Заупокойная месса

      — Разве экспорт кожаных и металлических изделий — не наш основной доход? Почему прибыль так резко упала?       Ойкава недовольно щурится, рассматривая цифры в столбце. Иваизуми заглядывает через плечо и хмурится: в нужных строках на два нуля больше, чем в других, и это хорошие деньги в казне государства по любым меркам. Кажется, демон, предоставляющий отчёт, думает точно так же, судя по недоумённому лицу.       — Но ведь...       — Нет-нет, я точно помню. Ива-чан, подними бумаги с прошлого года, — Ойкава машет рукой, не глядя на рыцаря. Тот вздыхает, но послушно выходит из комнаты: на его место встают Маттсун и Маки. Он проходит половину замка, приходит в библиотеку, спускается в архивы. Находит нужные бумаги и аккуратно несёт Королю. На всё это уходит примерно минут сорок, потому что Ойкава не держит документацию хоть в какой-то системе, а остальным плевать.       Он возвращается и видит уже чем-то рассерженного Ойкаву, поэтому суёт бумаги прямо в руки. Демон рядом переводит дух, но не надолго: Иваизуми сам замечает, что цифры прошлого года больше. Не слишком намного, но ощутимо.       — Доход упал на десять процентов просто без причины, — Король бесстрастно указывает на нужные цифры, — и это с учётом того, что металлы из Инаризаки мы привезли дешевле, чем раньше, из-за их всплеска Дара к нахождению жил и увеличенное количество рудников. Так объясните мне, в чём дело?       Старый демон вытирает пот со лба, и запах начинает раздражать уже Иваизуми. Он неловко дёргается на месте, ожидая, когда ему скажут вести очередного бесполезного придворного в темницу, когда демон всё же поднимает взгляд на них и решает отвечать.       — Понимаете, Ваше Величество, большинство мастеров были преклонного возраста и умерли в этом году. А поскольку у них не было подмастерьев, их мастерские просто разорились. Одна из мастерской недавно стала расширяться в более... промышленное производство, и мастер умер в самый неподходящий момент.       Ойкава хмурится сильнее — даже связь не нужна, чтобы понять, что он обеспокоен происходящим. Иваизуми не понимает, как можно быть полноценным мастером без ученика, но у Тоору будут идеи, что с этим сделать. Когда Король смотрит в одну точку целую минуту, Иваизуми берёт на себя смелость отпустить пожилого демона.       — Вас вызовут, когда будет надо.       Тот уходит с поклоном и какой-то благодарностью во взгляде, которая, скорее всего, неуместна.       В них живёт это постоянное напряжение, натянутая до предела струна, когда ещё вот-вот и порвётся, но ты всё ждёшь и ждёшь, когда это произойдёт, из-за чего под кожей бегает противный жгучий зуд, заставляя шевелиться каждую секунду. Ойкава встаёт с места и выходит из приёмной, быстрым шагом идя в их покои. Просит Маттсуна привести Сугавару, а затем Куроо. Иваизуми молчит, не спрашивая.       Из-за большого количества пользователей магии достаточно очевидно, что большие производства никогда не приживутся в Сейджо: никто не пойдёт работать на фабрики, работать двенадцать часов возле станка без применения даже толики волшебства. Машины надо покупать у Шираторидзавы, так что они никогда не купят по нормальной цене, а в случае поломки снова закупать детали. В конце концов магия сделала невозможной глобальное производство в стране как таковое.       Иваизуми знал, что второе по доходности — это рестораны и театры. Третье — единственные два официальных борделя.       — Эта жадность не доведёт до добра, — Ойкава бормочет себе под нос, разглядывая последний отчёт снова и снова, будто там могут быть другие цифры.       — Что ты думаешь?       Ойкава молчит, так что Иваизуми отступает на шаг, давая необходимое пространство.       Сугавара входит без стука, запыхавшийся и с чернильным пятном на щеке. Точно. Эссе про пользу отмены рабства.       Теперь уже Иваизуми хмурится, потому что нельзя одновременно гнаться за двумя зайцами, все это знают.       Куроо входит следом вальяжным шагом с таким недовольным выражением лица, будто его только что разбудили. Ну, в конце концов, кошки — ночные хищники.       — Нам нужно снизить зависимость от сельского хозяйства до минимума, — Ойкава кусает ноготь на правой руке, и Иваизуми легко бьёт его по запястью. Куроо и Суга ничего не понимают, но Хаджиме тоже, так что он позволяет этому висеть в воздухе. Рыцарь протягивает двоим демонам отчёт и показывает на нужные цифры, чтобы дать понять, зачем их вообще здесь собрали. — Я предлагаю ввести кредитное обучение.       Куроо первый, кто осмеливается открыть рот:       — Поясняй свои мысли, мы не можем залезть к тебе в голову.       Иваизуми морщится, потому что знает лучше: во время такого глубокого погружение в мысль Тоору лучше не беспокоить.       — Подумайте сами, нам просто нужно предложить людям, в том числе рабам, бесплатное переселение в город, гарантированное обучение нужному ремеслу. Большинство людей не хотят жить в деревнях, в городе денег больше. Но мастера не просто так не берут учеников, даже когда уже видеть не могут: они жадные, не хотят передавать секреты никому. Поэтому государство будет платить за обучение именно людей в несколько раз больше. Затем, когда подмастерье станет мастером, они будут должны работать только на королевство, отдавая фиксированный процент с доходов, который не должен быть ниже их суммы за обучение.       Ойкава переводит дух, смотря на них с таким блеском в глазах, что Иваизуми хочет просто похвалить его. Неважно, считает ли он эту идею хоть немного реальной или нет.       — Мастера-демоны не захотят брать в ученики обычных людей. Они растянут обучение так, что подмастерье только лет к семидесяти станет мастером, а это, — он быстро смотрит на Иваизуми, — без обид, конечно, но по человеческим меркам слишком глубокая старость.       — Люди учатся быстрее, — Ойкава машет головой, — потому что их жизнь действительно короче. К тому же мы можем прописать качество и сроки обучения в контракте, который предложим им.       — Опять же, это люди.       Сугавара рядом ухмыляется, аккуратно беря в руки схемы, которые успел начертить Ойкава.       — Да ты расист, Куроо-кун, — Коуши скрывает ухмылку за бумагами, и Иваизуми тоже усмехается, когда Куроо недовольно ворчит. — Это план на десятилетие вперёд. Здесь есть дыры, и нам нужно заранее разузнать про всех ведущих мастеров без учеников: скорее всего, контракты придётся составлять под каждого отдельно. К тому же...       Куроо выхватывает бумаги, всё ещё обиженный, и пролистывает их гораздо быстрее.       — В первые года будут убытки. Мы не останемся в минусе, но доход упадёт, потому что мастерам будет мало просто денег. Скорее всего, они потребуют снижение налога. Если это ведущие мастера, то...       — Возможно, не лучшая идея делать это сейчас. Мы уйдём в ноль, и в случае каких-то военных действий просто опустошим неприкосновенные запасы, — Сугавара морщится и смотрит на недавно повешенную карту за спиной Ойкавы.       Иваизуми она не нравится: помеченная разными цветными иголками и точками, отображающая, как близко к столице реальная угроза жизни. Втыкать по-новому иголки успокаивало нервы Ойкавы.       — Откройте ещё один публичный дом, — предлагает Иваизуми, и все трое смотрят на него странным смущённым взглядом. — А что? Даже в неофициальных домах проститутки столицы всё ещё считаются лучшими в стране. Просто отобрать самых здоровых, немного подучить, а всё это доверить надёжному человеку. Ну, или демону. К тому же, — Иваизуми позволяет недоговорённости повиснуть в воздухе на пару секунд, — вы никогда не думали, как много на самом деле знают проститутки?       Он даёт остальным время, чтобы идя проникла в них со всем масштабом, который есть. Ойкава смотрит на него, будто Иваизуми вешает солнце и звёзды на небо, и даже спустя десятилетие такой взгляд получать приятно. Хаджиме невольно расправляет плечи сильнее.       Они обсуждают это до ночи. В основном: нужны ли убийцы-шлюхи для страны, не вызовет ли ещё один публичный дом осуждения среди аристократов и других слоёв населения и прочие тонкости. Они заканчивают где-то к полуночи составлять приказ, и Куроо с Сугаварой уходят, чтобы продумать пункты и условия контрактов.       — Скажи парням вызвать сюда того демона, пусть сам разберётся с новыми указаниями.       Иваизуми молчит секунду, прежде чем ответить:       — Нет.       Ойкава застывает и поворачивается к Хаджиме, глядя ему в глаза и не понимая, как ему могут перечить после всех трудов, которые они проделали.       — Почему?       — С этим можно разобраться завтра, — он отстёгивает плащ и снимает с плеч Ойкавы, чтобы аккуратно сложить, хотя тот даже не просил об этом. Ойкава оборачивает резко, пристально глядя пустыми глазами на своего мужа, не моргая.       Он не понимает.       — Почему?       — Пора спать, Дурокава, завтра он всё равно снова придёт в приёмную.       Ойкава всё ещё не понимает, даже когда Иваизуми медленно помогает ему раздеться и взбивает подушку. Сам Тоору механически помогает снять облегчённую версию доспеха, расстёгивая ремешки, и ладонь Иваизуми задерживается слишком долго в волосах демона. Ойкава проводит пальцами по некоторым из шрамов на руке и рёбрах, когда по связи ударяет с новой силой.       — Ты ревнуешь!       Иваизуми смотрит на него как на больного, с гримасой отвращения на лице, и быстро отнимает руку, пытаясь уйти. Ойкава ловит запястье и тянет на себя с нечеловеческой силой.       — К кому? Тому старику?       Ойкава смеётся, когда побеждает: Иваизуми валится на него сверху, больше не пытаясь убежать. Но это смешно, слишком, поэтому Тоору не может остановиться.       — Ты не хочешь, чтобы кто-то незнакомый заходил в наши покои, но при этом знаешь, что это иррационально! — он зарывается ладонями в волосы Иваизуми и лохматит их, ощущая покалывания в ладонях. — Это слишком мило. Если подумать... — он останавливается. — Это странно. Ива-чан, ты не должен делать ничего милого!       Иваизуми хмыкает, ничего не отрицая и не противясь, просто придавливая Ойкаву телом к матрасу, чтобы тот успокоился.       В конце концов усталость берёт своё, и они начинают засыпать, прежде чем Хаджиме вспомнит, что его действительно волновало в течение дня.       — Почему нам нужно практически избавиться от сельского хозяйства? — спрашивает Иваизуми, притягивая Ойкаву ближе. Тот дышит глубоко и размеренно, пытаясь скрыть пульс.       — Большая часть людей занята сельским хозяйством, — отвечает Тоору, ничего не поясняя.       Что же, — Иваизуми вздыхает про себя, — всему своё время.