу. В комнату влетел парень и прижал меня к себе, от чего я опешил. — Я думал, ты вообще не приедешь! , — крикнул я и обнял его, вот теперь слезы полились ручьём. — Прости меня. Прости, что напугал, — я уткнулся в его грудь и рыдал… Я думал всё будет наоборот… — Просто и ты пойми меня. — Нужно выходить, — вошёл Хосок, — Ну вот зачем плакать то?! Чонгуки, ты никогда не плачешь! , — Юнги усмехнулся и вытер мои щеки. — Он ещё та плакса, — Мин чмокнул меня в лоб и вновь прижал к себе. Я не мог отпустить его… Я не хотел. Юнги сам отстранился и взял мои чемоданы. Что он там про меня говорил? Сам-то был со слезами в глазах. — Пошли? , — я осмотрел пустую от вещей комнату и кивнул. Выйдя, я закрыл её и пошёл вниз. Все уселись по машинам, а брат разрешил поехать с Юнги. — Просто пиши мне каждый день. Я куплю ноутбук и настрою скайп, — я грустно улыбнулся и взял его за руку, а второй он продолжал вести машину. — Позаботься о родителях. — Думаешь? — Да. — Я попробую ради тебя. Мы обещали друг другу писать и никогда не терять связь. — Если тебе будет грустно, то просто скажи мне это. Если ты нуждаешься во мне, просто позвони. Плевать, если я сплю, если y меня собственные проблемы или я злюсь на тебя. Если я нужен тебе и если тебе нужно поговорить со мной, я всегда буду рядом с тобой. Ты слышишь, Чонгук? Я кивнул, а на руки и одежду падали капли из глаз. Я не мог остановиться и просто посмотреть на него. Мы уже давно стоим около аэропорта, но не выходим из машины. Он молча держит меня за руки и смотрит в глаза, а я всхлипываю. — Постарайся быть счастливым, Юнги… Я больше всего хочу, чтобы ты был счастлив. Береги себя и не делай глупостей, — он вытер щеки и кивнул, — Я тоже всегда буду за тебя переживать и надеяться, что y тебя всё хорошо. Я ни минуту не забуду тебя. Ты для меня всегда будешь самым хорошим и любимым человеком. Только c тобой я мог разговаривать ночи напролёт и молчать часами, и только ты понимал меня как никто другой. — Всё хорошо, — он обнял меня, это было неудобно, но плевать. — Мне всегда будет тебя не хватать! , — всхлипнул я и сжал его куртку. Мы слились в поцелуе, от которого категорически не хватало воздуха. Я запомню его… Со всеми слезами и их вкусом. — Хоупа нет, поэтому, — он расстегнул мою куртку и открыл вид на ключицы. Мин поцеловал мою шею и плавно спустился вниз, я лишь закрыл глаза и сжал его руку. Это не было больно… Мне был приятен засос Юнги, — Готово. Если кто-то притронется к тебе, я убью этого человека. Чонгуки, ты только мой, — он вновь грустно улыбнулся и обнял меня, — Мы справимся. До самолёта оставалось 10 минут и сдав багаж, я подошёл к парням. — Я буду скучать! , — воскликнул Чим и встав на носочки, обнял меня, — Ни о чем не волнуйся. Мы позаботимся и об Юнги, и об Хосоке. Я обнял всех, а брат особенно волновался. — Я надеюсь, ты переборешь страх летать и навестишь нас, — сказал я, а Хосок ухмыльнулся и кивнул, — А тебя я буду ждать еще больше, — сказал я Мину и обнял его. — Мы тогда пойдём, — сказали парни, а Хоуп потрепал меня по голове и ушёл следом, бросив короткое «Увидимся». — Позвони или хотя бы оповести как-нибудь, что ты добрался. — Ладно, — девушка заговорила о посадке на самолёт Delta и я отпустил парня, — Я люблю тебя, Юнги. — Я тебя тоже, Чонгук, — он улыбнулся и шмыгнул носом, а я сдерживал слезы, но как только отвернулся, то заплакал. Вот и всё… Лететь 17 ч. 15 мин. Будут пересадки в Атланте, но надеюсь, доберусь быстрее.