Немая малышка

И Алькения, и Лида более-менее успокоились, лишь когда Алькения вбежала в гостевую комнату и заперла за собой дверь. Потом великанша, опустив девушку на пол, устало выдохнула и рухнула на кровать. – Ой, малышка, я, наверно, полежу, – слабо прошептала она. – Ты тоже подремли. Или поиграй, если хочешь, только потише. Она натянула одеяло до самого носа и прикрыла глаза. А Лиде это было только на руку. Алькения спит, все остальные жители замка дерутся в зале или, может, тоже по комнатам попрятались, а значит, открыт доступ к книжному шкафу и «Сказанию о Каорене и Эриане». Можно пойти и порасшифровывать великанскую письменность! Однако легко сказать! Когда Лида хотела встать и подойти к шкафу, она обнаружила, что ноги её не слушаются – так они сильно тряслись. Сердце билось очень быстро, как будто судорожно, и побаливало, дыхание никак не желало прийти в норму, а ещё мучило неприятное осознание того, что Рейдан сейчас там, внизу, в гуще драки. Что, если на этот раз жертвой станет он? И ведь он во второй уже раз спас ей жизнь. Неужели она никогда его не сможет поблагодарить? Слёзы сами собой полились из глаз, и Лида даже не пыталась их вытереть – только старалась не всхлипывать слишком громко, чтобы не пугать и так уже перенервничавшую Алькению. От плача стало чуточку легче. Да и дрожь во всём теле постепенно унялась. Тем не менее, настроение оставалось отвратительным. Всё было сумрачно и тихо, и Лиде казалось несправедливым, что на верхних этажах так спокойно, в то время как внизу яростно борются волшебники… Впервые за долгие недели девушке по-настоящему горячо захотелось сию секунду проснуться дома. В уютной ли питерской квартирке с видом на шумный Лиговский проспект, в старом ли загородном домике, где сладко пахло смолой и слышалось ворчанье ёжиков, в комнатке ли бостонского общежития, где на окне стояли яркие орхидеи Китти и вечно гремел хард-рок из динамиков ноутбука Виктории… Неважно. Главное – дома, дома… Проснуться, узнать, что приключения в мире великанов были сумбурным сном. Но тут же размечтавшаяся девушка осеклась. Она поняла, что вовсе не хочет, чтобы весь этот мир оказался сном. Как-никак она к нему привязалась. Милые, заботливые Алькения и Зарита, Глэрид со своей палочкой-единорогом и песочными крепостями… И Рейдан – отважный, всегда хладнокровный, с пронзительными серыми глазами… Нет, он не погибнет этим вечером. Просто невозможно, чтобы он погиб! «В любом случае сидением на полу ты никому, и Рейдану в том числе, не поможешь, – твёрдо сказала себе Лида. – Марш читать про Каорена и Эриану!» Она, ещё слегка пошатываясь, подошла к шкафу и тихонько приоткрыла дверцу. Да, вот она, знакомая книжка – алая обложка, золотые узоры. Из драгоценной коробки с набором для рисования Лида, стараясь не глядеть на переливающиеся волшебные шарики, достала переписанные со страниц «Сказания» руны. Несколько минут она тупо глядела на них: они казались ей совершенно разными узорами, ничего не означающими. Но ведь, по крайней мере, имя Каорена в обеих надписах должно было повторяться! «Рассуждай логически, – мысленно велела себе девушка. – Это вовсе не человечий язык. Система письма, равно как и грамматика, здесь может быть какой угодно. Имена собственные, безусловно – твоя практически единственная надежда. Но как они пишутся, неизвестно. Значит, высматривай любое, ну абсолютно любое сходство между этими надписями. Потом проверишь свои предположения – миниатюр и подписей в книге, к счастью, полным-полно». Она склонилась над перерисованными значками, пытаясь понять, где же в них скрыто имя главного героя. Ага, вот эта руна похожа на лист каштана, она встречается в обеих надписях... но несколько раз. Может, вот эта – которая смахивает на солнце? Нет, во второй надписи не она, а только похожая на неё. «Если я с этой мурой справлюсь, – промелькнуло у Лиды в голове, – мне дома можно будет без экзаменов переводиться на филфак. Магнитометрия и геодинамика мне пока что помогли мало, а вот всё то, что жужжали мне Олька в Питере и Китти в Бостоне про лингвистические исследования...» Но даже воспоминания о подругах-лингвистках были чисто моральной поддержкой. Руны, иероглифы, пиктограммы – как их ни называй, всё едино! – не желали складываться ни во что осмысленное. Лида очень сильно пожалела, что мало слушала болтовню одной из подруг, Оли, про древнеегипетский язык. У них там как-то было хитро... Вроде иероглифы условно обозначали то, что изображали, но были у них и другие значения, а если прибавить к ним новые знаки, так совсем третьи... Голова разболелась вконец. «Спокойствие! – девушка слегка потёрла руками виски. – Если тут всё как у этих египтян, какой значок может обозначать Каорена? Человечек? Но человечка я в этих надписях не вижу. Что ещё? Ветер? Не представляю, как можно изобразить ветер... как-то, должно быть, можно. Какой-нибудь спиралькой... Однако здесь ничего такого, кажется, нет. Ага! Вот! Лутейн! Он же с лутейнами дружил!» И в обеих надписях действительно сверху была подрисована миниатюрная пташечка (только головка, клювик да крылья), которую можно было при богатом воображении принять за лутейна. Рядом с этой пташечкой Лида вскоре разглядела и другие повторявшиеся знаки: волнистую черту (ага, вот, наверно, и ветер!), маленькие прямые чёрточки и нечто вроде снежинки или цветка. Девушка расцвела от счастья и тут же выписала эту комбинацию на новый лист в наборе для рисования, решив завести и нечто вроде словаря иероглифов. Словарик устной речи-то у неё был, и долгое время она без него не обходилась, пока поневоле не привыкла к звучанию местного языка. С видом Франсуа Шампольона и Бедржиха Грозного (типа, который расшифровал, по словам Оли, ещё какой-то там допотопный язык*) в одном лице, радостная Лида, сняв башмачки, чтобы не разбудить Алькению, закружилась по комнате. Первая зацепка найдена! Подумать только! Теперь Алькения проснётся, чтобы увидеть, как её приёмная дочка совершенно самостоятельно пишет... Но, когда Лида успокоилась и снова взялась за работу, оказалось, что не всё так уж просто. Да, имя Каорена вроде бы вычленить было можно, но в остальном оставалось опять лишь тыкаться наобум. Какая жалость, что у великанов не было нормального алфавита – было бы гораздо легче... Однако лёгкая дешифровка таких штук существует, видно, только в детективах. Помнится, Лида зачитывалась «Пляшущими человечками» Конан Дойла и уверяла всех, что она и не такой шифр бы расколола. Ну, вот шифр. И с какого хоть боку к нему подступиться? «О-о-оля-а-а-а! – мысленно воззвала Лида, словно у неё вдруг появилась возможность телепатически связаться с родным миром. – Выруча-а-а-ай!» Разумеется, за этим ничего не воспоследовало. А от письменности великанов у девушки начало рябить в глазах. После ещё часа бесплодных гаданий Лида решила сделать перерыв. Она, беря пример с Алькении, немного подремала. Затем задумалась: можно ли выглянуть за дверь и проверить, что творится? Кончилась ли битва? И если кончилась, то чем? И что их ждёт дальше? В итоге выглядывать Лида побоялась. Мало ли что, кто их знает, эти заклятья... Правда, чем бы ей ещё заняться, она понятия не имела. Спать ей, несмотря на усталость, не очень хотелось. Как-то безопаснее она себя чувствовала с открытыми глазами. Бесцельно побродив взад-вперёд, Лида опять взяла «Сказание о Каорене и Эриане». Читать пока не удаётся, что ж, можно повнимательнее порассматривать миниатюры. Нарисованы они были действительно великолепно, не зря Алькения так расхваливала мастера Денгиоля. По иллюстрациям, вероятно, удастся хоть как-то проследить нить сюжета и узнать, чем же закончилась история с Эрианой. Это может здорово помочь и с пониманием политической ситуации в этом загадочном Дженлере, и с дальнейшей расшифровкой письма великанов. __________________________ * Чех Бедржих Грозный в 1915 году расшифровал письменность хеттского языка.