Немая малышка

Лида протёрла глаза. Нет, ей ничего не почудилось. Наверху явно сияло солнце. Не было слышно ни воя ветра, ни грохота от падающих деревьев – ничего, что могло бы быть признаком бушующего урагана. Девушка осторожно подкралась к лестнице и подняла голову. И удивилась ещё больше: в дверном проёме виднелись покрытые золотой листвой деревья. – Это что, я попала во временную дыру и перелетела в осень? – хотела воскликнуть Лида, но не получилось. Воздух входил в лёгкие и выходил из них, а голос куда-то исчез. У девушки отчаянно забилось сердце. Она попробовала произнести хоть одно словечко – но удавалось ей только в лучшем случае мычать. «Спокойно, – стараясь справиться с леденящим чувством ужаса, мысленно успокоила себя Лида. – Сейчас ты вылезешь наружу, найдёшь людей и напишешь им хотя бы на экране мобильника, кто ты такая и что примерно с тобой произошло. Тебе помогут». Она повернулась к своему чемодану... Чемодана не было. Лида облазила весь подвальчик – бесполезно. Её вещи будто сквозь землю провалились. Скамейка, к которой чемодан был прислонён, тоже пропала. «Всё, хватит паниковать, – велела себе девушка. – Если ты начнёшь бегать кругами и биться головой об стенку, лучше не станет. Поднимайся и отправляйся искать помощь». Лида взбежала по каменным ступеням к выходу и остолбенела, хотя была уверена, что её больше ничем не удивишь. Ни общежития, ни каких-то других домов не было. Исчез вообще весь город. И не осталось ни руин, ни человеческих тел – так что даже вариант стёршего Бостон со всеми пригородами с лица земли чудовищного урагана исключался. И к тому же, если бы здесь недавно побывала «Эрин», сюда бы уже примчались спасатели. Но в чистом голубом небе не было ни одного вертолёта или самолёта. Лида в страхе посмотрела на здание, откуда она только что вышла. Это оказалась сложенная из прогнивших, замшелых брёвен лачужка. «Это уже совсем ни на что не похоже! Либо я провалилась в какую-то пространственную дыру, либо, что вероятнее, у меня галлюцинации. Да уж, влипла я в историю... И на помощь не позовёшь...» Решив, что вряд ли в лачужке и рядом с ней есть что-то, что могло бы быть полезным для неё, девушка, дыша глубоко и поминутно протирая глаза, зашагала через тихий лес. Лес был странным. Лида вовсе не считала себя экспертом-биологом, но она могла с уверенностью сказать, что таких деревьев она ещё не видела. Стволы у них все были буроватые с фиолетовым отливом, мягкие и пористые. Когда каблук девушки случайно проткнул какой-то корень, из корня заструилась густая лиловая жидкость. Иногда на землю падали плоды, формой напоминавшие яблоки, но все как один пронзительно-жёлтого цвета. Лиде даже казалось, что они светятся. Хотя девушка уже успела проголодаться – завтракала-то она второпях, – пробовать их она не рискнула. Лида шла по лесу уже минут пятнадцать, когда над её головой вдруг зашумела листва. Девушка вздрогнула и посмотрела наверх: над нею пронеслось и село на ветку необычное создание. Пёстрая птица, но с перепончатыми, как у летучей мыши, крыльями, и покрытая шерстью. Птица (или не птица) сорвала один из жёлтых плодов, ещё маленький и не очень яркий, лимонного оттенка, безо всякого интереса покосилась на Лиду и взмыла ввысь. Лида больно ущипнула себя за руку, но ничего не случилось. Она ещё несколько раз видела этих птицеобразных мохнатых существ. Самые маленькие из них были величиной с сороку, самые большие не уступали в размерах орлу. Но все они питались жёлтыми фруктами или же росшими на стволах полосатыми грибами, и на Лиду никто не нападал. Часа через два Лида, изнемогая, опустилась на землю и закрыла лицо руками. Она поняла, что ей надо отдохнуть и подкрепиться. Дальше она идти просто не сумеет. «Уже не похоже, что я сплю, очень долгий и реалистичный сон выходит, – подумала она. – Даже болезненные галлюцинации, по-моему, не могут быть такими. Не знаю, куда я угодила или что случилось со всем штатом, пока я сидела в этом так называемом убежище, но терять мне нечего». Она сорвала один из бело-зелёных грибов со ствола и лизнула. Потом откусила. На вкус гриб оказался очень даже неплохим – кисло-сладким, сочным. Рассудив, что, если проверять его на ядовитость, можно умереть с голоду, Лида оборвала все грибы, которые нашла на поляне, и запила ледяной водой из небольшого ручья. И как раз тогда, когда она зачерпывала очередную горсть воды, она услышала голоса. Говорившие на непонятном языке, но голоса. Лида побежала в том направлении, откуда они доносились – и чуть не попала под копыта лошадям... Лошадям ли? Отскочив в сторону, девушка разглядела на лбу у каждого из огромных златогривых жеребцов острый серый рог. Единороги везли красную с золотым орнаментом карету. Очень похожую на те, что Лида видела в музеях – на четырёх колёсах, с дверцей и окнами по бокам. Только конической формы и невероятно высокую. И не было видно никакого кучера. Вдруг перебивавшие друг друга голоса в карете замолкли, и чей-то один голос, женский, мелодичный, громко и чётко произнёс: – Кэйрен. Единороги встали как вкопанные. Дверца кареты распахнулась, и оттуда вышла величавая миловидная дама ростом метра два. Одета она была в красное, расшитое золотом платье – очевидно, в тон к карете. Каштановые волосы дамы были собраны в высокую причёску очень странной формы, с множеством заколок и лент. Кожа незнакомки была белой, как снег, хотя Лида раньше думала, что такое бывает только у сказочных героинь. – Эланр такити, алеррес, – ласково улыбаясь, сказала дама и подошла к Лиде. Та указала пальцем на шею и помотала головой. – Акуазес, ладенр такити? – всплеснула руками женщина и протянула Лиде руку: – Эблейрес. Эблейрес мулек. Алеррес. Пытаясь уловить сходство языка незнакомки с хоть каким-нибудь из известных ей языков, Лида покорно взяла её за руку и пошла вслед за ней к карете. Внутри кареты, как оказалось, было как бы две миниатюрных каморки, разделённых серебристой ширмой. В одной каморке сидело несколько людей (людей ли, впрочем?), таких же высоких, как дама, но одетых попроще. Другая была пуста. Дама усадила Лиду в пустую каморку, закрыла дверцу и крикнула: – Кеглейрен! Карета тронулась. – Лекн аклейресаб унфентари кеми, кеми... Ладенр эек, акуазоне белани... – ворковала женщина, поглаживая Лиду по волосам. У Лиды создалось впечатление, что владелица кареты обращается с ней, взрослой девушкой, как с маленьким ребёнком. Но вроде бы дама была доброй, так что можно было хоть не опасаться за жизнь... С другой стороны, Лиде пришлось оставить всякую надежду на то, что можно будет хотя бы написать о своих злоключениях. Эти великаны говорили на языке, который, по крайней мере, не был даже самым дальним родственником русского, английского, немецкого или испанского. Вообще, увидев белых единорогов с золотыми гривами и их рослых хозяев, Лида подумала, что, если ей это не мерещится, она попала в какой-то совсем другой мир. Насколько ей было известно, единороги на Земле не водились.