kizuna. 14

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
J-rock, DADAROMA, Xaa-Xaa (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Йошиатсу/Казуки
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU BDSM BDSM: Aftercare BDSM: Сабспейс Dirty talk ER PWP Кинк на ошейники Кинки / Фетиши Кроссдрессинг Нецензурная лексика Современность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Они связаны гораздо крепче, чем способна связать их тонкая цепь, которую Йоши каждый раз неумолимо тянет на себя, а Казуки всегда покорно следует за ней.

Посвящение:
Твиттерской секте шинитаев (бичез, я знаю, что вы это прочтёте :>)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Вот уж не думала, что на этом аккаунте окажется что-то по джей-року. Чувствую себя... необычно? хд

Пара моментов:
1) Йоши старше Казуки на несколько лет (не знаю, как на самом деле, здесь ― так);
2) Фиксация на худобе Казуки.

Написано для фандома и just for fun and pleasure, на звание БДСМ-гуру не претендую.

Авторский коллаж: https://sun9-15.userapi.com/c853428/v853428290/175a01/8ynCIdCOtd4.jpg
19 ноября 2019, 04:11

Depeche Mode ― In Your Room

      ― На колени, ― раздаётся отрывистый приказ.       Казуки с готовностью его выполняет, чуть склоняя голову. Бледные худые ноги, будто специально согнутые под неудобным углом, в полумраке смотрятся несколько странно. Как конечности сломанной куклы.       Йошиатсу ядовито усмехается, прекрасно понимая, что он втихую наблюдает из-под длинной чёлки. Собственно, Казуки и есть сломанная кукла. Точнее, играет её роль. Конечно, играет, Йоши ведь не хочет всерьёз сломать его. Как можно ломать того, кого настолько любишь, что готов причинять ему боль снова и снова, лишь бы ему это нравилось.       Казуки выглядит восхитительно. Слабый белый свет ночника и полная луна за окном высветляют кожу до неузнаваемости. В этом освещении его ключицы выделяются на коже особенно острым росчерком. Аккуратно уложенные волосы, и даже макияж, прямо как у рок-звёзд. Он каждый раз так трогательно старается поразить его, в этот раз даже юбку надел, да ещё и такую короткую... Улыбка Йошиатсу стала нежнее, но вальяжная поза не изменилась, он не двинул ни единым мускулом, продолжая жадно разглядывать Казуки.       Открытые острые плечи. Ошейник, плотно охватывающий тонкую шею. Поза полной покорности, лишь осторожные, деликатные взгляды снизу вверх. Чулки. В крупную сеточку. Йоши едва не подавился смешком: Казуки ведь прекрасно знает, что они недолго проживут, так зачем постоянно тратиться? Йоши ведь и без них сможет сделать всё так, что он будет дрожать и потрясающе низко стонать от невиннейшего прикосновения, умолять высечь его как можно больнее, обматерить его как можно пошлее (хотя Йоши делал это крайне редко). С другой стороны, пожалуй, Йоши не заводился бы настолько, чтобы постоянно раздирать в клочья эту несчастную сетку, если бы её не было вовсе.       ― Цепь, ― вновь роняет он отрывисто, и отпускает кончик довольно длинной и прочной цепочки. Тот со звоном ударяется об пол. Казуки больше не вздрагивает нервно: это обязательная часть ритуала, чтобы расставить точки над "i", обозначить, кто есть кто. Они уже не особо в этом нуждались, но их обоих завораживала последовательность и красота этого действия, и они негласно решили ничего не менять.       Поэтому Казуки и встал на четвереньки, медленно двинувшись к мужчине. Подобрав кончик цепи, он защёлкнул его на своём ошейнике, глядя Йошиатсу прямо в глаза. Оперевшись на обнажённые колени хозяина, он вдруг потёрся о них щекой, словно котёнок. Казуки прижался к коже носом и с силой втянул в себя воздух, еле-еле задевая губами колено. От этого незначительного случайного касания всё в Йоши загорелось диким огнём.       ― Я всецело ваш, Йошиатсу-сама, ― прошептал Казуки, утыкаясь лицом поближе к паху, целуя ноги, приятно щекоча кожу тёплым дыханием.       ― Отсосать мне всегда успеешь. Ниже, к стопам. И язычком работай.       Иногда Йоши кажется, что он перебарщивает, потому что Казуки всякий раз вздрагивает и глядит затравленно. Но когда он спрашивает об этом Казуки уже после секса, тот лишь тихо улыбается, прячет лицо в его плечо и шёпотом рассказывает, насколько его это заводит. Что ж, Йоши с ним солидарен. И ещё как: его малыш ещё ничего особенного не сделал, а член у него уже до боли каменный.       Казуки скользит губами вниз. Медленно, невесомо, охватывая ногу тёплыми пальцами. Йошиатсу завороженно наблюдает. Мужчина не садист, он в жизни бы не унизил, не причинил боль... если бы его любимый человек не был мазохистом. Но, глядя на то, как Казуки по доброй воле становится его рабом, даже через, казалось бы, не очевидные действия и символы, Йоши невольно замирает от восхищения. Он редко задумывается, насколько Казуки предан ему, но лишь потому, что боится не выдержать осознания, и каждый раз бросает его в бездну, чтобы поймать в последний момент.       Горячий язык касается ступни, шустро скользит к пальцам, ласкает ледяную кожу. Йошиатсу тихо матерится сквозь зубы, еле выдерживая это зрелище, и шумно выдыхает. Раздаётся тихий стон: реакция Йошиатсу слишком возбуждает Казуки, и он начинает действовать смелее, жарко охватывая пальцы ног губами. Тонкие горячие губы оставляют на коже, кажущейся белоснежной под бледным светом луны и ночника, следы тёмной помады.       ― Хороший мальчик, ― удовлетворённо тянет Йошиатсу, кладя руку на голову Казуки, проводя по гладким волосам. ― Сейчас ты охуеешь от того, как хорошо я тебе сделаю. Иди сюда, ― мощным рывком он тянет цепь на себя. Голова Казуки резко откидывается назад, а руки безвольно повисают вдоль тела. Это страдальческое выражение никогда не сходит с его лица.       Йошиатсу ловко подхватывает его, обнимает худое тело.       ― Ты как, в порядке? ― обеспокоенно шепчет он. Хозяин должен заботиться о своём питомце.       Казуки кивает, несмело прижимается и вдруг шепчет:       ― Йошиатсу-сама, вы беспокоитесь за меня так, будто никогда не делали со мной ничего жёстче, ― раздаётся его хриплый смешок.       ― Ну и прекрасно, ― Йоши вмиг успокаивается: раз шутит, значит, в порядке.       Его прохладные руки скользят по спине под модной драной футболкой. Пальцы очерчивают каждый выступающий позвонок, гладят нежную кожу между рёбрами. Одна рука спускается ниже и забирается под юбку, сдвигает женские кружевные трусики, сжимая ягодицу.       ― Господи, с первого взгляда и не скажешь, что ты умеешь быть такой... шлюхой, ― Йошиатсу смакует это слово на языке и хмыкает, чувствуя кожей прерывистый выдох. ― Мне это нравится. Тебя трудно раскусить, ты кажешься таким загадочным недотрогой, но для меня из скорлупы вылезает развратная девочка, готовая служить мне бесконечно, сделать что угодно, лишь бы я был доволен...       Мужчина тихо смеётся, жадно ощупывая его между ног. Казуки не на шутку заводится, когда его распаляют грязными словечками, и сейчас Йоши чувствует, как он возбуждён.       ― Хороший мальчик, ― Йоши удовлетворённо усмехается: Казуки сделал, как он просил. Пальцы осторожно обводят вибропробку, торчащую у него из задницы, и, дразня, слегка нажимают на неё.       Ах, как красиво он выгнулся. Дрожь прошила всё его тело электрическим разрядом, и тихий стон сорвался с губ. Казуки судорожно вцепился в обнажённые плечи Йошиатсу, прерывисто дыша.       ― Давай-ка снимем эту тряпку. Мог бы вовсе ничего под юбку не надевать, ― Йоши игриво укоряет его, пока что совсем легонько похлопывая по ягодицам.       ― Помнится, вам интереснее самому раздевать меня, ― напоминает Казуки, закусывая губу от ощущения сползающего по бёдрам белья.       ― Ты прав. Молодец, запомнил, ― Йоши тихо смеётся и швыряет трусики в сторону. ― Моя внимательная девочка, ― тягуче произносит он в самое ухо Казуки, посмеиваясь от того, как он вздрагивает и тяжело дышит.       Казуки вряд ли сам осознаёт, что ёрзает от нетерпения на коленях Йошиатсу. И трётся членом о его живот, Йоши через юбку чувствует, какой он твёрдый. Йоши самодовольно ухмыляется, хотя в душе щемит от нежности. Но её можно будет выплеснуть после, а сейчас надо держать образ.       ― Встань передо мной на четвереньки. Шевелись, ― теперь Йоши шлёпает сильнее.       Томно выдохнув, Казуки подчиняется, переползает с его колен на широкую кровать, и не просто встаёт, а раздвигает ноги и выпячивает задницу. У Йошиатсу перехватывает дыхание от зрелища, как, впрочем, и всегда. Он по-хозяйски кладёт руку на ягодицы и медленно ведёт по спине вниз, к шее, заставляя Казуки прогнуться и опустить голову на руки. Другая ладонь со звучным шлепком ложится на голое бедро, срывая слабый вскрик с губ парня.       Йошиатсу сгребает волосы Казуки в кулак и оттягивает голову назад, приникая к приоткрытому рту, целуя требовательно и развязно. Языки жарко трутся друг о друга, задевая губы, лаская и сводя с ума. Йоши размазывает остатки помады Казуки по его губам, оставляя следы и на своих.       ― Теперь ты ещё больше похож на шлюху, ― хмыкает он и растягивает губы в широкой довольной улыбке. К размазанному макияжу добавились растрёпанные волосы, и впечатление Казуки производил неизгладимое. Ещё более сильное, нежели будучи опрятным и аккуратным.       Йошиатсу отпускает его и тянется к тумбочке у кровати. Взяв смазку и небольшой пульт управления, он устраивается сзади Казуки, между его раздвинутых ног. Тот опустил голову, было видно, как от неровного дыхания вздымаются острые лопатки.       ― Поиграем? ― Йошиатсу задирает юбку, чуть раздвигает ягодицы и осторожно вынимает пробку под судорожный выдох.       ― Йошиатсу-сама...       ― Веди себя тихо, ― чеканит мужчина и обводит края входа влажно-холодными пальцами. ― Боже, как горячо у тебя внутри, ― шепчет он, входя в парня, с жадным удовольствием прислушиваясь к протяжному стону.       Казуки сжимает простыни в кулаках до побелевших костяшек, и умоляюще стонет, пока Йошиатсу деловито трахает его пальцами, растягивая, по ходу дела добавляя смазки. Но ласки закончились, пришло время боли и дискомфорта. Глядя на такого Казуки, Йошиатсу ощущает, как внутри него неспешно разминает лапы какое-то голодное существо, жестокое и милосердное одновременно.       За пальцами последовала всё та же пробка. Осторожно вставив её, Йошиатсу сдвинул рычажок на пульте.       Казуки резко выгибается, томно ахая, совершенно не сдерживая рваные стоны. Йошиатсу переползает поближе к его лицу, чтобы они оба имели возможность смотреть. Мужчина завороженно глядит, как он ёрзает и дёргает задницей, ведь этой стимуляции ему катастрофически недостаточно. С невинной улыбкой и непроницаемым взглядом Йошиатсу поигрывает пультом и смотрит на свою живую игрушку, мечущуюся в агонии удовольствия. Ему и впрямь так хорошо? Так... мучительно?       ― Йоши, прошу... ― Казуки совсем забыл о регламентированном обращении. С сожалением в душе, но не меняя благостного выражения лица, Йошиатсу роняет:       ― Два дополнительных удара, ― и нарочито медленным, даже изящным движением накрывает свой пах рукой.       Видит бог, Казуки хоть раз в жизни старается не поддаваться на провокацию, не смотреть. Но Йоши, такой властный, такой безжалостный, бесстыдно ласкает себя, садистски медленно гладит голую грудь, сжимает свой пах через боксеры... И глядит на Казуки в упор, закусывая невозможно красивые губы. Подавляет и порабощает, пренебрежительно отбрасывая слова и действия за ненадобностью. Казуки никогда не сломать его доминантный напор, не разрушить эту ауру альфы... и это определённо к лучшему. Его заметно трясёт, он буквально скулит, разметавшись по кровати, сжимая кулаки, и сходит с ума от того, что Йоши это видит.       В такие моменты любимый мужчина кажется ему самым чужим и недоступным на земле. Но именно это заставляет хотеть его сильнее и сильнее. Желание становится навязчивым, напряжение ― невыносимым, и Казуки готов на любое унижение, чтобы хозяин уделил ему внимание и похвалил.       ― Ты как? Ты меня пугаешь. Готов продолжать? ― щеки вдруг касается тёплая рука и проводит к шее, а вибрация в анусе затихает.       ― Да. Да, конечно, ― бормочет Казуки, переводя дух и пытаясь вернуться к реальности, ― простите меня.       ― Отлично, ― в любимом голосе появляется щемящее тепло. Рука скользит ниже, на грудь, нежно гладит, и вдруг пальцы грубо хватают цепь. Йоши чувствительно тянет её за собой, стараясь прикладывать максимум силы без резкости. Казуки не сразу включается, но всё же кое-как собирает силу в дрожащих конечностях и неуклюже ползёт за Йошиатсу.       ― Встань на колени, выпрямись, ― Йоши нетерпеливо стаскивает с Казуки футболку, обнажая тощее бледное тело. Звук расстёгивающейся молнии ― и юбка тоже летит вниз, к коленям. ― Сними её окончательно, ― приказывает Йошиатсу, наблюдая, как тот, весь дрожа, сбрасывает на пол ненужный кусок ткани.       ― Отлично. Ко мне, ― Йошиатсу снова натягивает цепь. Казуки послушно приближается, и в его глазах столько покорности и смирения, что мужчина в восхищении оглядывает его с ног до головы. Естественно, тот смущается и быстро отводит взгляд, закрываясь чёлкой. Йошиатсу грубо хватает его за подбородок и силой поворачивает лицо к себе, мстительно сдвигая рычажок пульта чуть ли не до максимума. Казуки закусывает губу и вздрагивает всем телом, подавляя отчаянный стон.       ― Будешь сдерживаться, добавлю ещё два удара, ― сладко улыбаясь, напевно выводит Йошиатсу и тянется за флоггером. ― Опустись на четвереньки и постарайся расслабиться. Как и всегда, собственно, ― Йоши нависает над распластавшимся перед ним парнем, пытающимся выровнять дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце.       Никакое расслабление, естественно, не уменьшает боль, но помогает относиться к ней, словно к очередному вибратору в заднице, этакому дискомфортному источнику удовольствия. Главное ― выдох на каждое касание хвостов флоггера его собственной кожи. После нескольких таких ударов становится и вовсе легко, появляется невероятное чувство эйфории и полёта. Хотя Казуки всё равно вздрагивает от каждого удара, пока что прекрасно ощущая всё то, что с ним происходит. И, конечно, надрывно стонет на выдохе, стараясь не захлёбываться воздухом.       Йоши иногда прерывается, чтобы погладить его, нашептать столько ядовито-сладких и ужасающе развратных вещей, что Казуки буквально растекается по простыням. И вновь пытается собрать себя по частям, когда Йоши продолжает его хлестать. Эти адреналиновые скачки вынимают из него душу, он уже больше не может стонать, а лишь хрипит. Но Йоши силой приподнимает его за задницу и ставит на разъехавшиеся колени, пока голова бессильно покоится на руках.       ― Малыш, ещё не всё. Ты должен посчитать вслух. Всего двенадцать, включая штрафные. Расслабься, ― воркующий голос Йоши отчасти возвращает парня к реальности, и руки не сильно, но чувствительно похлопывают по ягодицам, и так растревоженным флоггером. ― Скажи что-нибудь, куколка.       ― Я готов, ― бормочет Казуки, чувствуя, как сильная рука подхватывает его под мышки и кладёт грудью на тёплые колени. Впору снова растечься, сжать его в объятиях, но, как он и сказал, ещё не всё. Хозяина нужно слушаться.       Ладонь с силой опускается на ягодицу, и это несравнимо больнее флоггера.       ― Раз, ― хнычет Казуки. Следующий удар каким-то образом выбивает воздух из лёгких, хотя приходится всего лишь на вторую ягодицу. ― Два... Три... ― Йошиатсу чередует ягодицы и бьёт сильно, хлёстко. Так, что к пятому удару Казуки уже кричит. Но упорно считает. Он сделает всё, чтобы Йошиатсу был им доволен.       ― Десять... ― парень хрипит на автомате и пытается разглядеть хоть что-то сквозь цветной сверкающий туман в глазах. ― Одиннадцать... Двенадцать, ― из пересохшего горла вырывается лишь сухое скрипение, и Казуки отпускает себя, обессиленно разваливаясь на коленях у мужчины.       Йоши не говорит ему, что он пропустил несколько ударов. Нереально оставить внимание сфокусированным, когда ты настолько возбуждён и взвинчен, когда нервы натягиваются, как струны, и кровь отравляет адреналин. Йоши лишь поднимает его, вмиг потяжелевшего раза в два, и целует в висок. Горячая рука скользит между ног Казуки, и Йоши восхищённо шепчет, какой же он влажный, какой твёрдый и возбуждённый. Парень слышит это, будто сквозь вату в ушах, и весь дрожит.       Пальцы осторожно извлекают из него всё ещё вибрирующую пробку и легко входят, растирая внутренние стенки, нащупывая и лаская простату. Другая рука гладит его истекающий смазкой член, и Йоши, тихо смеясь, шепчет ему на ухо что-то ласковое. Он забирается во все чувствительные уголки, ловкими пальцами играя на его возбуждении. Казуки может лишь слабо толкаться в руку, навалившись на него всем телом.       Йоши заставляет парня поднять непослушную руку и запустить к нему в бельё. Мелодичные страстные вздохи мужчины слегка подбадривают Казуки, и он гладит низ живота, старательно двигает рукой, сжимая член и представляя, как делает это ртом.       ― Быстрее, детка, иначе мы всю ночь так просидим, ― Йоши стонет так сладко, что Казуки почти кончает. Но ему потребовалось ещё несколько движений до разрядки, и он просто-напросто сполз на кровать, безучастно наблюдая, как мужчина резко дёргает рукой, пытаясь достичь оргазма следом.       ... ― Как ты себя чувствуешь?       ― Я в порядке. Обними меня, пожалуйста.       Йошиатсу с удовольствием притягивает его к себе, гладит по спине, по бёдрам, осторожно касается пылающих ягодиц. Проскальзывает дурацкая мысль, что сегодня обошлось без драных чулок. Йоши улыбается, покрывает лицо и шею Казуки ленивыми поцелуями.       ― Не отпускай меня, ― бормочет Казуки, переплетая свои ноги с его. ― Мне так хорошо, когда ты рядом.       Йошиатсу не находит, что сказать в ответ, и снова целует его. На этот раз ― в губы. Легко и сладко, почти целомудренно. Йоши не мастер говорить красивые нежности, разве что пошлости с грехом пополам наловчился, но в груди щемит и распирает от чувств.       Через несколько долгих-долгих мгновений Казуки обессиленно откидывается на спину, всё ещё обнимая Йоши за шею. Мужчина с лёгкой улыбкой оглядывает худое тело и гладит внутреннюю сторону бёдер, игриво закусывая губу.       ― Ммм, Йоши, мне мало твоих рук, ― шепчет Казуки. Его счастливый остекленевший взгляд устремлён куда-то вдаль. Лёгкая улыбка играет на его губах. ― Кажется, я снова хочу тебя, ― совсем тихо заканчивает он, чуть выгибаясь. Прямо навстречу губам Йошиатсу, расцеловывающим его грудь.       ― Завтра, ладно? Сколько угодно сможем быть рядом, я наконец-то в отпуске, ― не очень внятно отвечает мужчина, поглаживая низ его живота. Казуки зарывается пальцами в его шевелюру и выдыхает тихое "спасибо", прикрывая глаза и упиваясь его нежностью. Каждый раз после жестоких слов и ударов до искр из глаз он будто старается загладить вину. Он до сих пор не может представить, как это ― наслаждаться болью. Но Казуки наслаждался бы ей вполовину не так сильно, если бы её причинял не Йоши. Его Йоши.       ― Казуки, ты должен уснуть в этом ошейнике и чулках, ― Йошиатсу держит его лицо за подбородок и смотрит настолько серьёзно, что это выглядит комично.       ― Не вопрос, ― Казуки улыбается ещё счастливее: Йоши ещё никогда его о таком не просил.       ― И ещё кое-что. Минутку, ― мужчина встаёт и начинает искать что-то в тумбочке. Казуки наблюдает, как он защёлкивает на себе такой же ошейник, как и на нём, и его глаза расширяются от удивления.       ― Что ты...       ― Помолчи пока, ― Йоши осторожно берёт цепь за кончик и прикрепляет к своему ошейнику. ― Вот так. Это чтобы ты не думал, мол, я тебя не принимаю, ― на его губах расцветает усмешка, а глаза становятся до боли отчаянными, будто перед расстрелом. ― Вот настолько я тебя принимаю.       ― Это как... символ нашей связи? ― Казуки гладит пальцами широкую кожаную полосу на шее мужчины, перебирает цепь, и не может понять, что за чувства его обуревают. Они слишком огромны для его крошечной души, такое чувство, будто он возносится на небеса.       ― Разве наша связь не крепче этой цепи?       Йошиатсу сказал не просто то, что хотелось услышать. Казуки вдруг понял, что Йоши действительно готов принять его, разделить его чувства... быть его хозяином. Принять свою роль.       От полноты чувств парень склонился и трепетно поцеловал колено Йошиатсу, шепча слова благодарности. Теперь уже Йоши не знал, как реагировать, и просто устроил его голову на своих коленях, поглаживая по растрёпанным волосам. А Казуки ощущал себя только что обручившейся невестой, и молился про себя, чтобы будущее было таким же счастливым, как он чувствует себя сейчас.
Примечания:
Не забывайте про фидбэк с: вам это не сложно, а мне будет очень приятно.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.