Немая малышка

К Алькении действительно приходили люди, сильно напоминавшие простолюдинов, и порой приносили всякие бумаги – то прошения, а то и какие-нибудь документы для подписи – должно быть, всякие свидетельства о браках и рождениях обязана была подписать помещица… Так или иначе, Лиде уже не удавалось сунуть нос в бумаги. Алькения держала её крепко. Крестьяне, понятное дело, не могли не заметить новой обитательницы замка, и они, надо сказать, были с Лидой очень ласковы. Её гладили по головке, трепали по щёчке, она получила в подарок несколько фруктов – не тех лесных ярко-жёлтых яблок, а каких-то треугольных зелёных пластиков, по вкусу напоминавших редис. Но девушке было невесело. К концу дня она просто умирала со скуки. Прогулка на взрослой площадке (Лида мысленно называла её именно так) нисколько её не развлекла. Был бы у неё голос, Лида для разрядки поиграла бы с этими местными… детьми. Но голоса не было, Лида не могла даже насмешить детей чужеземным выговором, и их она не понимала… На площадке она опять одиноко копалась в песочке. После прогулки был ужин, а сразу потом – купание и укладывание спать. Но на этот раз Лида не была такой измождённой, поэтому она не уснула мгновенно, а смогла полежать и спокойно подумать. Вариант ночных путешествий за книгами исключался: Зарита ушла спать, но её сменила какая-то горничная, усевшаяся рядом с кроватью Лиды. Значит, оставалось ждать удобного момента днём. Но днём за девушкой всегда следит Зарита… Лида с грустью была вынуждена признать, что на данный момент шансов спокойно освоить письменную речь у неё нет практически никаких. Что она могла делать? В первую очередь, конечно, вслушиваться в разговоры. Неплохо бы хотя бы понимать этих великанов. Кроме того, не мешало бы побольше узнать о мире, в который её занесла судьба. Но это тоже будет несложно. Алькения же не сидит сиднем в замке, когда-нибудь она поедет, скажем, крестьян навещать, и непременно возьмёт Лиду с собой. Ещё девушка подумала, что всё-таки, наверное, её покажут какому-то доктору – есть же здесь хоть какие-то травники или лекари? Немота же не всегда безнадёжна – тут Лиде вспомнился когда-то прочитанный роман «Два капитана», там ведь мальчик был и вовсе от рождения немым, а заговорил... Так на следующее утро Лида взялась изучать окружающий мир. Она ещё внимательнее, чем прежде, вглядывалась и вслушивалась в то, что происходило в замке. Через пару дней Алькения по совету какой-то такой же величавой и нарядной гостьи подарила приёмной дочке набор для рисования – эту местную розовую бумагу и разноцветные корешки. Лида была вне себя от счастья: теперь она могла записывать те фразы великанского языка, которые ей удавалось разобрать. Слуги и господа удивлённо ахали, глядя на загадочные закорючки, которые бодро выводила на розовых листках любимица Алькении. Но, очевидно, никто не заметил закономерности в этих закорючках. Лида-то втайне надеялась, что хоть кто-то подумает, что это может быть чужой алфавит... На игровой площадке Лиде кое-как понемногу удалось наладить контакт со взрослыми детьми. А всё благодаря игрушкам. Для того, чтобы выбирать наряд для красивой куклы или устраивать воздушный бой миниатюрных грифонов, не требуется особого красноречия. Так что местные дети через пару недель со скрипом, но приняли бедную немую Эслиту в компанию. Лида со временем запомнила многих из своих новых знакомых – весёлого Глэрида, который обожал кататься на палке с единорожьей головой, кудрявую Салею, судя по всему, родственницу Зариты, драчуна Энирфена... Оказалось, не все они были детьми слуг Алькении, как поначалу предположила девушка. Наловчившись хоть частично разбирать беглую речь, из разговоров, подслушанных в рабочем кабинете, Лида выяснила, что Алькения содержит что-то вроде небольшого сиротского приюта. Сама Алькения многим гостям признавалась, как любит детишек. Лиде оставалось только гадать, почему, в таком случае, хозяйка не замужем и не имеет собственной семьи. Вроде и красивая, и добрая, и богатая... Хотя мало ли что бывает. Может, жених или муж у неё погиб, и она больше никого из мужчин любить не хочет. Как бы то ни было, детей Алькения действительно обожала. И они её любили – при её появлении на игровой площадке все, кто умел ходить, бросались к ней с радостными криками. Многие неумело лепили из глины или вырезали из ткани подарочки для доброй хозяйки. Во время прогулок с Заритой по окрестностям замка Лида узнала ещё много интересного о мире, в который угодила. Она попробовала-таки жёлтые яблоки (до невозможности твёрдые), выяснила, что мохнатых птиц называют лутейнами, увидела живых грифонов и пегасов, а также заподозрила, что существует здесь и кто-то вроде русалок – Зарита, спустившись с Лидой к пруду, предостерегла девушку относительно опасных «жителей воды». Конечно, это могли быть и какие-то рыбины или им подобные существа, но за всё время, проведённое у Алькении, Лида не видела ничего, даже отдалённо похожего на рыбу. В тот же день, когда Лида узнала о «жителях воды» – это было спустя где-то два месяца после того, как она угодила в великанскую вселенную – в золотистый замок снова приехал Рейдан. На этот раз Лида, уже более подкованная в великанской речи, смогла разобрать часть его беседы с Алькенией. – Зачем ты пришёл? Я уже отправила твоему славному господину киэль! – воскликнула Алькения, едва в кабинете появился нежданный гость. Значения слова «киэль» Лида пока не знала, но была уверена, что это местная валюта. О киэль говорили и слуги, прося милостей у госпожи, и богатые гости. И всегда оно было тем, что давалось в обмен на какие-то ценности. – Этого недостаточно, госпожа Алькения, – ответил Рейдан. – Увы, недостаточно. Затем они начали говорить быстро, запинаясь, глотая звуки и перебивая друг друга, так что Лида улавливала только отдельные слова. Она поняла, что речь шла вроде бы о вражде двух каких-то господ. Один был славным и великим, другого и Рейдан, и Алькения поминали страшными ругательствами. Алькения, насколько Лида могла судить, была почему-то замешана в ссоре этих незнакомцев, а Рейдан был кем-то типа посредника или же двойного агента. И Алькении требовалось сделать ещё что-то, выгодное для «славного господина». Но молодая великанша этого делать не хотела, потому что уже отдано киэль. Лида силилась распутать эту таинственную историю. Между тем Рейдан и Алькения замолкли, и после небольшой паузы Рейдан тихо сказал: – Госпожа Алькения, ты понимаешь, что можешь погибнуть? – Да, – сдавленно сказала хозяйка. Лида подскочила. О том, что молодая, бодрая, энергичная Алькения может умереть, девушка как-то совершенно не задумывалась. Но если это возможно... что будет с самой Лидой? В золотистом замке её окружили лаской и заботой, хоть и не понимают её, но общество её просто отторгнет. Мало того, что она совсем на них не похожа, так она даже не может как-то с ними переговорить! Ну и, говоря прямо, Лида очень любила свою приёмную матушку. Конечно, на её собственную вялую, анемичную, всегда робкую и печальную мать Алькения походила мало, но девушка и представляла её больше как возможную старшую сестру или подругу. Хотя она сама была в основном склонна к спокойной работе и тихому сидению за письменным столом, она никогда не была замкнутым книжным червём и дружила большей частью именно с такими, как Алькения, людьми, у которых энергия била через край и имелся неиссякаемый запас бодрости и оптимизма. Мысль о том, что Алькения погибнет (и неизвестно ещё, отчего) и Лида останется совершенно одна в жестоком мире, привела девушку в ужас. Она побледнела и, подняв голову, испуганно посмотрела на собеседников. Алькения заметила это и улыбнулась: – Не бойся, малышка. С мамой всё будет хорошо. – Она что, понимает нас? Такое дитя – понимает? – удивился Рейдан. – Может, тогда лучше вообще не допускать её до тайных переговоров? Услышит лишнее... – Ей хочется побыть с мамой, – сказала на это хозяйка. – И даже если она услышит – что из того? Она немая, ничего никому не расскажет, а через экоре сама забудет. «Экоре» означало какой-то отрезок времени. Лида ещё не была уверена, какой. Но у неё укрепилось подозрение, что отсчёт времени великаны вели по метеорным дождям. Никогда раньше девушка не видела так часто падающих звёзд, и пару дней назад ей пришло в голову, что звездопады здесь регулярны. Однако проверить эту теорию она пока не успела. Рейдан перегнулся через стол и посмотрел на Лиду. Подозрительный взгляд серых глаз, казалось, пронзил её насквозь. – По тому, что я узнал о ней от тебя и от слуг, я понимаю, что она смышлёна для своего возраста, – задумчиво произнёс он. – Когда у неё атакэдер? – Не знаю, – растерялась Алькения. – Я же её недавно взяла к себе... – Странный ребёнок, – высказался Рейдан. – Ладно, это твоё дело. Что я передам господину? – Передашь, что на киэль я потратила много сил и что это моё последнее слово, – твёрдо заявила госпожа. – Доброй дороги. Рейдан пожал плечами и вышел прочь. У Лиды в душе вновь затеплился слабый лучик надежды. Она догадывалась, что что-то есть в её выражении лица и манерах, что отличает её от взрослых детей. Дело в том, что одна её приятельница, учившаяся на психиатра, в деталях рассказывала ей истории об отрезанных от общества людях, так и не вышедших из младенческого возраста. Лида прекрасно понимала, что такого типа можно узнать за версту. Вот и надеялась на противоположное – на то, что студентку, заключённую в детское, по местным меркам, тело, можно узнать среди малышей в песочнице. А ну как Рейдан это сделает? Знать бы ещё, что такое атакэдер. Кроме атак и дыр, ничего на ум не приходило.