Мята с шоколадом

Намджун думал, что это невозможно, они ведь знакомы всего два месяца с хвостиком. Он отгонял все мысли о том, что, возможно, они соулмейты, не верил, что ему может понравиться этот угловатый мрачный парнишка, он отвергал собственные чувства, которые так и рвутся наружу, не понимая, что убивает себя этим. Казалось бы, взрослый мужик, а ведёт себя, как малое дитя, ей богу. Его мучала бессонница, которая подарила фиолетовые синяки под глазами, он заметил, что чаще стал смотреть на хёна, помечая в голове любую деталь. *** Юнги откровенно не понимал, что происходит, но он старался подбодрить Джуна, принося ему любимый мятный чай по утрам и оставляя записки типа: «Не забудь поесть» или «Поспи, иначе в твои мешки скоро можно будет класть картошку: (». (Кстати, Намджун находил это весьма милым) Хён действительно не знал, как помочь Киму, хоть и искренне этого хотел. Мина мучали сомнения, он хотел бы поговорить с другом, но боялся, что скажет что-то лишнее или что его голос не понравится Намджуну. В итоге, когда младший снова уснул на диване, Юнги по привычке уже укрыл его, положил подушку и сел на корточки напротив. — Какой же ты глупый, Джуни… Нельзя же так к себе относиться, — проговорил хён шепеляво и тяжело, устало вздохнул, поправив прядь непослушных волос на голове парня напротив, но его руку неожиданно перехватила чужая, от чего Мин ужасно испугался, а позже вспомнил, что сон-то у напарника теперь чуткий. — Господи, какой у тебя прекрасный голос… — полусонно проговаривает Ким и открывает глаза, наблюдая (НАКОНЕЦ-ТО) удивлённо-взволнованное выражение лица старшего и блаженно улыбаясь. — Скажи, пожалуйста, ещё что-нибудь. — Ну, я не знаю, что можно сказать… Но я давно хотел узнать, почему ты так плох последнее время. — Мне уже гораздо легче, — улыбается снова Ким. — Теперь осталось увидеть твои остальные эмоции, хён, ты ужасно милый. И я всё ещё не верю, что ты заговорил со мной, боже. — Не говори ерунды, Джун, — Мин пытается вырваться, но сильная рука продолжает удерживать. — Полежи со мной, прошу… — так жалобно, будто если этого не произойдёт, случится что-то невыносимо ужасное. Юнги теряется. Но думать долго не приходится, ибо его дёргают, и он падает прямо на Кима, а тот сразу обнимает, вдыхая запах любимой мяты. Нет, он больше никуда не отпустит хёна. Он точно должен признаться именно сегодня. Юнги окончательно тает. Ему невероятно тепло и уютно в руках Джуна, поэтому он обнимает в ответ и расслабляется, окружённый ароматом шоколада. Нет смысла уже что-то скрывать, всё очевидно: они соулмейты, и этим всё сказано. — Юнги, — зовёт младший хёна. — Мм? — Улыбнись мне, — и смотрит выжидающе, тоже улыбаясь тепло и ярко, отчего, конечно же, Юнги не может сдержать ответную гамми-улыбку. — Вау… Хён, ты и так очень красивый, а с улыбкой просто вау, ты знаешь? — Перестань меня смущать, мелкий засранец. — Прости, — но не прекращает улыбаться. — Я просто очень рад, что ты мне доверяешь свой голос и улыбку, — смеётся Ким. — И я бы поспорил насчёт габаритов, — и подмигивает. — Глупый… Ты, надеюсь, в курсе, что мы соулмейты? — уже серьёзно спрашивает Мин, на что не слышит ответа, но ощущает чужое дыхание на шее и покрывается мурашками. — С недавних пор в курсе, — довольно улыбается Намджун. — Ты такой чувствительный, хён, просто невероятно… — рука ложится на талию Юна, мягко поглаживая. Как этот большой неуклюжий балбес может быть таким заботливым и жадным до нежностей? Уму непостижимо. — Хэй… Теперь ты должен хорошо отдыхать, знаешь? Я глаз с тебя не спущу! — обещает Мин, а младшему всё смешно, ведь его угрюмый хён просто невероятный. — Хорошо, Юнгия~ — Всё ещё хён, — наигранно дуется, но это снова получается очаровательным, потому что Мин Юнги априори не может быть НЕ очаровательным. Ким раздумывает буквально секунду, а потому чмокает хёна в уголок губ. Юнги снова теряется, но по его смущённому лицу было видно, что ему не неприятно, поэтому Джун коснулся губ, но уже по-настоящему. Мин открывает рот под напором тонсена, а тот уже подключает в дело язык, проводит им по ровному ряду зубов, по ребристому нёбу сжимает крепче руки на талии парня сверху. Юнги шумно выдыхает через нос и упирается лалошками в грудь Намджуна. Тот понимает намёк и разрывает поцелуй, но не отстраняется, а смотрит на хёна. — Рано, Джуни… И место не подходящее, — проговаривает Мин, всё ещё не отдышавшись. — А что тебя на самом деле напрягает? — неожиданно низким голосом спрашивает Ким. -..... Место. — Тогда забей, ибо тут звукоизоляция отличная и уж тем более никто не зайдёт, — многозначная ухмылка. Юнги снова краснеет и целует Нама с ещё большей страстью, хотя больше и некуда, а тот переворачивает и подминает под себя старшего. Ким переходит поцелуями к шее, плечам, попутно стягивая одежду. Как чертовски долго он этого ждал! Их запахи от переполняющих их эмоций усиливаются, образуя пьянящий микс мяты с горьким шоколадом. Вы когда-нибудь ели мороженое со вкусом мяты и шоколадными дольками? О, это великолепный контраст: свежесть и лёгкая горечь с нотками какао. Намджун кусает, кусает, кусает хёна. Хён невероятно сладкий. В это даже поверить сложно… А какой он мягкий и податливый, а какой чувствительный, нежный котёнок, как мило он смущается! Просто два разных человека: серьёзный безэмоциональный Мин Юнги и маленький Мин Шуга, который тает сейчас под большими горячими ладонями младшего. Нет, Ким точно его больше не отпустит никуда. Ребята не особо и старались быть тихими, ведь какая нахер тишина, когда два соулмейта всё же поняли всё? (и про звукоизоляцию всё ещё помним). В студии было невыносимо жарко то ли от накопившихся эмоций, которые теперь выходят наружу, то ли от двух разгорячённых тел, слившихся воедино в страстно порыве. По завершении сия непростойности парни продолжили работу над совместным альбомом, но теперь уже Юнги сидел на коленях Джуна, помахивая ножками, и они оживлённо обсуждали детали, которые можно изменить. Как близко иногда бывает счастье, но как сложно его порой найти.