Потерянный в бою

На мгновение показалось, что время остановилось. Тяжело опираясь на койку, Донателло уставился на свои ноги, которые, казалось, прочно стояли на полу. Из-за того, что он долгое время ими не пользовался, его конечности были словно ватные, и он на мгновение усомнился в своём решении встать, но он уже выдернул капельницу и практически стоял. Было слишком поздно поворачивать назад. Лео в любом случае разозлится на него. Черепаха-гений втянул в себя как можно больше воздуха, прежде чем разжать свою крепкую хватку за край кровати, которая поддерживала его в течение нескольких недель, и доверился своим некогда крепким ногам. Подавляющее большинство голосов в его голове теперь кричали на него, говоря, что он недостаточно силён, но он отказывался прислушиваться к ним. Единственный голос, который он позволял себе слушать, был его собственный, и он заставлял себя продолжать это делать. У меня все получится! Я могу это сделать! Они ошибаются! Я не настолько слаб! Я докажу им, что это не так! Пытаясь выпрямиться, Донателло бросил пристальный взгляд на своего старшего брата как раз в тот момент, когда тот бросил все собранные им медикаменты и побежал к нему. Очевидно, старший брат не верил в него. К несчастью для Донателло, его старший брат был прав ... Донни почувствовал, как его здоровая нога подогнулась, и внезапно гравитация стала работать против него. Только что он смотрел на Леонардо, а в следующую секунду уже смотрел в пол, на который вот-вот упадёт. Лицом вниз. Это будет больно . . . Не самый лучший план в моей жизни ... Раненая черепаха вытянула здоровую руку в тщетной попытке смягчить падение, но она знала, что без второй руки приземление будет не самым приятным. Закрыв глаза, Донателло отсчитывал оставшиеся миллисекунды до столкновения. Пять, четыре, три, два, один ... Именно тогда Донни почувствовал, как в последний момент его старший брат схватил его, и его мгновенно пронзила мучительная боль. Отчаянные обстоятельства не позволили Леонардо должным образом позаботиться о ранах Донателло. Стремясь не дать младшему брату удариться головой о бетонный пол, Лео вслепую ухватился за всё, что мог, и бросился вперёд, по сути, сбив с ног раненого брата. Черепашка-гений закричала от боли, как только его старший брат схватил его и случайно задел повреждённое плечо. Услышав крик Леонардо, за которым последовал вопль Донателло, все остальные обитатели логова оказались в лазарете в течение десяти секунд после того, как черепаха-гений упал. — Донни! — закричал Майки, бросаясь к своему раненому брату, который корчился от боли в руках самой старшей черепахи. - Леонардо, что случилось? - Сэнсэй! Донни... он пытался... встать! — выпалил Леонардо, задыхаясь, и продолжал цепляться за своего гениального брата, неосознанно причиняя ему ещё больше боли. На лице Мастера Сплинтера было встревоженное выражение, но в его голосе не было той же эмоции. Он говорил спокойно, хладнокровно и собранно, быстро взяв ситуацию под контроль. — Рафаэль, помоги мне уложить Донателло обратно на кровать. Не колеблясь, вспыльчивая черепаха бросилась вперёд и осторожно высвободила Донни из напряжённых объятий Леонардо. Затем Раф и Мастер Сплинтер подняли раненую черепаху обратно на койку. Как только его уложили на матрас переносной кровати, Донателло перестал неистово метаться, хотя всем было очевидно, что он всё ещё испытывает сильную боль. Плотно закрыв глаза и прикусив нижнюю губу, Донни ждал, пока боль утихнет и станет более терпимой. Он сосредоточился на дыхании, пытаясь применить техники борьбы с болью, которым недавно научил его отец. Делая глубокие вдохи, он почувствовал, как расслабляются его мышцы, а жгучая боль в теле утихает. Он медленно открыл глаза и обнаружил, что вся его семья собралась слишком близко, чтобы ему было комфортно, и все они пристально смотрят на него. Да уж, это совсем не неловко, — иронично подумал Донни. Черепашка-гений робко улыбнулся своей семье, в лучшем случае вымученно, немного нервничая из-за того, как они отреагируют на то, что только что произошло. Он видел, что Майки расстроен, Раф обеспокоен, Мастер Сплинтер невозмутим, а Лео похож на Рафа. Не на Рафа, который обычно выглядит обеспокоенным и который сейчас стоит над Донни. Нет, Лео похож на Рафа, который злится. Улыбка на лице Донни мгновенно исчезла, когда он заметил гнев брата. — Лео... мне... мне жаль, — извинение прозвучало едва слышно, когда Донни посмотрел на Леонардо большими печальными глазами, в которых было столько горя, что старшая черепаха почувствовала себя так, будто её ударили под дых. Отвернувшись от его виноватого взгляда, Лео задержал дыхание и мысленно досчитал до десяти, пытаясь обуздать бушующий внутри него гнев из-за того, что Донни открыто пренебрег его приказами. Не успел Лео сказать своему раненому брату, что тот ещё недостаточно силён, чтобы встать, как через две секунды Донни всё равно решил подняться и рискнуть получить ещё одну травму. Да, Лео был расстроен поступком брата, но он быстро напомнил себе, что, если он набросится на Донни, всё станет ещё хуже. Когда он почувствовал, что контролирует свои эмоции, Леонардо сделал вдох и выдох, а затем снова взглянул на Донателло. От того, что Лео увидел, у него упало сердце. Без одеяла, которое обычно закрывало большую часть тела его младшего брата, черепаха в синем мог видеть, каким хрупким и болезненно худым выглядел Донни. Гениальная черепаха превратилась в скелет прежнего себя. О, Донни... Лео проклинал себя за то, что разозлился на своего раненого младшего брата, пусть и всего на мгновение. Это мгновение растянулось на целую вечность. По правде говоря, Лео был почти уверен, что его гнев был просто инстинктивной реакцией на то, что Донни напугал его до чёртиков. Он содрогнулся при воспоминании о том, как его брат упал вперёд, когда у него подкосились ноги. Это было до жути похоже на то, как Донни безжизненно упал на крышу склада той ночью. Леонардо хотелось, чтобы ему никогда больше ничего не напоминало об этом. Глядя на своего второго по старшинству брата, Леонардо открыл рот, чтобы начать говорить. Донни заметил это и тут же опустил голову, готовясь к неизбежной взбучке, которая наверняка последует от старшего брата. То, что вырвалось из уст Лео, на самом деле было совсем не так. — Донни, зачем ты это сделал? Зачем ты попытался встать после того, как я сказал тебе, что ты ещё не готов покинуть лазарет? Ты хочешь получить травму? — тон Лео был гораздо мягче, чем ожидал умная черепаха. Особенно после того, как увидел гнев, горевший в стальных голубых глазах его старшего брата всего несколько секунд назад. Подняв голову, чтобы снова посмотреть Леонардо в глаза, Донни вдруг почувствовал, что вырос дюйма на два. Гнев, который был в нем, исчез. Теперь в глазах его старшего брата были невысказанная печаль и обида, вызванные неверным решением черепахи, считавшегося гением. Донни видел разочарование на лице Лео и поникшую осанку лидера. Он слышал печаль в приглушенном тоне брата в синем. Его идиотский план доказать, что он достаточно силен, чтобы постоять за себя, привел к двум очевидным результатам. Во-первых, он в сотый раз подвел Леонардо, а во-вторых, выставил себя дураком, в очередной раз доказав, насколько он бесполезен. И тут в голове Донни снова зазвучали критикующие голоса: "Донни, зачем ты это сделал?" "Это был глупый поступок, Донателло. Глупый!" "Ты должен был быть самым умным". "О чем, черт возьми, ты думал?" "Ты слишком слаб, чтобы встать". Сжав губы в тонкую линию, Донни делал все, что мог, чтобы скрыть свою боль, пытаясь заглушить эти адские голоса, ему хотелось, чтобы они просто исчезли. Почему они просто не оставят его в покое? Теперь он был дома. Он был в безопасности. Он был с теми, кого любил больше всего на свете. Так почему же эти голоса все еще звучали в его голове? Почему они становились все хуже? Почему я не могу это исправить? Не обращая внимания на душевные терзания Донни, Леонардо уже собирался снова заговорить, когда отец поднял лапу, призывая его к молчанию. - Донателло, почему ты почувствовал необходимость встать после того, как Леонардо сказал тебе, что ты еще не готов? - мягко спросил мастер Сплинтер, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало ни предубеждения, ни эмоций. Он хотел бы, чтобы Леонардо оказал Донателло такую же любезность, прежде чем заставлять его чувствовать вину за свои действия. Сплинтер понимал, что его старший сын расстроен, но Донателло был расстроен тоже. Леонардо должен был бы проявить к своему страдающему брату больше сострадания и терпения, если бы он хотел вернуть доверие Донателло и вылечить его сломленный дух. Глядя на своего второго младшего ребенка, мудрый старый крыс мог видеть и ощущать те муки, которым подвергал себя Донателло, несмотря на то, что он отчаянно пытался скрыть это от своей семьи. В то время как физическое состояние Донателло, возможно, и улучшалось, Сплинтер опасался, что эмоциональное состояние его самого умного мальчика неуклонно ухудшается. Прерывающийся голос Донателло доказал, что опасения его отца были обоснованными. - Я... я просто... я просто хотел показать ему, что я могу это сделать... но, думаю, все, что я сделал, это доказал, что он был прав. Я недостаточно силен, - было до боли ясно, что Донателло стыдился самого себя за то, что он сделал. В его глазах блестели слезы. Услышав, как Донни таким надломленным голосом признался, что он недостаточно силен, Леонардо понял, что даже осторожный тон, который он использовал, все равно смог эмоционально ранить его самого умного брата. Лео тут же пожалел, что усомнился в мотивах своего брата. Он точно знал, почему Донни сделал то, что сделал. Если бы ниндзя в синей маске был тем, кто оставался лежать на койке, он бы поступил точно так же. - Сын мой, ты был серьезно ранен и едва не лишился жизни. Твое выздоровление будет очень трудным и потребует много времени и терпения. Я знаю, что ты разочарован достигнутым прогрессом, но ты не можешь ожидать, что процесс выздоровления произойдет за одну ночь. Это будет не так просто исправить, как ты думаешь, Донателло. Ты должен дать себе достаточно времени, чтобы поправиться. Нельзя торопиться, иначе ты рискуешь сделать свое выздоровление еще более болезненным. - Да, сенсей. Простите, - снова извинился Донни, так тихо, что его едва было слышно из-за различных фоновых шумов, разносившихся по всей лаборатории. Мастер Сплинтер тепло улыбнулся в ответ и нежно погладил сына по голове. - Мы прощаем тебя, сын мой, но я прошу, чтобы то, что здесь произошло, послужило тебе уроком. Как я уже говорил тебе раньше, нет ничего постыдного в том, чтобы просить кого-либо из нас о помощи. Мы все очень любим тебя, Донателло, и мы здесь, чтобы помочь тебе. Ты не сможешь справиться со всем этим в одиночку. Донателло растянул губы в легкой, натянутой улыбке. Не только чтобы выразить свою благодарность, но и чтобы унять дрожь в нижней губе. Если и было что-то, в чем гениальная черепаха был хорош, так это многозадачность. Что ж, возможно, он уже не так хорошо справлялся с решением задач, но он был в курсе всего, что касалось их выполнения. - Леонардо, могу я, пожалуйста, поговорить с тобой в додзе? Вопрос, который только что задал его отец, заставил содержимое желудка Леонардо мгновенно взбунтоваться. Старшая черепаха воспринял этот вопрос как предупреждение. Он готовился выслушать лекцию... - Да, сенсей, - пробормотал Леонардо, почтительно кивнув, и покорно вышел из лаборатории. Мастер Сплинтер в последний раз погладил по голове своего второго младшего сына, прежде чем последовать за Леонардо из лаборатории Донателло. На лице Рафаэля застыла ухмылка, когда он смотрел, как уходит его отец. - Похоже, со стариной Бесстрашным придется провести беседу, - за ехидным комментарием вспыльчивой черепахи немедленно последовало злобное хихиканье. - Лучше с ним, чем с нами, бро. Вот что я всегда говорю, - парировал Майки с глупой ухмылкой и поднятым вверх большим пальцем. От этого ухмылка Рафа стала еще шире, и он с радостью ответил на невербальный жест своего младшего брата. Конечно, Рафу было жаль Лео. Его старший брат явно был расстроен случившимся, но, несмотря на это, черепаха в красной маске не мог не радоваться тому факту, что золотого мальчика Леонардо ждет серьезная лекция от их отца. Как бы жестоко это ни звучало, все, что разрушало иллюзии его старшего брата о совершенстве на одну-две ступени, для Рафа было в порядке вещей. Зарывшись поглубже в подушки, Донни уставился на открытые двери лаборатории слезящимися глазами. Донателло не разделял веселья, которое Раф и Майки находили в этой ситуации. Что было смешного в ситуации, когда из-за него его старший брат будет вынужден выслушать одну из ужасных лекций мастера Сплинтера? Мне так жаль, Лео. Я только и делаю, что все порчу...

***

Леонардо опустился на колени на коврик перед деревом Додзе и прислушался к тишине. Закрыв глаза, старшая черепаха медленно вдохнул через нос и выдохнул через рот, пытаясь успокоить свои напряженные нервы. Он знал, что его отец может появиться в любой момент, поэтому ему нужно было очистить свои мысли от ненужного хлама. Сосредоточься. . . Сконцентрируйся на своем дыхании.. . Вдох. . . Выдох.. . Пусть все остальное исчезнет... Пока Леонардо сидел, пытаясь сосредоточиться, в додзе, словно призрак, появился мастер Сплинтер. Он бесшумно опустился в позу лотоса в нескольких футах от того места, где стоял на коленях его старший сын. Только услышав, как мастер Сплинтер глубоко вздохнул, Леонардо понял, что он больше не один в комнате, но внезапное появление его сэнсэя нисколько не испугало черепаху. Лео настолько привык к тому, что его отец, казалось, появлялся из ниоткуда, что это уже редко пугало лидера. Сделав глубокий вдох, Леонардо открыл глаза, но продолжал почтительно склонять голову. - Леонардо, ты знаешь, почему я попросил тебя поговорить со мной? Вопросительно приподняв бровь, мастер Сплинтер терпеливо ждал, пока его старший сын обдумает свой ответ. - Кажется, у меня есть идея, сенсей. Это связано с моим решением отправиться на патрулирование сегодня вечером? - спросил Леонардо гораздо более неуверенно, чем намеревался изначально. В глубине души он был уверен в своем предположении о том, почему его вызвали в додзе, но остальные части его тела не чувствовали такой уверенности. Какого черта я так нервничаю? Я не сделал ничего плохого. По крайней мере, я так думаю. - Да, это часть того, что я хотел бы с тобой обсудить. Обычное отсутствие эмоций в голосе мастера Сплинтера и двусмысленное выражение его лица иногда нервировали. Из-за этого невозможно было понять, что происходит у него в голове, и, следовательно, невозможно было предсказать, к чему приведет разговор. Чувствуя странную потребность отстоять свой выбор, Леонардо заговорил немного невпопад, чего обычно не делал самый почтительный черепаха в присутствии своего отца. - Сэнсэй, прошло три недели с тех пор, как мы были в патруле. Теперь, когда состояние Донни больше не критическое, не кажется ли вам, что нам пора вернуться к нашей обычной жизни? Сейчас город нуждается в нашей защите больше, чем когда-либо. - Леонардо, я не говорил, что не одобряю твое решение вернуться на поверхность. Услышав, как отец, по сути, благословил его, Леонардо гордо выпятил грудь, весьма довольный достижением, которого, по его мнению, он добился. – Однако... Весь воздух мгновенно вышел из легких Леонардо, как только он услышал, как его отец произнес слово "однако". Это было одно из любимых слов мастера Сплинтера и одно из самых неприятных для Леонардо. – ...Я хочу, чтобы ты знал о разрушительных последствиях, которые это потенциально может оказать на Донателло. - Все в порядке, сенсей. Я говорил об этом с Донни сегодня утром, и он полностью согласился с этим, - сказал Леонардо довольно высокомерно, как будто он точно предвидел, что скажет его отец, и уже пресек опасения в зародыше, получив одобрение Донателло ранее в тот же день. - Леонардо, то, что говорит Донателло, и то, что он думает, - это две совершенно разные сущности. Я боюсь, что твой брат сейчас находится в очень тяжелом положении, и наблюдение за тем, как трое его братьев возвращаются к своей "обычной жизни", как ты выразился, только усложнит выздоровление Донателло. – Но, сэнсэй, его плечо выглядит намного лучше, воспаление легких проходит, его нога.., - Леонардо собирался перечислить еще несколько пунктов, но его прервали на полуслове. - Я не имею в виду его физические раны, Леонардо. Я имею в виду его эмоциональные. Разве ты не видел выражение лица своего брата, когда ты позволил своему гневу проявиться? - резкость в голосе мастера Сплинтера росла с каждым мгновением, пока его старший сын не понял, что тот пытался сказать. Леонардо съежился от вопроса мастера Сплинтера. Не из-за того, что тон его отца становился все более резким, а из-за самого содержания вопроса. Черепаха в синем подумал, что он вовремя отвернулся, чтобы скрыть свой гнев от семьи. Ему следовало быть умнее. Было трудно что-то утаить от Донателло, а еще труднее - от мастера Сплинтера. - Да, он это видел, - простонал мастер Сплинтер, отвечая на вопрос Леонардо прежде, чем тот успел его задать. - Твой брат гораздо проницательнее, чем мы все о нем думаем, и эта проницательность может принести ему больше вреда, чем пользы. - Простите, сэнсэй. Я не хотел злиться. Я был... я просто расстроился из-за того, что произошло. Я все думал: "А что, если бы я не поймал его тогда?" Он мог бы.., - Леонардо не смог закончить мысль, слишком напуганный тем, что могло произойти. Донни был в нескольких дюймах от того, чтобы упасть на бетонный пол. Он мог быть серьезно пострадать... снова. Мастер Сплинтер протянул руку и ободряюще сжал плечо Леонардо. - Не путай смысл моих слов, Леонардо. В мои намерения не входит критиковать твою реакцию. Ты имеешь право на свои эмоции, сын мой. Твой гнев был понятен, учитывая обстоятельства, и ты превосходно его контролировал. Меня беспокоит реакция Донателло. Ты видел лицо своего брата, когда я спросил его, почему он встал? - Да.., - нерешительно ответил Леонардо, пытаясь представить, как выглядел его гениальный брат в то время. Лидер в синем не вспомнил ничего примечательного о том, как выглядел Донни, когда он задавал этот вопрос. - Он смотрел на меня снизу вверх с таким пустым выражением лица. - Потому что твой брат делал все, что в его силах, чтобы скрыть от нас свои эмоции, но я чувствовал его мучения и отчаяние. Я уже не в первый раз чувствую, что твоего брата что-то сильно беспокоит с тех пор, как он вернулся к нам, - тихо сказал мастер Сплинтер, и его длинное лицо печально нахмурилось. - Скажи мне, Леонардо. Донателло рассказывал вам о своем испытании? - Нет, не совсем. Каждый раз, когда я пытаюсь спросить его об этом, он либо меняет тему, либо начинает кашлять, либо заявляет, что слишком устал, чтобы говорить. Если подумать, в последний раз, когда я спрашивал его об этом, он просто закрыл глаза и сразу заснул. Он уклоняется от ответа на мои вопросы. Не было никаких сомнений в том, что Леонардо расстраивался из-за своей неспособности заставить своего самого умного брата открыться ему. Похоже, Донни не хотел, чтобы он помогал ему. Теперь Лео было любопытно узнать, относился ли его раненый брат к остальным членам семьи так же. - Он говорил вам что-нибудь об этом, сэнсэй? Мастер Сплинтер прищурился и задумчиво пощипал бороду, прежде чем ответить. - Боюсь, что нет, сын мой. Я не могу заставить его рассказать о том, что с ним случилось, и это не из-за отсутствия попыток. Чувствуя, что в уголках его глаз начинают собираться слезы, Леонардо отвернулся от отца и уставился на ковер под собой. Внезапно он совершенно растерялся, не зная, что сказать. - Он отгораживается от всех нас, Леонардо. Боюсь, что станет только хуже, когда вы трое снова вернетесь к патрулированию города. Когда вы оставите его, я боюсь, что он потеряет смысл и надежду. Он увидит, что его братья возвращаются к своей обычной жизни, и поймет, что не может этого сделать. Я боюсь, что это заставит его усомниться в своей ценности. - Что бы Вы хотели, чтобы я сделал, сенсей? - спросил Леонардо, глядя на отца умоляющими глазами, отчаянно нуждаясь в любом руководстве, которое мог бы дать ему наставник. - Как я могу ему помочь? - Мне жаль, сын мой. У меня нет точных ответов, которые ты ищешь. Дух твоего брата сломлен, и я не уверен, как исправить это. Мы не можем заставить твоего брата заговорить с нами, иначе мы рискуем еще больше отдалиться от него, но если он не впустит нас, мы можем потерять его в темноте, поглощающей его. Ради него мы должны придумать, как достучаться до него, пока не стало слишком поздно. Я верю, что ты, возможно, единственный, кто может добиться этого. Леонардо уже собирался спросить своего отца, почему он считает, что он единственный, кто может достучаться до Донни, когда понял, что ответ на этот вопрос, вероятно, не тот, который он хотел бы услышать. Лео предположил, что это как-то связано с тем, что именно он причинил Донателло такую сильную боль. Если бы его отец действительно сказал вслух, что это его вина, для Леонардо это было бы невыносимо. Просто знать, что Донни был в таком подавленном состоянии из-за него, было невыносимо... - Пожалуйста, помоги ему, Леонардо, - мольба мастера Сплинтера была чуть громче шепота, и в его голосе чувствовалась дрожь, которую Леонардо не привык слышать от своего отца. Эта дрожь придала старшей черепахе еще больше решимости помочь своему брату. Он не подведет Донни или своего отца. Не в этот раз. Леонардо склонил голову, прежде чем сказать: - Я клянусь тебе, отец, я найду способ достучаться до него. Я обещаю, что мы его не потеряем.