Немая малышка

Они прошли через ещё несколько просторных залов и ярко освещённых коридоров. Умельцы были везде: сновали взад-вперёд с книгами под мышками, сидели на скамьях и болтали, напряжённо строчили что-то за письменными столами. Их оказалось даже очень много. Совсем не горстка Избранных Гениев, которую представляла себе Лида. Девушка задумалась: какую же роль играет эта толпа в жизни ордена Ветра? Не может быть, чтобы они жили обособленно. Одному слегка помешанному волшебнику, ну нескольким, можно ещё сдавать в аренду подвал и не обращать на это внимания. Но такая куча народу! Целый городок! Неужели они с рыцарями Эльгана сосуществуют без всякого влияния друг на друга, как в параллельных мирах? Лиде слабо в это верилось. Хотя, конечно, она ещё отнюдь не полностью разбиралась в менталитете великанов. Оласиан остановился возле высокой двери с великолепной росписью. Он пробормотал какое-то слово, и дверь внезапно распахнулась. – Вот. Проходите, милые дамы, – и волшебник галантно пропустил спутниц вперёд. За дверью находилась чудесная оранжерея. Пышные цветы всех форм и размеров, ползучие лианы, пёстрые деревья, гнущиеся под тяжестью плодов… И в отличие от земных ботанических садов – никакой духоты! Свежайший воздух, наполненный пряными ароматами. Здесь было бы всё очаровательно… Если бы не бродившие кругами карлики. Хотя они были примерно одного роста с ней, Лида могла назвать их только так. На обычных людей они не были похожи ни капельки! Вид их внушал кошмарное отвращение, даже почти заглушавшее жалость. Судя по всему, делились они на два вида. Одни были повыше, худые, нескладные, похожие на плохо скрепленные фигурки из конструктора. Их тупые, лишённые всякого чувства глаза дополняли иллюзию. Лишь брошенный одному из них Оласианом фрукт вызвал всплеск вялого интереса. Но эти-то, по крайней мере, были равнодушны к судьбе. Другие – и их было немного больше – выглядели ещё страшнее, потому что в их глазах виднелось понимание собственной ущербности и обречённости. Эти карлики были, напротив, не выше полутора метров, толстые, краснолицые, но гораздо более подвижные, чем собратья по несчастью, и потому напоминавшие мячики. Алькения едва не лишилась чувств. Да и Лиде стало тошно. – Мы лечим их, пытаясь вызвать атакэдер, – тихо растолковал Оласиан. – Это порой получается, но редко. Вот и оставляем тут… тут хоть за ними смотрят, хорошо обращаются… Симпатичная рыжая великанша – какой нормальной она показалась Лиде! – вышла к посетителям, держа за руку улыбающуюся пухленькую девочку. Девочка явно была из второй категории карликов. – Вериема, позволь представить тебе Алькению и её дочь Эслиту, – поклонился Оласиан великанше, добавив тихо, что Эслита немая. – Это Вериема, она заведует приютом. И Акената, наша воспитанница. Великанша кивнула в знак приветствия и поспешила поделиться с начальником радостной новостью: – Видите? Открытая тобой, Оласиан, травка бесподобна! Акенате легче! Я думаю, через два-три экоре у неё будет праздничек. А ещё недавно мы не могли и надеяться. – Вот и замечательно! – впервые бесстрастный Оласиан явно обрадовался. – Ну, Акената, детка, поздравляю! – Спасибо, дядя, – смущённо пропищала карлица. – Я так хочу поскорее замуж выйти! Несмотря на всю серьёзность ситуации, Лида едва сдержалась, чтобы не прыснуть. Но если волшебник испытывал похожее ощущение, он очень ловко его скрыл и без всякой насмешки сказал: – Это отлично, Акената. У меня как раз есть приятель из замка Верлдес, желающий найти жену. Мне кажется, он очень тебе подойдёт. Вы просто созданы друг для друга! – Он рыцарь? – мечтательно спросила Акената. – Нет, он не настолько аристократ. Воевода народного ополчения. Храбрец, каких поискать! Бедная воспитанница счастливо засмеялась и захлопала в ладоши. Позже они сидели в отдельной маленькой комнате Вериемы, и заведующая подробно рассказывала о подопечных: – Есть две причины, по которым ребёнка может постигнуть такой рок. Нарушения в мозгу, или же неполадки вне его, в крови. В первом случае, конечно, и тело тоже страдает, но не в такой степени... Хуже то, что дети постепенно превращаются в ничего не соображающих дебилов; да вы их видели. И спасти таких нам никак не удаётся. Только одного пока что вытащили, Эмертана... он так и остался на редкость тупым, но хоть стал зрелым и более-менее приспособленным к самостоятельной жизни. Вериема тяжко вздохнула: – А во втором случае ум остаётся почти таким же ясным. С этими воспитанниками нам одновременно и легче, и сложнее. С одной стороны, нет трудностей с убеждением их, скажем, принять отвар или рано лечь спать... Но с другой – сердце разрывается, когда они окружают тебя и слезно просят себе поскорей атакэдер. Вот хоть эта Акената. Пять арзэкоре у нас промучилась, бедняжка, всё изводилась, что замуж выйти не может. – И что, моя Эслита тоже... тоже должна будет жить здесь? – дрогнувшим голосом спросила Алькения, крепко прижав к себе приёмную дочку. – Твоя Эслита? – поразилась Вериема. – У неё не виден атакэдер, до сих пор, – шёпотом разъяснил ей Оласиан. – Никогда бы не подумала, – заявила на это рыжая великанша. – Дети, которым суждено попасть в наш приют, очень рано начинают отличаться от других. В этом есть своя польза: их к нам привозят ещё задолго до положенного времени взросления, и мы иногда успеваем сделать так, что ребёнок не теряет ни единого арзэкоре жизни. Взять хотя бы... Однако я отвлекаюсь. Алькения, твоей дочке такое уродство совершенно точно не грозит. Она уже сейчас была бы худая, туповатая, вялая, или же, наоборот, полная, одышливая и краснощёкая. Ни того, ни другого за ней не наблюдается. – Я ошибся с её сроками взросления? – второй раз на словно вытесанном из мрамора лице старшего Умельца отразились эмоции. Но на этот раз это был страх, страх ошибиться и уронить свой авторитет. Лида почти читала его мысли. «Неужели я, начальник над Умельцами, настолько постарел?» – Ты никогда не ошибаешься, – твёрдо сказала Вериема. Алькения растерянно переводила взгляд с неё на Оласиана и обратно. – А м-может, чисто ради осторожности, Эслите на всякий случай попить ваших отваров? – Что ты, что ты! – перепугалась Вериема. – Неизвестно, как эти отвары могут подействовать на здорового ребёнка. У нас отдельные лекарства для умственно отсталых и отдельные для телесно недоразвитых, но нет ни единого средства помочь нормальной девочке, которая как будто просто не желает взрослеть. «Тоже мне, нашли фем-версию Питера Пэна», – угрюмо подумала Лида. Не желает взрослеть, скажите пожалуйста! Она желает нормально физически развиваться по человеческим законам, превращаясь из семнадцатилетней в восемнадцати-, девятнадцати-, двадцатилетнюю и так далее. Хорошо хоть, что Вериема не согласилась дать ей отваров. С неизвестными великанскими зельями, того и гляди, козлёночком станешь. У Алькении, однако, был такой убитый вид, что Вериема сжалилась: – Ну, так и быть, ладно. Оставь её здесь до завтрашнего дня, я вместе с помощниками попробую её осмотреть. – А маскарад? – огорчилась Алькения. – Малышка так хочет на маскарад! – Бал начнётся в середине дня, – рассмеялась Вериема. – Я уверена, что приведу её наверх с утра. Но, в крайнем случае, костюм-то всё равно у нас, ведь так? Лида удивилась, откуда Вериема знает, что её костюм шьют Умельцы. Вроде Оласиан об этом не упоминал. Или Умельцы телепаты?.. Но следующая фраза Алькении всё объяснила: – Да, конечно, к кому же, как не к вам, обращаются, если Эльган неожиданно закатывает бал? – Вот всё и устроилось. Я тогда обследую маленькую Эслиту, и, если с ней что-то серьёзно не так, попробую её полечить. Завтра я переодену её в костюмчик и спокойно отведу к тебе. Можешь не переживать. Названая мать Лиды всё же колебалась: – А мне нельзя присутствовать при дочкином осмотре? – Лучше бы нет, – деликатно ответила Вериема. – Говорю, не беспокойся, мы её тут не съедим. Если мы как-то её подлечим, я завтра договорюсь с тобой о киэль. Но за один осмотр я ничего не беру. – Ох, тогда, может, вы попробуете сделать что-нибудь с её немотой? – в глазах Алькении блеснула надежда. Лида радостно улыбнулась. – Попробуем, но я ничего не обещаю. Так и получилось, что вскоре после этого Алькения собралась наверх, попрощалась с Лидой, как будто расставалась с ней на две недели, и строго велела вести себя хорошо и слушаться госпожу Вериему. Лида охотно кивала в ответ на все наставления: её занимала лишь мысль о том, что ей сейчас могут по-настоящему помочь.