Заупокойная месса

      Иногда Кагеяма ненавидел себя за сиюминутное решение. Ненавидел люто, желая ударить себя по лицу, лишь бы отговорить от такого позора.       — Эти учебник... дать мне... над язык...       Он чувствовал, как его щёки краснели. Вроде как серьёзно, это горело таким пламенем, и кровь от стыда шумела в ушах так сильно, что хотелось прикрыть лицо рукой и отвести взгляд. Тем не менее, он выдержал насмешливый взгляд продавца, протянувшего ему книгу, не обращая внимание на блеск клыков, и отдал деньги.       Ойкава учил его понимать экономику по ценам на хлеб. Что же, целая буханка в Инаризаки стоила как четверть в Сейджо, а учебник по языку стоил примерно как второсортная поваренная книга.       Язык вампиров сложный. У него очень ломанное произношение, при этом некоторые слова и слоги слишком похожи на демонические. Но в составе предложений означали совершенно другое. Кагеяма действительно не думал, что это будет настолько сложно. Когда в твоей голове с детства два языка, ты не думаешь, что изучение третьего в сознательным возрасте может вызвать головную боль.       Тем не менее, вот она.       У него было достаточно накоплений из-за постоянных грабежей повстанцев, но на них нельзя было жить вечно. К тому же, как только близ границы он попытался обменять деньги на местную чеканку, его попытались надурить. В итоге большую часть суммы пришлось оставить до столицы и обменять там. Это привело к тому, что он брался за рабские заказы по уничтожению чудовищ из аномальных зон. Передавали ему их только после того, как парочка рабов умерла, пытаясь зачистить зону.       Это, впрочем, было ему на руку. Люди селились слишком далеко, не в силах впитать магию оттуда, животные вновь забредали и вновь мутировали под воздействием природного источника. И он вновь их истреблял.       Спустя несколько месяцев его магия стала сильнее. Он мог укрепить тело, не бормоча никаких заклинаний, и его зрение стало ещё острее. На него не смотрели как на еду.       На то, чтобы сносно изучить язык самостоятельно, периодически погружаясь в пучину стыда из-за языкового барьера, у него ушло полгода. Он бы ещё так просуществовал: с достатком, без никого вокруг, медленно изучая знания, которые хотел. Но Инаризаки он выбрал по причине.       Доступное магическое образование в столице.       Итак, ближе к концу лета, когда жара стала невыносимой, он двинулся к центру.       Новость, что Аоба Джосай полностью уничтожена каким-то сильным магическим заклятьем, застигла его перед вступительными экзаменами. Ойкаву-сана убили на следующий день после ухода Кагеямы, во время переговоров, поднялось восстание, но на следующий день половина населения слегла замертво: в основном бывшие рабы, люди и жители сельской местности, а ещё трущобы. Без нормального развития сельского хозяйства голод стал вопросом времени, а из-за огромного количества трупов и отсутствия какого-то управления появились болезни.       Вампиры шептались, что вопрос времени в том, когда Аоба Джосай развалится. Кагеяма хмыкал про себя: что же, он знал лучше, чем верить в такое дерьмо. Он знал, что у семпая был план. Да, наверняка какой-то опасный, но он был. Он не умер. Наверняка они вместе с Иваизуми-саном спрятались в подземных ходах, ожидая, когда их проклятье по уничтожению повстанцев даст окончательный эффект, а потом они уберут весь побочный ущерб.       На письменном экзамене ему пришлось попросить ещё один карандаш, потому что его собственный сломался в его руке.       Кагеяма заткнул уши и укрепил стены вокруг разума, чтобы не слышать шипения злых языков. Его страна, его королевство, его Родина не могла просто развалиться за несколько дней, когда он боролся за её благо всю сознательную жизнь. Ойкава-сан наиумнейший демон и сильнейший маг, которого он знал.       Вступительные тесты оказались лёгкими. Общие вопросы про географию, население, расовые различие, политику, экономику. Всё по верхам, так что он смог даже ответить на вопросы, связанные с престолонаследием. Другое дело, что его почерк не очень-то понятный... По первым тестам он шёл примерно в первой трети — не так высоко, как он ожидал, но с шансом пройти на бесплатное обучение.       Когда же начались тесты на магические способности, всё стало немного веселее. Кагеяма уверен, что Ойкаве-сану это бы понравилось: сидеть в очереди, притворяясь, что на самом деле очень слаб, а затем разнести всю площадку в щепки. Хината — придурок, поэтому бы на всех наорал.       Тем не менее, он просто спокойно сидел на скамейке, несмотря на постоянные тычки пальцем и шёпот «человек» и «Шираторидзава». Он дождался вызова и из коридора вышел на небольшой полигон.       — Кагеяма Тобио, верно? — один из комиссии внимательно осмотрел его, остановившись взглядом на его плечах. Кагеяма внутри себя проклял: ну точно, надо было ещё по месту отрыва рукавов ниткой обмотать, а то со стороны наверняка выглядит как бродяга.       (не то чтобы он не был им, хотя)       Кагеяма кивнул.       — Есть Дар? — спросил его другой вампир. Кагеяма на секунду задумался, посмотрев на небо.       — Нет, наверное.       — Наверное? — насмехается другой. — И как же можно не знать, есть ли у тебя Дар или нет?       — При несистематическом обучении, думаю.       — Хо? — другой вампир сузил глаза, всмотревшись в него. При этом у другого вампира расцвела странная, будто ленивая улыбка.       Они выглядели старыми. Они были разными: круглое и овальное лицо, серые и чёрные волосы, курносый и горбатый носы, тонкие и пухлые губы. Тем не менее, они были практически одинаковыми. В какой-то момент Кагеяма осознавал, что они разные вампиры, а в другой момент не мог их отличить друг от друга. Их поведение... тоже странное. Будто они моложе.       С другой стороны, может, все вампиры такие.       В Кагеяму полетел нож быстрее, чем он успел моргнуть глазом. Он уворачивается от него и смотрит на вампира с ненавистью. Тот только высовывает кончик языка (чёрт возьми, ему не может быть больше лет, чем самому Тобио), будто пробуя воздух на вкус. Тогда Кагеяма заметил, что по его щеке течёт небольшая тёплая струйка.       — Тогда выложить на полную, Кагеяма-кун. Ненавижу принимать криворуких, — вампир ухмыльнулся ему, так высокомерно и дразня. Однако в воздухе ощущалась опасность, такая, при которой Кагеяма невольно тянулся к отсутствующему луку за спиной.       — Ой, ты действительно забыл, — другой поверяющий покачал головой, глядя на мудака-вампира. — Впрочем, он прав, Кагеяма-кун. Выложись на полную.       Кагеяма не понял, что это вообще должно значить. Это, впрочем, и неважно. Он сделал точно то, что ему сказали: укрепил тело, поразил мишени разным снарядами, сделал небольшой амулет. Когда дело дошло до стихий, тот самодовольный мудак кинул в него карандаш и практически закричал на него.       — Ты что, не можешь больше!       Кагеяма ответил со спокойным лицом:       — Могу.       На него прошипели сквозь клыки:       — Так делай больше.       Пламя в его руке раздулось так, что жгло скулу. На секунду это напугало его — пламя всегда было за Ойкавой-саном, — но потом он расслабился, давая магии преобразовываться в стихию. Именно поэтому у него было достаточно опыта с огнём.       В конце экзамена проверяющие шептались между собой. Лицо ухмыляющегося вампира внезапно стало серьёзным, и он просто уставился на Кагеяму, будто он какой-то подопытный.       — Итак, Кагеяма-кун, откуда ты? Что с твоей рукой? — спросил его второй более расслабленно.       Кагеяма вспомнил, как все тыкали в него пальцем, причисляя его к королевству, которое попыталось развалить его родину.       — Важно ли это? — слова вылетели прежде, чем он успел подумать.       — Нет, — ответили оба экзаменатора. — Действительно нет, — продолжил один из них.       Кагеяма ещё раз посмотрел на них. Что-то не так. Не на своём месте.       Лисий прищур, раздражительность одного и успокоительность второго, похожесть в какие-то моменты, как наваждение, подавляющая сила и возраст, несоответствующий виду, даже для вампиров.       — Замок, — пробормотал себе под нос Кагеяма и развернулся, чтобы уйти.       — О, и не забудь оформить заявление на комнату в общежитии, — крикнули ему на прощанье, когда он закрыл дверь.       Кагеяма утёр пот со лба собственной пыльной футболкой, игнорируя взгляды всех вокруг.       Братья Мия.       Вот так повезло.       Хината бы посмеялся над ним. Ойкава бы, наверное, дал подзатыльник за упущенную возможность удивить их своим знанием.       Кагеяме немного всё равно.       Кагеяма оформил документы, заселился в общежитие и начал учиться. Он старательно записывал все слова лектором, постоянно проверяя словарь. Он терпел насмешки, сжимал кулаки, не просил помощи и всё равно был лучше, чем три четверти курса. Он привык к завистливым взглядам.       Он выучил язык на достаточном уровне, чтобы понимать, когда шептали:       — Человек, что он здесь забыл? Как неприятно...       — Я слышал, что отыскали отречённую наследницу. Теперь она правит пустошью. Сколько демонов погибло? Половина?       — Неужели ты за демонов переживаешь? Ха, для нас это уменьшение налогов и процентной ставки...       Кагеяма сломал карандаш, взял новый и продолжил записывать лекцию.       Он долго не верил, что Ойкава-сан мёртв. Не с этими способностями, ни с этим умом, ни с Иваизуми-саном за его спиной. Это просто... не имело смысла. Так много бессмысленных жертв, чтобы потом стало ещё больше, и ради чего? Бесплодной земли? Трупы, которые вызывают новый штамм магической чумы, разлагаясь на брусчатке городов, потому что некому их убирать?       Кагеяма не верил. Кагеяма ни во что не верил.       Он встретил Ямагучи и Тсуккишиму во время одного из обедов. Они мило беседовали, улыбались и явно забыли о мире, за пределами их стола. Кагеяма хотел уйти, прежде чем Ямагучи помахал ему рукой и позвал его присоединиться.       Тобио не скучал по общению. Или по человеческому теплу. Или по пониманию в чужом взгляде. От пары он получает первое, но не второе или третье, поэтому продолжал ощущать внутри онемение, словно его схватили за горло и не отпустили до сих пор. Иногда он просыпался от окровавленного Хинаты перед глазами. Иногда от собственных криков в беспамятстве, лишь зная, что видел что-то абсолютно ужасное. Иногда он просыпался и просто не имел сил встать с кровати, потому что зачем?       — Барьер, — поделился Ямагучи однажды ночью, когда один из оборотней с их потока решил устроить небольшую вечеринку с пойлом, в котором перемешались этанол и аконит. — Никто больше не зайдёт, никто не выйдет. Умерли предатели. Но, кажется, где-то здесь я видел Ячи-сан... Честно, без понятия, как работает столь высокоуровневая магия. Этого даже здесь не преподают. Я хотел разобраться, но в библиотеке пустота.       От этого не стало легче. Сон не стал лучше. И смысла внезапно смерть не обрела.       Но однажды ночью, после очередного кошмара, Кагеяма решил помолиться за упокой душ наставника, друга и за возлюбленного, который уже никогда не станет им. Он сложил ладонь в знакомый жест (последний совет от семпая, последнее предупреждение, хоть это-то он может сделать, кроме как сидеть и жалеть себя) и провёл рукой.       Перед ним открылось окно.