Ты - мой фетиш

18 июля????       Глупая девочка. Мама ведь должна была научить, что доверять кому-то — себе дороже. Доверилась. Теперь лежишь, проткнутая арматурой, на дне этого сырого подвала, заливая пол своей кровью. Жалкое зрелище. Почему-то стало стыдно. Не знаю только, перед тобой или Сильвией. Поставил бы свечку в церкви, жаль только, что имя твоё я уже забыл.

Ты безнадёжен, Гляделкинс.

      Гулким эхом пронеслось в подвале долгостроя. По телу пробежали мурашки, а в животе будто тараканы забегали. Я лихорадочно оглядывался, боясь увидеть в темноте помещения чей-то силуэт. Чем дольше я щурился, вглядывался в темноту, тем больше понимал, что схожу с ума.

Сколько ещё раз я должна тебе это повторить, что бы ты наконец запомнил?

      Я закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться от этого навязчивого чувства, будто на меня кто-то пристально смотрит, но оно лишь усиливалось. Я развёл пальцы, будто ребёнок, подглядывающий в прятки, вновь посмотрел в темноту, где виднелась она. С синими следами на шее, разодранной одеждой и истекающим кровью телом, она смотрела на меня своими красными глазами, будто была вне себя от гнева. Я видел её в похожем состоянии лишь однажды, но позже очнулся в больнице, избитый чуть ли не до полусмерти.

Оставь меня в покое!

Её голос будто исказился. Она кричала на меня, плакала, злилась. Я сделал пару шагов вперёд, но она лишь растворилась во тьме. Кровавые лужи крови будто испарились, не оставив и следа. Только её крик въелся, будто перманентный маркер, в подкормку сознания, отдавался эхом от стенок черепа. Я скривил лицо и зажал уши руками, стараясь унять шум, который никак не хотел утихать. — Хорошо! Ладно! Прости, умоляю, прости меня, я не мог иначе! — вопил я. Упал на колени, упёрся головой в бетон, всё ещё зажимая руками уши и молился, пока адский гул наконец утих. По щекам потекли слёзы. Голова неистово болела, будто по ней хорошенько приложились дубиной. Глаз заболел и будто вновь начал кровоточить.       Наконец встав с колен через некоторое время, я пошёл домой.

***

      Уснуть этой ночью было невозможно. Если мне и удавалось задремать на пару минут, то это было лишь временно, всё равно просыпался в холодном поту, боясь увидеть над кроватью её окровавленное лицо. Наконец отбросив эту идею со сном, спустился, чтобы выпить кофе. Приоткрыл шторку на кухне, чтобы узнать, два часа дня сейчас, ночи, а может утра. Я потерял счёт времени, заблудился в пространстве, запутался в собственных мыслях и сознании, не в силах выйти на путь истины. Всё становится нереальным, неестественным. Мир будто искажается и переворачивается с ног на голову, когда я пытаюсь его понять. Всё слишком сложно.       Вид из окна меня ничуть не обрадовал. Светло. Но это может так же означать, что сейчас просто белые ночи. Вопросов стало больше, чем ответов.

***

      На часах уже почти четыре часа чего-то, а я всё ещё не смог заставить себя уснуть. Посмотрел в зеркало на дверце шкафа. Выгляжу просто отвратительно: круги под глазами, пустой взгляд, впалые щёки, бледная кожа. Будто какой-то монстр из ужастиков. Внезапная, чуждая мне апатия, поглотила меня. Сколько бы я не пытался отбросить ужасные мысли, они всё настойчивей лезли мне в голову, а чем больше это продолжалось, тем больше я ломался, соглашаясь с внутренним я, которые жаждало кровопролития. Лучше умереть, чем жить так.

***

       Война составляла бо́льшую часть моей жизни. Я там родился, вырос и умер бы, если бы не этот чёртов дипломат Вондер. Вечно суёт свой нос тут и там, пытаясь всем угодить, всех помирить, успокоить. Не будь рядом с ним Сильвия, его бы раздавила эта огромная политическая машина. Был послан на переговоры с нашей страной, чтобы «уладить конфликт». Переговоры эти бы ли столь же бессмысленны, как и все другие попытки договорится не на условиях лорда. Хейтер никогда бы не отступил, если бы они не предложили ему перемирие на условиях того, что захваченные земли останутся у него. Ресурсы страны исчерпывались, лорд был вынужден отступить, чтобы не потерять всё.

***

      Хоть проспал я мало, через пару часов меня настигла небывалая ранее бодрость. Быть может, кофе подействовало, или организм решил использовать «резерв», чтобы я изнемогал от недостатка сна чуть позже.       Надев тёмные очки, чтобы не так травмировать оставшийся глаз после длительного пребывания в темноте, я вышел на улицу. Поперхнулся свежим воздухом, который ударил в ноздри после привычного запаха почти непроветриваемого дома. Ноги несли меня вперёд, я не думал сопротивляться этому. Редко у меня вообще есть силы выходить из дома.       Через пару минут наконец остановился. Машина, стоящая у одного из домов, казалась мне до дури знакомой. Оглянувшись по сторонам, подошёл ближе, чтобы рассмотреть её, но входная дверь дома открылась.       Изнутри послышался голос. Я отошёл подальше, стараясь не привлекать к себе внимание — Да я же говорю, что закрыл её, вот, смотри! — крикнул парень, машина пискнула и кнопки закрывания дверей защёлкнулись. — Вондер?! — прокричал второй, явно женский голос из дома и парень в дверном проёме засуетился. — Да нет же! Она так пищит, когда открывается! — голос удалился обратно в дом.       Входная дверь закрылась. Из дома послышались недовольные выкрики.       Если я всё правильно понял, то в этом доме явно живёт Сильвия вместе с её тупым, как выяснилось, мужем.       Сняв очки, чтобы лучше видеть местность вокруг, я осмотрелся и перепрыгнул через невысокий деревянный забор, быстро пробежал до стены и прижался к ней, чтобы меня не было видно из окна. Сердце колотилось, руки тряслись, а на лице появилась неконтролируемая улыбка. Даже не верится, что благодаря настолько глупому стечению обстоятельств я смог найти её дом. Зажал рот руками, чтобы не рассмеяться от счастья. Столько времени искал, но почему именно сейчас нашёл? Даже ничего с собой не взял ведь. Ни цветов, ни конфет, ни верёвки, ни хлороформа. Аккуратно заглянул в окно, чтобы убедится, что это именно она. Сильвия стояла в конце коридора, просушивая феном свои прекрасные малиновые волосы. Какая прелесть. Хочу понюхать, как они пахнут, но это позже. Нужно придумать план действий. В животе будто опять летают бабочки.

***

      Ещё никогда так крепко прежде не спал. Снилось лишь её прекрасное лицо. Как она улыбается, смеётся, рыдает от страха.