Немая малышка

Одежду, игрушки и набор для рисования Алькения кое-как запихнула в один сундучок. Лида успела незаметно засунуть туда же «Сказание о Каорене и Эриане», прежде чем великанша закрыла сундучок на ключ и положила ключ к себе. Взяв Лиду за руку, а свободной рукой подхватив сундучок, великанша распахнула двери и побежала к главной лестнице. Внизу, у выхода, уже стояли два незнакомых рыцаря, поглаживавшие дрожащих от испуга единорогов Алькении. Единороги были уже запряжены, карета готова. – Кемиэн, – представился один из рыцарей, помогая даме войти в карету. – Ледженис, – представился второй, усаживая туда Лиду и кладя на пол сундучок. – Эльган и Рейдан приказали вас сопровождать. – Благ-годарю, – стуча зубами, еле вымолвила Алькения. На светские церемонии времени не было. Шум, доносившийся со стороны подвалов Умельцев, становился громче и громче, и от рельефа, маскировавшего вход в них, летели клубы едкого дыма. Рыцари прыгнули в карету, захлопнули дверцы и одновременно рявкнули: – Бегите! Это было сказано, разумеется, в адрес единорогов – Лида давно знала, что эти животные в упряжи слушаются голосовых команд и не нуждаются в хлысте кучера. Хотя сейчас приказ был излишним – как только пассажиров вне кареты не осталось, единороги немедленно рванули прочь от пожара. Лида едва успела заметить, что ужасный град и магическая граница исчезли, как и предсказывал Рейдан. Карета с лёгкостью пронеслась через ворота. Так и осталось непонятным, вышибли ли их единороги или предусмотрительно распахнули заранее рыцари. – Что там, – Алькения указала трясущейся рукой назад, – очень всё серьёзно? – Да, – не стал увиливать Кемиэн. – Огонь – такая стихия… с ней не шутят… Нас с Ледженисом и отослали потому, что я самый старый, а он самый юный. Остальные все бьются. Лида пригляделась к нему, как прежде к Оласиану. Выглядел рыжеволосый усатый рыцарь ну точно не старше тридцати пяти. Как же тут всё-таки определяют возраст? Разве что и у Кемиэна, и у старшего Умельца была в глазах какая-то печальная отрешённость. Или это уже следствие преклонного возраста, а не признак его наступления? Девушка повернулась в другую сторону – к сидевшему рядом с ней Ледженису. По нему ни капельки не было заметно, что он хотя бы на экоре моложе соратника. Лишь опять же по выражению лица, быть может, это и выясняли окружающие… Кемиэн сидел недвижно, глядя в пространство, и на его лице застыло решительное выражение воина, знающего, что идёт на неравный бой. А Ледженис постоянно вертелся, высовывался в окна, иногда даже украдкой улыбался. Не нужно было быть волшебником, чтобы понять, что он думает: «Ура! Такое захватывающее приключение!» Лида ещё не успела забыть, как с точно такими же блестящими глазами её бостонский однокурсник Нэйтан высматривал злополучный ураган «Эрин» ещё до того, как в Массачусетсе официально подняли тревогу… Внезапно стенку кареты сзади прошил ослепительно сверкнувший ярко-красный луч (и Лиде некстати вспомнились советские газеты, о которых говорила в школе то ли историчка, то ли литераторша*). Алькения, совсем утратив над собой контроль, истерически завизжала, Ледженис сдёрнул Лиду с сиденья, чтобы убрать с пути луча. Кемиэн же медленно, чуть ли не лениво взмахнул рукой, и словно на миг блеснувшее в воздухе серебряное лезвие перерезало луч. – Погоня, – сухо сказал Кемиэн. – Алькения, прекрати орать. В его жёстком тоне было что-то такое, от чего захлёбывавшаяся криком великанша успокоилась. Ледженис похлопал её по плечу, а Лида забралась к ней на колени. Тяжело дышавшая Алькения крепко прижала названую дочь к себе. – Ещё быстрей! – крикнул Кемиэн единорогам. А Ледженис поднял руки, напрягся, и через несколько секунд карета стала будто бы обита изнутри обоями. Но враз почувствовавшая себя тёртым калачом Лида без труда узнала золотистый защитный барьер. Да, охрану им отрядили неплохую. Оставалось только надеяться, что у Умельцев не припрятано в запасе какой-нибудь пакости вроде тех градин. Пакости, которая бы этот барьер пробивала. Единороги теперь неслись как ветер. Это ощущалось даже внутри кареты. Иногда все подскакивали до потолка, потому что карета проезжала по крупным камням или через неглубокую речку. На крутых поворотах она практически ложилась на один бок. Лида чувствовала себя странно. Может, похоже на ощущения Кемиэна. У неё было мало надежд на то, что они ускользнут от опытных Умельцев, и именно поэтому она, в отличие от Алькении, не паниковала. Зачем визжать и дрожать? Всё равно не спасёшься. Девушка только закрыла глаза и надеялась, что всё произойдёт быстро. Хоть бы Рейдан в Дженлере смог спастись… Тут Алькения почти нормальным голосом вдруг поинтересовалась: – А зачем Умельцы за нами гонятся? Какой им резон нас ловить? Или они ставят целью перебить весь орден? Лида даже глаза открыла от удивления. Действительно любопытно! И как такая простая мысль не пришла на ум ей самой? – Да нет, они же, в конце концов, не кровавые гурумбы, – хмуро покачал головой Кемиэн. – То, что за нами погоня, означает лишь одно: наше руководство продержалось там немногим дольше нас. Иными словами, Умельцы преследуют – или думают, что преследуют – не нас, а Эльгана и его ближайших подручных. – Понятно, – горько вздохнула великанша. И Лиде тоже стало не по себе. Значит, вот оно как! Вот почему Эльган и Рейдан так хлопотали об отъезде гостий. И дали им в сопровождающие самых относительно ненужных членов ордена – старика и зелёного юнца. Карета Алькении, видимо, должна отвлечь Умельцев. Они сейчас пуляют в неё заклинаниями и не знают, что на самом деле в ней сидят двое рядовых рыцарей и ни в чём не повинные девушки… Сердце девушки больно заныло. Ужасно было, когда Рейдан считал её бесполезной, но в сто раз было хуже знать, что на самом деле он готовил её с Алькенией на пушечное мясо. «Может, это случайно так получилось… может, он не предвидел, что так получится…» – из последних сил выдумывала она оправдания. Но на почти подсознательном уровне она понимала, что Рейдан не был бы правой рукой главы ордена, если бы не обладал хорошими стратегическими способностями. Однако ведь всем свойственно ошибаться… Карета мчалась по лесным дорогам, слышался стук ветвей о её крышу. Частенько слой золотистого дыма колебался, и Лида была уверена, что это заклятья Умельцев пытаются его пробить. Но больше ничего зловредного внутрь не проникло. Может, преследователи были далеко, а чары ослабевали на расстоянии. А может – кто разберёт? – Умельцы поняли, чья это карета, и стреляли так, для порядка. Или для того, чтобы напугать Эльгана – Лида не забыла о своём недавнем открытии и почти не сомневалась, что Эльган хоть немножко-то переживает за судьбу своей бывшей… или даже не бывшей… По мере удаления от Дженлера защитный туман колебался всё реже и реже. И вот Лида осознала, что уже давно его плёнка гладкая и неподвижная. Рыцари тоже заметно расслабились. – Единороги замучились. Сделаем привал, – объявил Кемиэн, и вместе с Ледженисом они мигом сняли защиту и открыли дверцы остановившейся кареты. Вокруг шумел золотистый лес, на ветвях сверху висели знакомые уже Лиде жёлтые яблоки – правда, судя по всему, они уже перезрели: яркий канареечный оттенок сменился рыжеватым, а кое-где и буроватым. Ну логично. Почему это в Карндоле не может быть смены времён года? Пока рыцари отпаивали Алькению взятой с собой водой и раскладывали еду для перекуса, Лида, заинтригованная мыслью о наступлении местной осени, осматривалась кругом. Да… да, пожалуй, что-то изменилось. Не было видно ни одного гриба (хотя, может, это были особенности природы этого района, или же здесь грибники побывали). Лиловые стволы стали прочнее: Лиде только с пятой попытки удалось пробить их подобранным острым камушком. А у пролетавших там и сям лутейнов мех определённо был гуще, чем во время последней прогулки Лиды по лесу, когда она вблизи наблюдала этих недоптеродактилей. Природа, вне всякого сомнения, готовилась к приближению холодов. Лида задумалась, до какой же степени здесь бывает холодно. Может, как минимум бывает около нуля? Или, наоборот, зимы у великанов просто антарктические?.. Но в одёжных шкафах Лида не видела ничего особо мехового. Впрочем, где гарантия, что зимой местное население не сидит безвылазно по домам или не защищается от морозов чарами? А сколько длится зима? И сколько тут вообще сезонов? Задумавшись об особенностях карндольского календаря, девушка забыла, что вообще вокруг делается, и подскочила от неожиданности, услышав: – Эслита! Иди, покушай. Алькения и рыцари сидели возле разостланного на земле полотна, на котором и был накрыт обед. Поняв, что после всех нервов она жутко проголодалась, Лида не заставила Алькению повторять дважды. – Жалко, кашки для тебя взять не успели, – огорчённо сказала великанша. – Ну ничего, от муреаки и свежих ютеров тебе, думаю, вреда не будет, – и она пододвинула к обрадованной Лиде две миски. В одной лежало что-то, видом своим напоминавшее жаркое под грибным соусом, а другая была наполнена уже знакомыми девушке зелёными пластиками со вкусом редиски. Муреака оказалась изумительно вкусной, хотя похожа была на самом деле не на мясо, а на зерновой хлеб с каким-то кисло-сладким вареньем. В сочетании с ютерами она была просто восхитительна, и редко пробовавшая нормальную, не разжиженную еду Лида долгое время ела, не замечая почти ничего вокруг. – Счастливые дети! – с улыбкой воскликнула Алькения. – Такой аппетит! А мне после пережитого кусок в горло не лезет. Единороги щипали кору с деревьев, свежий ветерок лохматил волосы Лиды, терпкий аромат ютеров витал в воздухе, и всё было таким мирным и безмятежным, словно дикая скачка просто кому-то приснилась, а рыцари и Алькения с Лидой выехали в лес на пикник. Идиллия продержалась недолго. За деревьями послышался шум, и из-за них вылетели на покрытых пеной единорогах Эльган, Рейдан и ещё несколько человек из ордена Ветра. ___________________ * Лида, скорее всего, вспомнила конкретно фразу «пока блистающий меч правосудия не сверкнул над ним красным лучом». Это цитата из газетной заметки в «Собачьем сердце» Булгакова.