Немая малышка

Лида только притворялась спящей, чтобы окончательно не довести до истерики и без того места себе не находившую Алькению. Едва сама великанша легла на соседнюю кровать и закуталась в одеяло, Лида широко открыла глаза. Чего-чего, а спать ей совсем не хотелось. На душе у неё было отвратительно. Зачем только Алькения взяла её с собой в Дженлер? Ведь именно здесь Рейдан спас ей жизнь, выпив предназначенную ей элглииру, и, скорее всего, поэтому Лида моментально осознала давно зарождавшееся чувство. Рассудок твердил ей, что она фактически ничего не знает об этом великане, и вновь и вновь она повторяла себе, что такая любовь на самом деле равносильна её страстной влюблённости в Брэда Питта, длившейся, помнится, два с лишним года, а потом незаметно и безболезненно угасшей. Но Лида понимала, что на этот раз всё не так, и переубеждать себя было бесполезно. Никогда она так не мучилась из-за безнадёжности своей любви – никогда. Да, надежды у неё было мало. Рейдан, хоть и видит, что она не совсем обычная, всё же считает её ребёнком. Ей с ним не поговорить. Ей даже, пожалуй, не следует очень часто улыбаться ему и показывать свою радость при его появлении. Ведь Рейдан может подумать, что она считает его за своего отца, а он уже, кстати, необычайно внимателен к Алькении... Девушку прошиб холодный пот. Если Рейдан женится на Алькении, то придётся Лиде убираться из золотистого замка. Ей захотелось встать и немножко пройтись по коридорам. Она была так взволнована, что заснуть ей хотелось всё меньше и меньше. В голову лезли всё более и более сумасбродные мысли. Не хватало ещё Лиде взяться ревновать к приёмной матери! В лучших традициях пошлых романов! На цыпочках, хотя голым ногам было холодно ступать по полу, Лида прокралась к двери. Дверь, к счастью, была закрыта на крючок, но не заперта. В коридоре было темно, словно в диковинной синей пещере. Лишь иногда из-под нескольких дверей виднелся свет, и жёлтые полосы на фоне тёмного пола казались неподвижными жёлтыми змейками. Холодные сквозняки пробирали до костей, но их завывания не было слышно. Будто бы Лиду окутал кокон из тишины. Уже и без того расшалившаяся фантазия девушки разыгралась ещё больше, хотя Лида надеялась, что прогулка по коридору её, напротив, успокоит. Простой белый геометрический орнамент на синих стенах представился Лиде чередой призраков. Сизо-белые длинные лица отделялись от стен, Лиде даже чудилось, что она слышит их гудящие голоса. Более того, она начала различать эти лица – вот похожая на Алькению девушка, вот рыцарь вроде Рейдана, вот бородач, напоминающий Эльгана... В какой-то момент девушку охватил такой ужас, что она поскорее бросилась назад. В комнате ей было тяжело, но не настолько. Но Лида ещё не могла толком ориентироваться в незнакомом коридоре, и дверь, которую она открыла, вела не в спальню для гостей, а на просторную площадку перед широкой лестницей. Внизу были слышны чьи-то шаги. Лида оценила ситуацию. Конечно, она ребёнок, и её не убьют, если она, скажем, подслушает государственные переговоры. Но, с другой стороны, есть и немало других неприятных наказаний... А если это не рыцари, обсуждающие тайные дела, а слуги, то будет очень стыдно перед Алькенией, если они водворят в комнату её дочку и сообщат, что она ночью ходила по замку. К счастью, на площадке были два занавешенных окна. Как молния, Лида бросилась к одному из них и спряталась за тяжёлой портьерой, чувствуя себя героиней пьесы. Шаги приближались, и стало слышно, что идущие разговаривают. Разговаривали они на каком-то странном, грубоватом языке – Лида вспомнила, что слышала уже такое наречие, когда Рейдан в кабинете Алькении произнёс непонятную фразу Эджертл грент, которая перепугала великаншу чуть ли не до смерти. И на этот раз одним из ночных бродяг оказался Рейдан. Говорил он с Эльганом и ещё с каким-то рыцарем, темноволосым и сухощавым. Лида еле дышала. Она поняла, что совещание у этих троих явно важное, иначе бы они не стали проводить его среди ночи, вдобавок разговаривая на другом языке. Кстати, любопытно, что это за язык... Тайный, для особой касты общества? Древний? Высокий, в отличие от певучего просторечия с преобладанием гласных? А может, просто иностранный, который мало кому известен? Когда, однако, все трое поднялись по лестнице и встали всего в паре метров от Лиды, лингвистические загадки перестали её интересовать. Девушка помнила, что от настороженного взгляда серых глаз Рейдана не укроется ничто. Она вцепилась в холодный подоконник, как утопающая в брёвнышко. У неё кружилась голова, она проклинала себя за то, что вышла в коридор. Что-то ей сейчас будет за то, что она подслушала? Да, она дитя малое, к тому же немое, то есть проболтаться никому не сможет... Взгляд Рейдана остановился на щели между портьерой и стеной. Портьеру слегка шевелил ветерок. Лида убедилась в том, что подкашивающиеся ноги – вовсе не литературная метафора. Но Рейдан, если даже и разглядел её, виду не подал и, как ни в чём не бывало, продолжал говорить с Эльганом и сухощавым. Через несколько минут они явно пришли к какому-то решению, потому что улыбнулись и пожали друг другу руки. Сухощавый спокойным деловым тоном произнёс несколько фраз, в которых неоднократно повторялось уже более чем знакомое Лиде слово киэль. Эльган и Рейдан кивнули. Они отступили на пару шагов от своего спутника и подняли руки. Между ними и сухощавым появилось нечто, напоминающее миниатюрный сизый торнадо. Нечто завертелось с сумасшедшей скоростью, а потом на глазах у потрясённой Лиды размоталось в две полупрозрачных ленты, которые потянулись к рукам сухощавого. Тот с улыбкой смотал обе ленты, учтиво попрощался на обычном великанском языке и растворился в воздухе. Лида поняла, что это была уплата киэль. За что рыцари платили, интересно? – Хороших тебе снов, – пожал Рейдану руку хозяин замка. – И тебе также, – слегка поклонился Рейдан. Лида знала, что это в высшей степени неразумно, но она не могла оторвать от него глаз. И что-то ей шептало, что, раз уж он всё равно её заметил, особой разницы нет... Он так и так не воспримет её всерьёз... Едва Эльган ушёл, Рейдан позвал одного из своих слуг и велел: – Будь так любезен, разбуди госпожу Алькению. Слуга поклонился: – Да, господин. Что я должен ей сказать? – Что её маленькая дочка чего-то испугалась среди ночи и отправилась одна гулять по коридорам, – ответил Рейдан (Лида похолодела). Слуга принадлежал к разряду тех, кто никогда не задаёт вопросов. Раз господину заблагорассудилось среди ночи пройтись по замку и раз уж так совпало, что господин наткнулся на дочку гостьи, значит, долг его, слуги – оповестить об этом саму уважаемую гостью. Он поклонился и засеменил к комнате Алькении. Тем временем Рейдан подошёл к портьере и вывел из-за неё покрасневшую от стыда и смущения Лиду. – Эслита, это было очень глупо с твоей стороны, – сквозь зубы сказал он. – Я вижу, почему Алькения не хотела везти тебя сюда. Такую пролазу... Ты понимаешь, чем могло кончиться для тебя это подслушивание? Тальтен мог тебя убить! Тальтеном, очевидно, звали сухощавого. У Лиды перехватило дыхание от мысли о том, что Рейдан за неё переживает... – И наша честь была бы запятнана пролитой кровью ребёнка! – заключил светловолосый рыцарь. Сердце Лиды упало. Всё эта пресловутая честь ордена Ветра! Провались она пропадом! Девушка почувствовала, как по её пылающим щекам снова заструились слёзы. Прибежала сонная, растерянная Алькения: – Эслита! Миленькая! Что с ней, Рейдан? Ах, что с ней? – Сам не знаю. Я вышел попить воды и увидел, как она ходит тут, всхлипывая, – Рейдан сумел даже притвориться таким же заспанным и ничего не понимающим. В душе Лиды вновь загорелась надежда: «Он меня не выдал. Он не сказал, что я подслушивала важный разговор... А ведь ему это ничего не стоило. Конечно, причиной всему его клятва не проливать детской крови, но всё же...» Алькения, ахая и вздыхая, подняла приёмную дочку на руки. Лида в последний раз перехватила взгляд Рейдана. Красноречивый взгляд. Так смотрит бизнесмен, приехавший на важное совещание и вынужденный сидеть с малолетним ребёнком коллеги. На следующее утро Алькения, боясь, как бы малышка опять не ушла в самовольное путешествие, оставила Лиду на попечении горничной в комнате. Горничной было строго приказано беречь девочку как зеницу ока. Молодая великанша явно тяготилась такой обязанностью. Она села в кресло, которое поставила, загородив дверь, и взялась за чтение. Лида, съев завтрак, скучающе смотрела по сторонам, пока вдруг не заметила, что шкаф в углу комнаты был вовсе не одёжным... Горничная, открыв дверцу, взяла оттуда новую книгу... Книгу! Лида подбежала к шкафу сама. Да! На полках стояли рядами книжки в разноцветных переплётах. В восторге девушка вынула наугад одну из них, которая была потоньше. Покосилась на горничную. Та не обращала ни на что внимания, сама увлечённая чтением. Лида провела пальцем по золотому тиснению, ещё не веря неожиданной удаче. Шанс выучить письменную речь! Шанс показать всем – и Рейдану, – что она не дитя неразумное! Девушка вывалила на пол штук десять книжек. Её невольная воспитательница по-прежнему показывала, что придерживается принципа «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало». Горничной-читательнице явно было всё равно, какой разгром устроит маленькая непоседливая гостья, если она не будет реветь и убегать из комнаты невесть куда. Открыв первую взятую книжку и достав из сундучка свой набор для рисования, Лида приготовилась к расшифровыванию великанских рун.