Девочка из ниоткуда 37

Vladarg автор
Реклама:
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Таня, Александр Савичев/Елена Семиверстова, Павел Ильич Вавилов и другие представители Человечества
Рейтинг:
PG-13
Размер:
планируется Миди, написано 30 страниц, 6 частей
Статус:
в процессе
Метки: Hurt/Comfort Повседневность Попаданчество Романтика Сказка Фантастика

Награды от читателей:
 
Описание:
Девочка из блокадного Ленинграда, везущая на саночках хоронить маму, внезапно попадает в рай, наверное... Этот мир добра далеко отстоит от ее мира по шкале времени. В первую очередь врачи, а потом и обычные люди сталкиваются с маленьким еще, по сути, ребенком другого мира.

Посвящение:
Всем детям блокадного Ленинграда.

Замечательному автору и человеку - Тане Белозерцевой.
Старшенькой доченьке, что борется за жизнь каждый день и младшенькой, что только начинает познавать мир. Любимой жене, без которой у меня не было бы вдохновения и желания писать.

Читателю, за то, что он есть.

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде

Примечания автора:
Это просто добрая сказка. Ни на что не претендую.

Глава 6.

23 ноября 2019, 16:59
Девочка медленно открыла глаза, в них мелькнул только что пережитый ужас, но она быстро справилась с собой. — Мама? Папа? — а голос дрожит тревожненько так. И эти двое чуть ли не прыгнули к девочке, взяли на руки, в каком-то покрывале, прижались друг к другу и такое тепло от них, аж завидно немного. — Что это было? Это был снаряд, да? — Нет, доченька, это… — Это, Таня, — пора и мне вступить, — малолетний хулиган на машине своего отца развлекался. Сейчас его приведут ко мне и поговорим. — Ой… — Да, девочка, в войне мы победили и теперь вокруг мир. Никто никому не угрожает и зла не желает. Не бойся ничего, хорошо? — Хорошо, дяденька доктор, я постараюсь… Совсем маленький еще ребенок. Все-таки хорошо, что она обрела семью, папу и маму. Разве есть что-то, что важнее папы и мамы для ребенка? Однако привели и хулигана, пора мне в кабинет. Я попрощался и вышел из блока, оставив за спиной островок тепла и счастья. Нет, это достаточно частое явление в нашем веке, но каждый раз, когда я вижу счастливые семьи, мне становится тепло и радостно за нас, разумных. С такими мыслями я добрался до своего кабинета, где уже сидели дежурный по госпиталю и юный нарушитель. Ничем особо не примечательный парнишка лет четырнадцати, в школьном комбинезоне и ботинках, глаза голубые, волосы светлые… М-да. — Родители? — поинтересовался я. — В дороге, минут 10, — конечно же, дежурный понял меня с полуслова. — Хорошо, давайте в мой кабинет. Зайдя в кабинет, я указал на свободное кресло и подождал, пока усядется юное дарование. — Ну-с, молодой человек, что вас заставило грубо нарушить правила движения? — Ну, я что, я же ничего, просто полетал, покувыркался, что с этого? Да, сколько лет не пройди, молодежь не меняется, совершенно не умеет думать о последствиях своих действий. — Скажи, ты слышал о девочке, пришедшей из прошлого? — Ну конечно, я надеялся, что я смогу ее увидеть! Это же так интересно, иновремянка! — Интересно ему, а ты не думал, почему она в госпитале, а не в гостинице? — Ну… карантин, наверное, да? — Нет, она долго голодала и ее состояние весьма нелегкое, вот ты понимаешь, что такое «голодать»? Для нее все, что для тебя обычно — страшно. Ты своими «шутками» ее чуть не убил. За что ты хотел с ней так поступить? В этот момент дверь открылась и в нее энергичным шагом вошел отец юного хулигана — фон Какер. Был он высок, голубоглаз, одет в комбинезон высшего технического персонала с эмблемой станций дальнего космоса. На вид лет эдак тридцать, но с космонавтами никогда точно не знаешь. Последнюю мою фразу ему, видимо, удалось услышать. — Так, — будто лезвие древней гильотины разрубило молчание, повисшее в кабинете, — вы, молодой человек, доигрались и будете сурово наказаны. — Но я же не знал! — Тебе уже четырнадцать! Ты обязан соблюдать правила! Ты обязан иметь права! Ты должен уметь использовать мозг! По назначению! Отрывистые звонкие фразы будто молотом падали в тишине, вбивая юного хулигана в пластик пола. Первые капли упали на пол — мальчишка заплакал: «я не хотел… я не знал…» Тут отец его прав. Мальчик не умеет не только думать, но и владеть собой. Очень редко такое встретишь, даже и не думал, что такое бывает еще. — Расскажите, пожалуйста, что произошло, — как-то внезапно тихо попросил меня Александр. — Девочка смотрела в окно, увидела бот, направлявшийся с большой скоростью в сторону окна, подумала, что это снаряд, испугалась сильно. Снаряд — это… — Я знаю, — прервал меня фон Какер, — девочка… как? — Нормально девочка, нормально. — Я бы хотел извиниться перед ней, это возможно? — Возможно, но давайте чуть попозже, хорошо? Попрощавшись со мной, Александр забрал свое непутевое чадо и отбыл в сторону ангара. Жаль, что мальчик, похоже, так ничего и не понял… Да, все-таки, когда отца подолгу не бывает дома, это плохо для ребенка. Очень очень плохо. Девочка Таня Когда дядя доктор вышел… Откуда я узнала, что он доктор? Ну мы же в госпитале, и он такой — весь белый, и взгляд у него такой — добрый, внимательный. Кто же это еще может быть? Так вот, когда он вышел, я спросила маму, а разве детям можно кататься? И что это за машина такая, которая как капелька? А мама немножко как бы смутилась и сказала, что машинки на колесах уже не ездят, а только летают и детям от 14 лет можно, если у них есть права. А у этого хулигана их не было, поэтому его теперь накажут. Наверное, я много времени проспала… Время шло, меня кормили регулярно, делали капельницу, так ее назвала мама, и я начала потихоньку ходить сама. Сначала получалось очень плохо, ножки болели, но меня клали в такие приспособления, которые сначала ходили за меня, а потом потихоньку… Но пока я ездила в таком… ну как машинка маленькая, висящая над полом и на ней панелька. Пальчиком вперед — еду вперед, назад — еду назад, небыстро, конечно, но очень удобно. А пока я ездила, машинка сама шевелила мне ножки, как будто я иду, и еще она умела меня поднимать, как будто я стою сама. Это было так интересно-интересно. Я хочу поскорее начать ходить самой, но мама говорит, что это еще долго-долго… А вчера папа сказал, что мы прокатимся по городу и будет сюрприз. А какой — не говорит. И мама улыбается загадочно, но тоже молчит, а мне же любопытно! Вот, наступило сегодня. С утра у меня процедуры, лечение, на меня посмотреть приходили много-много дяденек и тетенек, это «обход» называется, я уже знаю. А потом пришли мама и папа, вместе, посадили меня в мою машинку, они ее почему-то «кресло» называют, ничуть не похоже, и мы поехали. Сначала к лифту. Он был круглый и сенсоры были не как у нас кнопки. Папа увидел, что меня заинтересовала панель и показал, что есть сенсоры со стрелочками, с номерами и еще как две птички вниз и вверх. Оказывается, когда что-то очень срочное, доктор может заставить лифт ехать с большим ускорением, но мы это сейчас делать не будем, потому что для детей это опасно. А я ребенок, вот. Лифт двигался совершенно незаметно, не прошло и пары секунд, как кабина открылась в новый коридор, по которому двигалось достаточно много разных людей, преимущественно в белом. Мы прошли в большие ворота, на которых было написано «Ангар». Что такое «ангар», я не знала, но папа объяснил, что это навроде гаража, где летучие машинки стоят. Мы пошли к этому «ангару», по дороге встречая разных людей, которые улыбались нам… Как-то очень добро и ласково улыбались, я даже немножко смутилась. Мы подошли к полупрозрачным большим воротам, которые медленно открылись перед нами. Я едва успела заметить надпись «ангар номер три», но вопросов задавать не стала, понятно же, что гараж должен иметь свой номер, а иначе, как его найти-то? Папа подвел нас к большой красивой капле сине-серебристого цвета, с красивым рисунком щита спереди, что-то нажал на браслете и она будто разломилась надвое сзади, выложив какую-то дорожку прямо под ноги. В этот момент она так была похожа на соседского Бобика, который так же выкладывал язык, ложась летом в пыль… В этот момент мне не вспомнилось, что Бобик погиб под первыми бомбежками, просто мне стало весело от того, какая забавная картинка получилась и я весело рассмеялась. Язык, как живой, подхватил меня вместе с машинкой и утащил в «рот» капельки, это было очень весело и немножечко страшно. Мою машинку установили между двух кресел с высокими спинками, прямо передо мной было огромадное окно, казалось даже, что все впереди сделано из стекла. Пока я разглядывала окружающую обстановку, на кресла опустились папа и мама. Улыбнувшись мне, папа спросил: «Ну что, готова?», я только успела кивнуть, как небо рванулось мне навстречу! Вы представляете, огромное голубое небо, ни облачка, ни тучки, только доброе солнышко. Вдали я увидела темные точки, но не успела замереть в страхе, как мама погладила меня по плечу: «Не бойся», и страх, не успев проснуться, куда-то сразу делся. Мы летели над морем, не очень высоко, так, что я видела белые бурунчики волн, это было волшебно. Вдруг кто-то произнес: «Борт 0147, вы входите в зону контроля, пожалуйста, включите ведение диспетчера». — Что это? — осторожно спросила я. — Понимаешь, доченька, мы приближаемся к городу, здесь много разных людей летает и для регулировки движения используется диспетчер. — А! Это как постовой на перекрестке! — поняла я. — Да, солнышко, — как-то очень нежно улыбнулась мама. Мы влетели в город. Он был, как мечта: устремленные ввысь дома, как стрелы, необычно высокие, огромные террасы, всюду зелень, на каждом «уровне», как их здесь называют. Папа чуть снизился и я увидела много-много играющих детей. Радостных, бегающих, прыгающих… и таких, как я, и таких, как… Мишенька… Если бы он тогда… Значит, я должна жить за нас обоих. Я незаметно смахнула слезу, чтобы не расстраивать родителей воспоминанием… а мы все летели, где-то зависая, где-то летя быстро-быстро. Наконец я увидела далеко впереди что-то… как будто переливающуюся пленку и посмотрела на маму и папу, показав вперед рукой. У меня было предчувствие чего-то необычного… Наш аппарат прошел через пленку и я увидела внизу… Камни брусчатой мостовой, казавшиеся древними, как само время… И часы Спасской башни. Это был Кремль. Тот самый, где работал сам товарищ Сталин, где в Мавзолее лежал Великий Ленин. Это было священное место для каждого пионера Страны Советов. — А можно мне, когда-нибудь… — начала я фразу, но наткнувшись на все понимающий взгляд папы, неожиданно смутилась. — Ты еще придешь сюда, доченька. У вас в школе обязательно будет экскурсия сюда. — Школа? Я снова буду ходить в школу, да? Я так обрадовалась! Школа мне запомнилась чем-то светлым, ярким и чистым. Мне очень хотелось попасть в школу. Но еще одна мысль не давала мне покоя. Кремль на фоне Города выглядел очень старым, а Город простирался далеко-далеко — сколько глаз хватало. Сколько же времени прошло?.. Наш аппарат сел на зеленой лужайке, папа снял руки с управления и спросил меня: — Ты хотела что-то спросить, ведь так? — он, как будто, прочел мои мысли. — Да папочка… Скажи, сколько прошло времени, сколько я… спала? — очень тихо спросила я. — А ты уверена, что готова это знать, доча? — спросил папа, глядя на меня строгими глазами. И тут я решилась: — Папа, скажи, сколько лет прошло? Десять? Двадцать? — Пять веков, доченька… Казалось бы, это известие должно было меня уничтожить, разрушить, как снаряд колонну, но, наверное я уже ожидала такой ответ. Меня он не испугал и я только кивнула. Ведь я, там, не оставила никого. Все, кого я знала, умерли, оставалась только я. И если кому-то, не важно кому, Богу или товарищу Сталину, было нужно, чтобы я проснулась здесь, значит я должна оправдать это доверие. Я подняла руку в салюте и сказала: — Я обещаю, что всегда буду достойной памяти всех, кто этого дня не увидел. Экспериментальный образец Бен 107 вышел, мягко говоря, нестандартным. Селекционеры будущего, конечно же, позаботились и о самом первом, самом верном друге человека — собаке. Как вид, собака была усовершенствована, была более развита умственно, интеллектуально. Кошек это, кстати, не коснулось, за пять столетий кошка осталась кошкой, неизменной и наглой. Собаку же шлифовали, как алмаз, граня со всех сторон. Даже возродили амфонов, нашли где-то ДНК амфициона и клонировали, и рассекали теперь на службе в Службе Порядка громадные псины двух метров в длину, страх и ужас всех немногочисленных нарушителей социальных правил. Бен же недотягивал до стандарта амфона всего полметра и цветом тоже не вышел, бракованный пёс оказался желтого, лаечного цвета, с черной полумаской на мордахе. Ну и списали сто седьмого со службы, даже не проверив его на профпригодность, нечего псине с такой доброй моськой в Службе Порядка делать! Псин вызывал улыбку, а не страх. Списали его, к счастью, не в утиль, а всего лишь в запасник… После долгих проверок на адаптацию и контактирование с человеком, Бена 107 признали адекватным и придали ему статус собаки-компаньона, с чем и определили к домашним питомцам. Карие глаза собаки встретились с такими же карими глазами маленькой девочки, взгляд сквозь витрину был судьбоносным. Это была любовь с первого взгляда. Таня и Бен нашли друг друга…
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Реклама: