Френдзона

Слэш
NC-17
В процессе
82
автор
Размер:
планируется Макси, написана 81 страница, 11 частей
Описание:
Генри устал от фальши в отношениях, устал быть используемым Арми и Беном. Он хочет чистой, искренней любви. Однажды ему встречается человек, способный дать желаемое, но Джейсон не отвечает на его чувства.
Посвящение:
Z.S.
Примечания автора:
Снова та же четвёрка, только в ангстовом ракурсе.
Всё происходящее в фанфике - домыслы автора и его нездоровая фантазия, зацепившаяся за старые фото, гифки и видосики.
В пейринге первым указан инициатор отношений.

Флаффный вариант - "Кинк" https://ficbook.net/readfic/5378711
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
82 Нравится 71 Отзывы 22 В сборник Скачать

Стыд и похоть

Настройки текста
      Это действительно была незабываемая ночь. В том плане, что он напрочь забыл её содержание, и этого никогда не забудет. Самая позорная ночь в его жизни.              Генри проснулся в своей постели, что уже было странным, потому что он не помнил, как в неё попал. По его ощущениям, ещё пять минут назад он сидел у раковины в туалете, а Джейсон держал его, чтобы не упал. Состояние было таким же муторным, голова гудела, а из окна по глазам бил нестерпимо яркий свет.              Не телепортировался же он — сразу в пространстве и времени?       Тут Генри некстати вспомнил, что с раннего утра ему надо быть в студии, а утро, как он понял по расположению ярких бликов на полу, уже не совсем раннее. Последнее соображение заставило его сесть, превозмогая очевидные признаки похмелья. Он оказался раздетым до боксов, а в боксах очень к месту наливался стояк.              Генри всё равно героически поднялся и пошёл в ванную и на унитаз, по дороге прихватив счастливым образом обнаружившийся на тумбочке смартфон. Глянул на время — блять, десять часов! Он заспешил.              Но только вышел из спальни в гостиную — увидел кого-то большого на диване под клетчатым пледом. Испугался, подумав, что это Аффлек пробрался к нему, но через миг не на шутку ужаснулся, поняв, что там Момоа.              Момоа на его диване! Под его пледом! В десять утра!              Что происходило ночью?              Память озарилась и выдала звуковую картинку, как он в туалете прижимался щекой к широкой груди, признавался в любви и звал в кровать, обещая быть послушной шлюхой. Волосы зашевелись на макушке. Джейсон слушал его пьяный бред? Джейсон трахнул его? Трахнул, а он проспал этот счастливый момент?              Джейсон поднял голову с диванной подушки. Длинные, осветлённые на кончиках волосы спутались сильнее обычного.              — Бро, проснулся? Доброе утро, чувак!              — Доброе, — отозвался Кавилл, переминаясь с ноги на ногу, не зная, то ли прятать стояк ладонями, то ли выпячивать. Решил не закрывать: всё-таки явление ежедневное, естественное, мужчина мужчину поймёт.              Момоа сдвинул плед, сел, свесив ноги на пол. Он был в штанах и не слишком сонным. Футболка лежала на подлокотнике, носки на полу.              — Ты нормально, бро? — спросил он, скользнув обеспокоенным взглядом по его обнажённому телу, скорее, не ради похотливого удовольствия, а лично убеждаясь положительном ответе. На стояке взгляд пребывал доли секунды, но сделался одобрительным.              — На съёмки опаздываю, — дёрнул плечом Генри. — Уже опоздал. Зак меня порвёт.              — Не переживай, я позвонил Заку, попросил дать тебе отоспаться. Он согласился и перенёс твои сцены на вторую половину дня.              — Спасибо, — опешил Генри. От альтруистической заботы и от того, что Джейсон так запросто мог общаться с режиссёром в частности и с людьми в целом. У него самого хватило бы духу попросить изменений в графике разве что в случае сломанной ноги или даже обеих ног сразу.              — Пустяк. Даже Супермену требуется восьмичасовой сон. Ночка была жаркой.              — Да, наверное, — протянул Кавилл, всё гадая, был ли секс. Тело ломило, как после жёстких постельных упражнений, но это могли быть последствия похмелья. — Жаркая ночка… Ты здесь, значит… у нас было? Мы…? — Он повёл рукой неопределённо от дивана в сторону спальни.              — Смотришь на меня, будто ничего не помнишь, — прищурился Момоа, в глазах плясали чертенята.              — Помню, — запротестовал Генри, но врать показалось совестно, и он, опустив голову, признался: — Ты, прав, ни хрена не помню… Перебрал. Мне так стыдно! Не помню, даже как мы сюда попали. Помню, как повис на тебе, как в любви признавался, звал в постель… Я вёл себя слишком развязно? Прости, обычно я сдержанней.              Генри чувствовал себя так, будто на кастинге в ленту про большую и светлую любовь случайно показал свои самые эффектные навыки для порнофильма, и теперь ждал зачтёт их комиссия или забракует его как распутного. В глубинах души плескался неприятный осадок, что Джейсон, как и Аффлек с Хаммером, воспользовался ситуацией, и трахнул пьяное тело. Которое само, конечно, настаивало, но всё же хорошие люди так не поступают.              Джейсон встал, подхватил футболку, влез в неё.              — Ты вёл себя, как всем следует вести — сразу попросил отправить тебя в кровать, а не геройствовал за столом, пока бы свалился под него. Молодец, уважаю таких. Не переживай, без проблем доехали с одним моим братишкой, ты уже по дороге отрубился… мило спал у меня на плече. Так что по пришлось пошарить по твоим карманам в поисках ключей, извини. Довёл тебя до кровати, уложил…              — Господи… — Генри закрыл лицо рукой, представляя, как Джейсон тащил его сопящую тушу на себе. Позор.              — Домой не поехал — побоялся, что тебе хреново станет, тошнить во сне начнёт… По опыту знаю, надо чтобы кто-то рядом был, на случай помощи. Да и жена всё равно не любит, когда я пьяный. Диван у тебя удобный, так что я остался, плед вот нашёл… Но ты молоток — спокойно спал. Так что я Зака предупредил. Можешь ещё часок покемарить.              Генри хотел провалиться сквозь землю. Или бетонный пол. Без разницы.              — Извини, не знаю, что сказать. — Он отнял руку от лица, качнул головой, не поднимая глаз. Стояк давно сдулся. — Мне так стыдно. Просто ужасно, что я заставил тебя со мной нянчиться. Господи, ты же ещё из-за меня от друзей ушёл! Джей, мне так стыдно…              Генри закусил губу и осмелился поднять взгляд. Джейсон улыбался, поставив руки в бока. Более доброй улыбки не существовало во всём мире.              — Перед кем ты вздумал стыдиться, дружище? Передо мной? Ты же мой охана. Я люблю тебя всяким. Для меня честь помочь своему бро.              Момоа подошёл и заключил его в могучие объятия. Он был тёплый и невероятно уютный, к нему так сладко было льнуть обнажённой кожей, носом зарываться в волны густых волос, вдыхать аромат табака и одеколона.              А вот Джейсон сейчас вдыхает запах перегара и пота.              Генри отстранился, как бы ещё ему не хотелось побыть в объятиях любимого. Стыд перевешивал другие чувства.              — Прости, мне надо принять душ.              — Ага, иди. Может, тебе завтрак приготовить? Яичницу я осилю. Или овсяные хлопья?              Генри представил, как они сидят за столом, едят овсяную кашу с клубникой, запивают молоком или свежевыжатым соком, болтают… Это было бы потрясающе и необыкновенно. Если бы ночью Джейсону не пришлось тащить его и караулить, чтобы не захлебнулся рвотой. Ужас. Не хватало ещё в повара его нанимать.              — Спасибо, Джей, я не голоден, — произнёс он. Встретился глазами и отвёл их. — Ты найди себе в холодильнике что-нибудь…              — Уже нашёл, — беззастенчиво сообщил Момоа. — Ладно, если ты в порядке, поеду домой. Позвоню кому-нибудь, довезут. А ты после душа поспи ещё часик-другой.              — Попробую…              Джейсон развернулся к дивану, подхватил плед, стал сворачивать.              — Как тебе Терри? Ты ей приглянулся. Телефончик её скину, позвони, чтобы не скучать.              У Генри не было слов. Он смотрел на гавайца, складывающего плед пополам, затем ещё пополам, близкого и несоизмеримо далёкого, и грустнел. Ничего не выйдет. Ничего. Джейсон натурал и считается тебя таким же. Он не собирался пользовать тобой, будь ты хоть пьяным, хоть трезвым. Откройся перед ним сейчас и расскажи, что любишь. Решайся.              — Я на несколько дней пропаду — кое-какое семейное торжество, — продолжил Момоа, не дождавшись ответа. — Годовщина с женой. Запланировали поездку, вчетвером, с детьми. Вернёмся, заскочу к тебе, ещё куда-нибудь выберемся, ага?              Генри покачал головой, делая лицо беззаботным.              — Я улетаю в Лондон. Съёмок осталось на пять дней, и сразу лечу. К родителям съезжу, потом промо к «Агентам» стартует. До конца августа вряд ли свободное время будет.              — Там у меня съёмки в Канаде начнутся. Ладно, что-нибудь придумаем.              Джейсон положил свёрнутый плед на диван и повернулся. Высокий, могучий, с всклокоченной бородой и неизменно добрыми глазами. Хороший человек, который любит семью, бескорыстно помогает друзьям, даже мало знакомым. Он — мечта. Недостижимая мечта. Не надо, как дурак, пытаться разбить его крепкие отношения и вовлечь в интрижку.              Надо сделать над собой усилие и закончить бессмысленную муку.              — Извини, мне правда надо в душ и сортир.              — Уже убегаю. — Джейсон сгрёб его в объятия, коротко, на одну секунду сдавил рёбра, мазнул по обнажённой коже жёсткими волосками бороды и отпустил. — Пока. Не пропадай. Звони и пиши.              Генри бодро кивнул и не пошёл его провожать. Так и стоял посреди комнаты, пока не хлопнула входная дверь. Навалилась обречённость, какая-то серая безысходность, а ведь десять минут назад мысленно обвинял Джея, что тот трахнул его… Пусть бы трахал, пусть, а то теперь придётся отказаться от самой надежды. Счастливой любви не существует, зря он впустил в себя глубокие чувства, зря, знал же, что всё закончится страданием. Страданием на долгие-долгие месяцы вперёд.              Мочевой пузырь тоже страдал, поэтому пришлось отложить тоску и пойти в туалет.              На студию Кавилл поехал сразу, как только привёл себя в порядок и утолил похмельную жажду. Снайдер встретил его смешками и полушутя попросил больше не напиваться и не ночевать с Акваменом. На счастье или несчастье его слова услышал Бен и, задрав подбородок, демонстративно свалил домой. Туда ему и дорога, всё равно не было желания с ним общаться, а уж тем более изображать друзей перед съёмочной командой.              В следующие два дня, однако, они были вынуждены разговаривать на репетиции и дублях. Бен цедил сквозь зубы, благо Бэтмен в снимаемых сценах ненавидел Супермена, так что выглядело логично, Зак даже похвалил. После совместные сцены кончились, и Аффлек не появлялся в студии. По крайней мере в одно и то же время с ним. Генри был несказанно рад игнору.              Хотя, конечно, личная жизнь теперь свелась к нулю. За дни до отлёта он дважды дрочил в ванной, а потом корил себя за это.              Улетал Генри с тяжёлой душой, мысли о Джейсоне не покидали. Момоа исчез с радаров, как и предупреждал, только периодически выкладывал фото и видео в инстаграм — какие-нибудь проделки детей. Они отзывались в груди тянущей болью, но Генри нажимал сердечко, надеясь, что Джейсон заметит его лайк среди сотен тысяч других.              Сам он ничего не постил — в беспросветных буднях не находил ничего интересного. Какую-то отдушину давал Кэл, в остальном дни поглощала тоска. На людях и при родственниках Генри навешивал улыбку. Приятели вытаскивали его в бар, но среди них не было ни одного потенциального любовника. Бывшие даже не звонили.              Впрочем, Хаммера он увидел уже через восемь дней на сходке, посвящённой обсуждению предстоящей промо-кампании. Тот ходил лощёным мажором и суперзвездой с налётом непосредственности.              — Привет, — сказал Арми перед началом. Генри подумал, здороваться или нет, но решил, что им предстоит два месяца согласно контракту нахваливать друг друга и накалять атмосферу не надо.              — Привет. Как дела?              Если до этого Арми держался в рамках вежливости, выжидая, то теперь он мгновенно включил свою обычную бесцеремонность. Наклонился, придвигая губы к его уху, опалил дыханием.              — Скучал по тебе.              — Арми, прекрати, — сказал Генри, но от надушенной кожи Хаммера шло приятное тепло, словно пропитанное феромонами. Сказывалось, конечно, двухнедельное отсутствие секса и интимно-малое расстояние. Генри отступил на шаг, пока не поплыл. Кругом были люди.              Американец выпрямился, будто не замечая неприязни. Наоборот, он истолковал её за скрытую заинтересованность. Довольно улыбнулся.              — Я не обижаюсь, Генри. Знаю, ты порвал с Аффлеком. А с тем лохматым дотракийцем у тебя ничего и не было — он чистый гетеро.              Генри разозлился: укол попал в болевую точку, напомнив о неудаче.              — Как будто ты не был чистым гетеро!              Выплюнув фразу, Генри вдруг сообразил, что её следовало произнести с хитрыми вкрадчивыми интонациями Наполеона Соло, заставляя Арми гадать, а не сошёл ли и «дотракиец» с праведного пути, и звереть от ревности. Но он прошипел и выдал себя с головой.              — Был, — подтвердил Арми. — Пока не увидел тебя. Генри, я хочу тебя.              — Эй, парни, начинаем, — позвал Ричи, и Генри не успел ничего ответить. Да и не знал, что. По-хорошему, надо было послать, и он собирался так поступить, но на секунду вспомнил ту их неплохую, в общем-то, спонтанную ночь, и как Арми властно вжимал его в диван в прошлую встречу. В изголодавшемся паху потяжелело и тянуло истомой предвкушения.              За большим овальным столом по прихоти организаторов их посадили рядом. Обсуждение проходило долго во вполне деловой обстановке, разбавляемой иногда шуточками режиссёра и продюсеров. Генри с радостью окунулся в предпремьерную суету, юморил над комплиментами, но скоро ему стало не до смеха — колено Хаммера под столом коснулось его бедра, проехалось. Словно невзначай, но через минуту действие повторилось.              По нервам побежали искры удовольствия. Генри напрягся, глянул на Арми. Тот невозмутимо листал распечатки с расписанием фотосессий, пресс-конференций и интервью, слушал пояснения, а нога тем временем тёрлась о чужую ногу.              Домогательства продолжались все два часа. Генри не смел их остановить, потому что по другую руку сидел Гай, да и внимание всех присутствующих было приковано к ведущим актёрам. Приходилось тоже имитировать увлечённый комментариями вид, кивать, отвечать, на самом же деле его пронизывало крайнее возбуждение, член стоял каменно, яйца гудели. Так что после окончания обсуждений Хаммер мог взять его уже тёпленьким.              Он так и сделал. На банкете после мероприятия, когда все подвыпили, зажал в тёмном углу подальше от Ричи.              — Генри, я люблю тебя. Я не могу перестать о тебе думать. Я одержим тобой.              Ладонями Арми обвил его челюсть и смотрел преданно-преданно, как Курякин смотрел на Габи, когда говорил, что не отдаст ягнёнка в лапы мясника, но именно это он собирался сделать с ним — поймать в свои лживые сети. Умом Генри сопротивлялся, но распалённое тело хотело ласк, промилле в крови толкали на вольнодумство. Хотелось хоть на ночь, хоть на час быть нужным, плавиться от жара соития во власти сильных рук.              Но Арми не тот партнёр, снова будет жалеть.              — Ты видишь во мне лишь шлюху, — прошипел Генри, отодвигая его руки. — И сам кобель: у тебя на пальце кольцо, от меня нужен лишь перепих.              Арми ничуть не смутился, снова поймал его подбородок в ладони.              — Я готовлю документы на развод. Расскажу про тебя. Хочу быть с тобой. Сделаем каминг-аут вместе?              Генри вздрогнул от неожиданности, резко вперился в глаза, судорожно ища там правду, но Арми не дал понять — наклонился, впился в губы. Кавилл инстинктивно, толкаемый похотью ответил на поцелуй. Мечтая, чтобы кто-нибудь застукал их и каминг-аут свершился прямо сейчас.       
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты