Со вкусом крови и стекла

Слэш
R
Завершён
27
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
У Пола есть слабое место.
Посвящение:
себе, лОл.
Примечания автора:
писалось просто так, под впечатлением от игры.
опоздала я с его премьерой конкретно, фандом мёртвый, но пусть будет, чего уж.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
27 Нравится 3 Отзывы 2 В сборник Скачать

точка невозврата

Настройки текста
Время рвёт пространство, Вселенная рушится, застывают люди, в переулке левитирует яркий маленький круг, искрится зелёными молниями, и через секунды из него вылетает поезд, разбиваясь о асфальт, разлетаясь вдребезги и взрываясь огнём, покрывая воздух густым оранжево-чёрным маревом. Пол знает об этом. Обо всём: о летающих над станциями поездах, автобусах, даже самолётах и больше всего — о конце времени, на который он насмотрелся чёртову дюжину раз, пока мотался в машине времени. О, о конце времени он знает отлично, настолько отлично, что едва выдерживает такую информацию в своей голове. София Амарал всегда под рукой с лекарствами, без которых Пол не протянул бы так долго. Он доверяет Софи. Относительно. На его стороне столько влиятельных союзников, включая его правую руку — Мартина Хэтча, но Полу всё равно мало. Нет самого важного, самого нужного, как последний центральный кусок пазла. Нет Джека Джойса. На шахматной доске позади стоят пешки — отличные пешки, специально подготовленные стратеги, военные, гении. Кто угодно, но не Джойс. Джойс не пешка. Манипулировать он собой уже не позволит, Пол знает, по глазам видит. Огонь в Джойсе горел всегда, именно поэтому Пол всегда восхищался им несмотря ни на что. Да и сейчас он тоже восхищается им — и больше всего потому, что огонь стал ярче, заметнее, теперь он прожигает им грудь и заставляет давно холодное сердце Пола быстро биться. Пол сглатывает. Джек Джойс, который всегда был «не по зубам» многим, сейчас был особенно опасен. Для «Монарха» он — угроза номер один, и эту угрозу нужно как можно скорее устранить, пристрелить, зарезать, словом, не дать добраться до сердцевины. Нельзя дать ему добраться до «Монарха». Мартин приказывает убить его любой ценой. Пол приказывает во что бы то ни стало доставить Джойса к нему живьём и ни в коем случае, ни за что не убивать. Он впервые сидит с Джеком вдвоём после всей этой шумихи. Джек перед ним — помятый, с запёкшейся кровью из носа, с пробитой губой и огромным синяком на скуле, но даже в таком жалком виде Пол чувствует, насколько он поднатаскался, расстреливая его людей. Джек в наручниках сидит спокойно, скрестив пальцы рук на столе, и смотрит, не отрывая взгляда, буквально прожигая им. Пол смотрит в ответ. В его взгляде ничего не читается: ни сожаления, ни прежней заботы, совершенно ничего. Пол прячет это умело, а вот во взгляде Джека оказывается так много всего, что тошно становится. Джек заставляет Пола чувствовать себя виноватым. Пол знает, что Джек охренеть как расстроен из-за брата, но он всё ещё надеется на него. Совсем немного, до последнего, он это умеет, терпения ему не занимать. Он уговаривает Джека долго-долго, терпит его молчание и сверлящий взгляд синих глаз. В них злость взрывается огнём, и красивая морская синева совсем не остужает порыв. — Ублюдок, — шипит Джек, и Пол хмыкает в ответ, ничего не отвечая. — Ты убил брата, — говорит он, словно сплёвывая вязкую и горькую слюну. — Ты… даже не моргнул глазом. — Это вынужденная жертва, — перебивает Пол. Джек медленно выдыхает, глаза у него становятся погасшими, усталыми. Пол облизывает губы и выжидает; это последний шанс, больше у Джека не будет возможности передумать, а у Пола не будет возможности притворяться и лгать себе, что он не дорожит Джеком и что всё это — нихрена не личное. — Вынужденная? — от злости болят зубы, а на сжимаемой челюсти играют желваки. — Когда я отсюда выберусь, — Джек наклоняется к Полу и шепчет зажатым хриплым голосом, полным злости, — я обреку «Монарх» на верную гибель. И тебя, Пол. В первую очередь тебя. — Значит, ты решил так… — выдыхает Пол с сожалением и сам не знает, притворное оно или нет. Он встаёт из-за стола, разворачивается и идёт к выходу, ничего больше не отвечая. Угроза Джека выходит суровой, пропитанной злостью и горелым запахом мести. Пол больше не надеется на Джека, ему незачем больше держать его. Слегка дрогнувшим голосом, пока бурлит кровь и гудят эмоции, которые он пытается потушить в себе, Пол отдаёт приказ убить Джойса и не удивляется, когда ему сообщают, что тот, перебив часть солдат, сбежал. Пол не удивляется, потому что в глубине своей чёрствой души он именно этого и хотел. И какая-то часть в нём сейчас спокойно выдыхает, смахивая пот со лба, а другая чертыхается и грязно ругается. Пол совсем немного пугается того, что облегчения в нём больше, чем злости. Джек пойдёт за ним хоть на край света, достанет из-под земли, спустится до самых глубин Ада, покрутившись на девятом кругу, и в какой-то мере это звучит весьма заманчиво и чуточку романтично. Или это Пол расклеивается из-за болезни. Он качает головой и решает, что нужно навестить Амарал ещё раз. У болезни, кажется, появились ещё одни симптомы. Он встречается с Джеком в своём офисе. Снова. Тот крадёт файлы из компьютера, а Пол просто оказывается «не в то время и не в том месте». Ему смешно, он оглядывает растерявшегося Джойса беглым взглядом, кидает планшет на кожаный диван и проходит внутрь, садясь на один из своих стульев. Они давно не говорили по душам. Так считает Пол и так он говорит, а затем наблюдает, как на лице Джека расцветает неподдельное удивление, полное сарказма. Пол разрешает ему себя ударить, зная, что этого чертовски мало, чтобы искупить вину. Хотя Пол не надеется её искупить, Джек не из тех, кто такое прощает, в глубине души Пол проделал огромную дыру, и залатать её не поможет даже время, которое Джек отчаянно пытается спасти. Но Пол пытается. И больше всего потому, что другого шанса быть рядом с Джеком так близко больше не будет. Пол не уклоняется. Джек его ударяет. Не сдерживается, не может, срывается и накидывается на него, валясь с ним на грязный паркет, катясь по нему, больно ударяясь спиной и плечами, валится с ним, садясь сверху, дубасит кулаками, разбивая нос и губы в кровь, оставляя ссадины по всему лицу, а затем загнанно дышит, смотрит горящим взглядом на Пола, сначала в глаза, потом на большую трещину на переносице, на кровь, размазанную по щекам, на треснутые губы. — Ублюдок, — выдыхает он, ударяя Пола в плечо, — ненавижу. — Знаю, — говорит Пол и приподнимается на локтях. Звуки стрельбы в кабинете едва слышны, они сливаются вперемешку с запыхавшемся дыханием, когда Пол целует Джека, не давая возможности отстраниться. Они выглядят как подростки, загнанные собственными проблемами в угол, а ирония кроется в том, что они уже ни черта не подростки, и проблемы у них вселенского масштаба. Джек едва отвечает на поцелуй, жарко выдыхает, колет своей щетиной и жмурится. Чувства в нём скачут почаще времени, так же, как и у Пола. В ушах звенит перестрелка, часы тикают, напоминая о разломе, но Джек не может сконцентрироваться, мозг плавится и вытекает, тело предательски реагирует на касания. Враг, убийца, диктатор… Джек мог часами обзывать Пола, но сейчас у него не было ни одного едкого слова, чтобы кинуть. Тело словно налилось свинцом, тяжело пошевелить даже рукой, а мурашки бегут по коже каждые пять минут. Ощущения обостряются, кажется, будто волосы на голове встают дыбом. Язык у Пола шершавый и скользкий, как он сам, Джек целуется быстро и резко, стукаясь зубами, а Пол размеренно, ухмыляясь, вытягивая губу и прикусывая её. Полу хочется медленно, а Джеку до сноса крыши быстро. У Пола вечно всё идёт наперекосяк, стоит Джеку только появится в видимости «Монарха». Он уже не удивляется, принимает это как факт, но оттого ещё больше злится, потому что из всех людей, управляемых «Монархом», зависимых от его слова, Джек был самым независимым. Сбой в системе, непредсказуемая болезнь под стать той, что точит Пола. Джек у него застревает в глотке непроглатываемой костью, вертится в голове невыпихиваемой мыслью, заседает под рёбрами тупой болью, как воткнутый нож, и Пол не может избавиться от него, как не может выкинуть из своей жизни. И злится он от этого ещё больше. — Ты у меня в печенках сидишь, — шипит он и целует в шею, прокусывая кожу, а затем накрывает губы, вытягивая их в горячем поцелуе, отдающим вибрацией по всему телу, и у обоих сильно болит в висках, и тяжесть накрывает веки, горячее дыхание скручивает между ними воздух. Даже в этом они соревнуются, как дети, пытаясь одолеть друг друга. Во рту металлический привкус крови, сгустки перемешиваются со слюной и проглатываются в попытке превзойти друг друга. В итоге Пол садётся. В этой битве он признаёт себя проигравшем и даёт Джеку взять то, что ему так хочется — по-быстрому, словно они трахались не в главном офисе создателя «Монарха», а в подсобке какого-нибудь забитого до отказа сотрудниками офиса. Друг, становящийся врагом — это очень больно, но Джек держится, не падает духом и борется до последнего. Эмоции у него доходят до своего максимума и застревают в горле, раздирая гортань задушенными хрипами. И всё это так пропитано отчаянием, что оно густой жижей свисает с них и растекается по полу. У Джека сухие губы, колючая щетина и горячая шея. Пол обжигает о неё губы, когда целует. Теперь слишком быстро, несдержанно, оставляет следы, чтобы потом союзники выпячивали глаза, удивляясь тому, когда и с кем Джек успел. И это то самое, что в Поле сохранилось со времён учёбы, со времен их совместного детства, проекта, совместных тусовок и драк — глупость, свойственная обыкновенным людям, которых Пол уже давным давно презирает. Минуты ядовитой сладости, блаженства, вытягивающего тело в струну, напряжение, снимаемое сладким удовольствием, длящимся секунды. Мутные капли на руках и на одежде, Пол подаёт Джеку свой платок. Минутная слабость, чтобы потом отвернуться друг от друга и не смотреть вовсе. Сперму лучше отстирать в стиралке, но у Джека её нет, а у Пола нет на это времени. Он сменит одежду в одном из своих гардеробов, а Джек постирает свою в ближайшем пруду. — Больше я не буду щадить, — говорит Пол, поправляя края своего пиджака. — Больше я не буду сомневаться, — отвечает Джек, и слова его звучат мощным ударом, окончательно разделяющим по разные стороны. Точка поставлена. Возврата нет, бомба запущена, время на исходе. Они расходятся, как мосты, а потом взрываются по отдельности. Пол знает, что Джек не одинок, но он не может сказать тоже самое о себе. Амарал сжимает его руку и с сожалением смотрит на бледнеющего Пола, и он презирает это сожаление всеми остатками души. Его болезнь — ещё одно яблоко, в которое Джойс может попасть. Пол его прячет, запирает там же, где и своё одиночество, свою одержимость и чувства, которые он давным-давно похоронил вместе с Джеком Джойсом, которого он тоже похоронил. Гении зачастую остаются одинокими, Пол это тоже знает. Он это тоже видел, но когда именно — не помнит. Память покрывается белыми пятнами, растворяются и исчезают воспоминания. Неизбежное практически дышит в спину, Пол чувствует холодное мерзкое дыхание приближающегося конца, но не мира. Своего. Самого ужасного и одновременно ожидаемого. Потому что сил больше нет. Потому что всё провалилось, ничего не исправить. Потому что Пол не Джек Джойс, и не ему спасать этот грёбаный мир от разлома. На одной чаше весов гений, стратег, спаситель. На другой — убийца, враг, диктатор. Вторая чаша весов наклоняется. Когда Джек встретит Пола в следующий раз, он будет драться по-настоящему, не щадя сил. Он сделает это ради мира, ради людей и ради Бет, в которую успел втрескаться. Пол знает. И он так же знает, что от последнего удара Джека будет больше боли, больше вкуса крови во рту. А тишину надломит хруст раздробленного черепа и сломанной шеи. Кафель покроется брызгами крови, замершими во времени, и одержимыми, несбыточными мечтами.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Quantum Break"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты