По следам Воробья 6

Тейс автор
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Overwatch

Пэйринг и персонажи:
Гэндзи Шимада, Габриэль Рейес, Бригитта Линдхольм, Торбьорн Линдхольм, Ана Амари, Габриэль Адаве, Лена Окстон, Афина, Фио, Оливия Коломар, Хандзо Шимада
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 75 страниц, 10 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Диссоциативное расстройство идентичности Киборги Отклонения от канона Потеря памяти Сиблинги Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
Взрыв штаба Овервотч. Сотни убитых и раненых, десятки пропавших без вести, среди которых оказался и Гэндзи Шимада, более известный по позывному "Воробей". Спустя две недели в швейцарской деревеньке просыпается киборг без единого воспоминания о себе. Теперь Кэзуки предстоит разобраться в собственном прошлом, чтобы ответить на многие вопросы: почему за ним охотится Коготь, что случилось с его старшим братом и кто та женщина, сохранившая ему жизнь?

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Данная работа объединяет мои идеи из нынче замороженных работ "Полет Воробья" и "По следам дракона".

Глава 8. Ответы кроятся в этих стенах

16 января 2020, 13:04
Примечания:
Прошу прощения за долгое ожидание главы. Приятного прочтения
Наручники. Поначалу они сковывают руки Кэзуки толстыми браслетами, но прямо на глазах киборга покрываются ржавчиной. Когда краткая цепь становится совсем слабой, он пробует кратко дёрнуть ее в стороны, и браслеты разламываются пополам — остается лишь стряхнуть бесполезный металл. Но Кэзуки не успевает этого сделать. Раздаётся яростный рев: его поглощает огромный синий волк. Киборг чувствует жар огня на своем лице. Он инстинктивно отпрыгивает назад но, споткнувшись, падает в густую бледно-зелёную жидкость. Толстые путы тут же проворно обхватывают его руки и ноги. Они пробивают плоть, заползают под кожу и неспешно скользят по венам и артериям. Пульсация змей-проводков подстраивается под бешеный ритм его собственного сердца. Кэзуки с ужасом осознает, что готов сдаться под их контроль. Барахтаясь, он пытается стряхнуть паразитов с себя. Легкие жжёт от недостатка кислорода, голова наливается свинцом. Когда Кэзуки почти отчаивается спастись, под самой поверхностью вдруг появляется рука в белых медицинских перчатках. Он протягивает свою, и крепкие женские пальцы обхватывают его за кисть, одним рывком вытаскивая из ловушки. Разглядеть свою спасительницу Кэзуки не успел. Звук знакомого голоса разбил хрупкий образ на тысячи кусков. Осколки обрызгали его с головы до ног, и когда один из них больно впился киборгу в грудь, он проснулся.  — Мы заходим на посадку, — раздался голос Лены. Кэзуки медленно разлепил глаза. Яркий свет в челноке тут же заставил его зажмуриться обратно. Цветовые круги вспыхивали и погасали под веками, складываясь в образы из только что увиденного сна. Детали забывались быстрее, чем киборг успевал их жадно ухватить. До боли знакомые черты лица женщины расплылись в сплошное месиво. Кэзуки смог вспомнить мягкое алое сияние вокруг изящного силуэта, медицинский халат — и больше ничего. Киборг не сомневался, что только что увиденный сон имел элементы из его воспоминаний, но нужно было отделить настоящее от плодов его же воображения. Призрачного волка и змей под кожей он тут же записал к фантастике, но задумался над наручниками и женщиной в конце сна. Может ли она оказаться врачом, спасшей когда-то Кэзуки жизнь? Вполне. И если киборгу достаточно повезёт, он, возможно, найдёт ее среди медиков Овервотч. Мысли о организации невольно заставили его приоткрыть сомкнутые глаза. Большая часть пассажиров челнока, проспавшая весь полет, теперь сонно зевала и разминала конечности. По мере наблюдения за ними Кэзуки и сам почувствовал, насколько затекла его спина, а шею при первом же движении прошила неприятная колкая боль. Что ж, по крайней мере, они уже почти на базе. Челнок слегка тряхнуло при приземлении. — Добро пожаловать в Вену, — бодро сообщила Лена. — Местное время — 6 часов 55 минут, температура воздуха — 5 градусов по Цельсию. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию и так далее и тому подобное. Среди агентов пробежался лёгкий смешок в ответ на шутку пилота. Едва открылись двери челнока, и внутрь проникла приятная прохлада, как пассажиры, негромко переговариваясь, поспешили выбраться наружу. Кэзуки пропустил их вперед и вышел одним из последних. Ангар 01 представлял из себя поистине массивное помещение: при необходимости, сюда спокойно поместилось бы с дюжину таких же челноков, так тот, на котором они прилетели. Помимо разметочных полос однообразную серость пола разбавлял огромный символ, и если бы не цветовая гамма, киборг вряд ли разглядел бы в нем эмблему Овервотч. Открывшиеся для приёма их челнока ворота ангара стали медленно закрываться, отрезая от Кэзуки прохладный ветер и вечернее небо. Несмотря на все его размеры, сейчас ангар был почти пуст. Крупный челнок, почти в полтора больше OW-007, одиноко пристроился у дальней стены, и у Кэзуки сложилось впечатление, что на нем давно никто не летал. Другой же челнок, помельче, выглядел, мягко говоря, повреждённым: разбито лобовое стекло, корпус от хвоста до крыла прошили снаряды, мощный удар оставил на боку значительные вмятины. Кэзуки мало понимал в кораблях, но даже ему казалось чудом, что этот смог долететь до базы в таком состоянии. Челнок окружила толпа механиков и рабочие омники; несколько из них по приземлению направились обслуживать OW-007. Большинство пассажиров челнока направилось внутрь самой базы. Синг обернулся и взмахом руки предложил Кэзуки пойти с ними. Киборг сделал шаг вперед, однако заметив, как Лена идёт навстречу одному из механиков, помедлил и последовал за ней. — Что произошло? — спросила Лена, кивком указывая на повреждённый челнок. — И почему так мало кораблей в ангаре? — Попал в конфликт в Берлине, — кратко объяснил ей парень, поправляя голубую кепку на голове. — Несколько малых объектов Овервотч в Европе было атаковано; многие пилоты и оперативники сейчас там. Лена нахмурилась — ее лицо приобрело выражение тревожной задумчивости. — А командир Рейес? — вступил в разговор Кэзуки. Механик кратко оглядел киборга, но его взгляд не зацепился ни за протезы, ни за скрытое маской лицо. Аналогичную реакцию — а точнее, ее отсутствие, проявили агенты Овервотч в челноке. Кто знает, быть может, киборги здесь не так редки? Внимание, которое Кэзуки привлекал к себе на улицах Цюриха, напрягало, и такая смена обстановки ему была бы очень по душе. — Командир на базе, — ответил механик. — Спасибо. Не будем тебя задерживать, — поблагодарила его Лена. Парень кивнул в ответ и, подозвав к себе одного из рабочих роботов, поспешил к OW-007. Эмоции на лице Лены возникали одна за другой. Новость о нападениях на Овервотч вызвала у нее искреннее беспокойство, даже тревогу. Кэзуки ничего подобного не ощущал — грубо говоря, ему было все равно — и где-то внутри его упрекал голос совести. Киборг подался вперед, собираясь выразить поддержку Лене, но она вдруг обернулась, и ее взгляд невольно заставил его замолчать. В темных зрачках девушки Кэзуки померещились огни: проблески мощной, но сдерживаемой глубоко внутри энергии. Несмотря на нахмуренные брови, они делали ее глаза больше и ярче, чем на самом деле, и излучали непоколебимую решимость. — Бывал раньше на австрийской базе? — спросила Лена. Кэзуки отрицательно покачал головой. — Если повезёт, застанем командира у него в кабинете. Мне тоже нужно с ним поговорить, так что я тебя провожу. С этими словами она круто развернулась и уверенным шагом направилась к двери ангара, ведущей, как предположил Кэзуки, во внутренние коридоры штаба. Даже в столь поздний час австрийская база кипела жизнью. Двое шли по лабиринту бело-синих стен, то и дело едва не врезаясь в спешащих куда-то людей. Многие приветливо здоровались с девушкой и останавливались для краткой беседы. То ли он здесь личность не слишком известная, то ли Воробей был тем еще затворником, но на Кэзуки практически не обращали внимания. — Здесь всегда так людно? — спросил он в какой-то момент. — Тебе это кажется людным? — рассмеялась Лена. — Тебе стоило быть здесь позавчера: в коридоре просто было не протолкнуться, переезд штаба, как никак. Стены из коробок в помещениях разбирают до сих пор. Хоть они шли только по коридору, никуда по дороге не заглядывая, Кэзуки с любопытством присматривался к боковым дверям и надписями возле них. Сперва они прошли мимо ряда ответвлений, ведущих в другие ангары и складские помещения, потом мимо зала заседаний, справочного отделения и исследовательского центра. Кэзуки прикинул в голове примерный размер базы и внутренне присвистнул: площадь была поистине масштабной. Интересно, сколько людей работают здесь каждый день? Был ли швейцарский штаб больше австрийского, и если да, то насколько? Наконец, в коридоре стали появляться кабинеты, подписанные именами управляющей верхушки. Большая часть из них Кэзуки была смутно знакома, словно он слышал их несколько раз мельком где-нибудь в новостях или на улице. Особенно сильно всколыхнула память табличка, гласящая «Капитан Соджорн». Киборг немного замедлился возле нее и провел пальцами по буквам. — Капитан Соджорн, — неожиданно для себя Кэзуки уловил в своём голосе беспокойство, — она была в штабе во время взрыва? Лена удивленно приподняла бровь, но увидев хмурую тревогу на лице киборга, приободряюще улыбнулась. — Да. Но с капитан все в порядке, она сейчас в больничном отсеке. Если захочешь, сможешь потом ее навестить. Кэзуки механически кивнул, все еще не до конца понимая, почему так забеспокоился о незнакомом себе человеке. «Незнакома она только для меня, — поправил себя киборг, — но не для Воробья». Хотя голос молчал с самого их разговора около кладбища, сейчас Кэзуки почти физически ощутил его присутствие где-то рядом. Словно Воробей на секунду выглянул из своего тёмного угла и вот-вот скроется обратно. — Приветствую, агенты, — вдруг раздалось откуда-то сбоку. Кэзуки едва не подпрыгнул на месте. Он завертел головой в поисках источника голоса. — Привет, Афина. — Лена скосила взгляд на Кэзуки с веселой усмешкой, но ничего не сказала. — Командир Рейес сейчас у себя? Механический женский голос ненадолго замолчал. — Он занят, но примет вас через несколько минут, — сообщила Афина. — Хорошо, спасибо. Лена встала, прислонившись к стене. Кэзуки неловко переступил с ноги на ногу, запоздало заволновавшись о предстоящем разговоре. Что он скажет командиру? Как тот отреагирует? Кэзуки понимал, что с его амнезией стал для Овервотч практически бесполезен, и очень вероятно, что киборга просто вышвырнут из штаба. «Не то чтобы у меня был особый выбор, — невесело подумал он. — Придется говорить правду». Долго водить окружающих за нос у него в любом случае не получится; Кэзуки был уверен, что Лена, явно хорошо знакомая с Воробьем, уже успела заметить разницу в их поведении. — Можно вопрос? — сказал он, повернув голову к Лене. — Давай. — Я кажусь тебе странным? Лена склонила голову набок. Кэзуки смотрел на нее вполне серьезно, хотя и не без смущения, и пилот задумчиво почесала щеку. — Не то чтобы странным, скорее немного другим. Ты не такой напряжённый, как раньше, и гораздо более общительный. Как по мне, это очень хорошо, — заключила она. — И, кстати, можно ответный вопрос? Кэзуки кивнул. — Чем обусловлены такие изменения? От очередной необходимости лгать Кэзуки спасла то ли Афина, то ли командир Рейес — во всяком случае, дверь в кабинет открылась. Лена поспешно вскочила и застыла в проходе, а Кэзуки встал рядом с ней. Белые стены кабинета занимали экраны с хаотичным потоком букв и картинок: отчёты, какие-то напоминания, видеозаписи на паузах. При появлении посетителей часть из них автоматически закрылась, сменившись заставками с эмблемой Овервотч. В первую очередь Кэзуки обратил внимание на правую стену с широким окном, выходящим во внутренний двор: пустынную тьму прорезали частые огни штаба, подсвечивая фигуры охранников на ночном обходе. Над окном висело несколько фотографий, составляющих практически единственные украшения кабинета. Некоторые из людей на них появлялись по несколько раз: широкоплечий блондин, ровесник Рейеса, с уверенной улыбкой на лице; крупный немец, слепой на один глаз; темнокожая подтянутая женщина с белыми волосами и многие другие, имен которых Кэзуки не помнил. Единственными знакомыми здесь были Лена, Ана Амари и Торбьорн Линдхольм. За столом, занимавшим большую часть пространства кабинета, сидел командир Рейес. Видеть его вживую оказалось чем-то совершенно иным, нежели в новостях. Габриэль излучал какую-то непонятную силу, даже угрозу: встретишь такого где-нибудь на улице, и у тебя возникает желание немедленно отступить на шаг подальше. Усиливали впечатления шрамы, частой сеткой покрывавшие его лицо. Один из них начинался прямо на верхней губе, и, прорезаясь белой линией поверх усов, продолжался до самой щеки. Из-под густых бровей Рейеса, удивлённо поползших вверх, на Кэзуки уставились глаза неожиданно светлого карего цвета. Они смотрели на него с такой внимательностью, что киборг не сдержался и потупил взгляд, только искоса заметив, как взгляд командира потеплел. — Надо же, кого я вижу? — сказал он с усмешкой. Кэзуки не был уверен, требовала ли реплика ответа, но неловко кивнул. Габриэль откинулся в кресле, постукивая пальцами по столу. Его лицо приобрело задумчивое, даже несколько отсутствующее выражение. Лена, в последнюю минуту нетерпеливо переступащая с пятки на носок и обратно, наконец напомнила о себе негромким кашлем. — Командир, — сказала она, поднимая на Рейеса горящий взгляд, так запомнившийся Кэзуки в ангаре, — у меня есть к вам срочная просьба. Рейес скрестил руки на груди, услышав волнение в голосе Лены. Командир явно предчувствовал что-то нехорошее или неприятное для себя, но медленно кивнул. — Я слушаю, Окстон. — Вы должны включить меня в состав оперативной группы, — заявила Лена, сцепив пальцы за спиной. — Нет, — перебил ее Рейес. — Позвольте, сэр, но вы не можете отрицать, что Овервотч сейчас критически нуждается в бойцах. Наши агенты на атакованных базах: мы должны помочь им всем, чем возможно, не говоря уже о конфликтах в Лондоне и Каире. Кэзуки казалось неправильным подслушивать разговор, поэтому он сделал пару шагов назад, отступая обратно в коридор. Рейес жестом остановил его — мол, можешь остаться. Киборг послушно вернулся обратно, хотя и предпочёл отойти к стенке, делая вид, что совсем не вслушивается в разговор. Блуждая взглядом по столу командира, Кэзуки случайно заметил небольшую фотографию в тонкой металлической рамке. Она была повёрнута полубоком к Рейесу, так, что ее было невозможно было разглядеть со стороны входа. На фотографии Кэзуки увидел самого Габриэля: он смеялся, обнажая белые зубы, и хотя внешне не отличался от себя нынешнего, выглядел менее усталым и злым. По правую сторону командира расположился человек, словно выпрыгнувший из старых вестернов. Половину его лица прикрыла тень ковбойской шляпы, с плеча небрежно свисало укороченное пончо, а пояс украшала пряжка в виде золотых черепа с крыльями. Впечатление слегка ослаблял однотонно-черный цвет всей одежды. Ковбой ухмылялся краешком губ и казался расслабленным; уперев одну руку в бок, в пальцах второй он держал еще дымящуюся сигарету. Обоих мужчин на фотографии Кэзуки рассмотрел мельком; его внимание полностью приковал третий. В первое мгновение киборг заметил в его позе очень знакомую настороженность: парень вытянулся вверх по струнке, словно заяц, вздернувший уши перед рывком. Одет он был в мешковатую чёрную куртку, а большую часть лица скрывала металлическая маска. Прищуренные янтарные глаза не оставляли сомнения — на фото был Воробей. Кэзуки непроизвольно протянул руку вперед, чтобы рассмотреть фотографию получше, но вовремя опомнился, наткнувшись на беглый взгляд Рейеса. Хмурый командир отвечал стальным отказом на все слова Лены, но девушка не сдавалась: кулаки за спиной сжались так сильно, что побелели костяшки. — Командир, я хочу приносить настоящую пользу Овервотч. — твёрдо сказала она. — Чтобы больше не допустить того, что случилось в штабе. Габриэль вздохнул. — Я понимаю, Октон, — сказал он спокойно. — И уважаю твое стремление. Но я не могу дать разрешения — ради твоей же безопасности. — Доктор Роузенберг и Уинстон считают мое состояние стабильным. — В прошлый раз этого оказалось недостаточно. Лена отвела взгляд и вздрогнула. Плечи ее опустились. Кэзуки захотелось поддержать ее, но вместо этого он продолжил молчать. — Это ваше окончательное решение? — спросила девушка. — Да, Окстон, это все. Лена развернулась и, хмуро сцепив руки за спиной, покинула кабинет. Дверь за ней закрылась. Габриэль потер переносицу, опустил руки на подлокотники и жестом указал на кресло напротив своего стола. — Что ж, Воробей, — сказал он, когда киборг устроился, — где ты пропадал эти две с половиной недели? Кэзуки собрался с духом и, переглушая взволнованный стук своего сердца, посмотрел командиру прямо в глаза. — Если честно — я не знаю. Не помню. И Кэзуки рассказал все, что произошло с ним, от момента пробуждения в заброшенном доме, до самой встречи с Леной. Рейес слушал внимательно, иногда нахмуриваясь, иногда удивлённо выгибая брови, но при этом ни разу не перебил киборга. Командир задумчиво молчал даже после того, как Кэзуки закончил, и он не знал, считать ли это плохим или хорошим знаком. — Я бы счел твои слова полным бредом. — Рейес оперся локтями о стол и сцепил пальцы рук. — Если бы твой случай не был третьим за последнюю неделю. — Что? — опешил Кэзуки. — Что вы имеете ввиду? Вместо ответа Рейес что-то напечатал на встроенным в стол экране, и прямо перед лицом Кэзуки возникло две фотографии: темнокожей златовласой женщины средних лет и мужчины-азиата с пронзительными голубыми глазами. — Сунан Им и Мирембэ Лубега, — представил их командир. — Так же, как и ты, считались погибшими во взрыве. Сунан объявился шесть дней назад, Мирембэ — позавчера. Оба не помнят событий последних двух лет. Кэзуки был поражён. Факт того, что он оказался не единственной жертвой амнезии, несколько успокоил его и подбодрил. — Но я не помню вообще ничего, — осторожно сказал Кэзуки. — Даже того, что было лет десять назад. — Вообще? Кэзуки неожиданно понял, что Рейесу очень важен ответ на этот вопрос. В это мгновение командир выглядел еще старше обычного, с обострившимися линиями морщин и с каким-то непонятным, тяжёлым выражением в глазах. Киборг так и не понял бы его значения, если бы ему не вспомнился недавний разговор с Бригиттой. Сколь разными были эти два человека, столь и близкими казалась испытываемая ими эмоция: сожаление. — Извините, — покачал головой он. Рейес разочарованно кивнул. Длинный ряд писка клавиатуры — и фотографии пропали. Кэзуки сидел перед командиром со сложенными на коленях руками и отводил взгляд, словно провинившийся в чем-то школьник в кабинете директора. — Иногда в памяти всплывают отдельные моменты, но их пока очень мало, — негромко добавил киборг. — Поэтому я пришёл сюда — в надежде, что вы мне поможете вспомнить все. Или, по крайней мере, то время, когда я состоял в Овервотч. Габриэль постучал пальцами по столу, задумчиво уставившись куда-то сквозь Кэзуки. Он посмотрел на фотографию, ту, что так привлекла внимание киборга ранее. Взгляд его немного смягчился. — По крайней мере, ты живой, — сказал он, глубоко вздохнув. — Мне нужно время подумать, что с тобой делать дальше. Зайдёшь завтра в больничный отсек в доктору Роузенберг, а на пока — иди отдыхать. Окстон тебя проводит. — Спасибо. Кэзуки встал из кресла и вышел из кабинета. Киборг чувствовал на себе взгляд Рейеса до тех пор, пока не закрылась дверь. *** Сперва Кэзуки с Леной зарегистрировали для него ключ-карту, а потом она показала ему путь до жилого отсека. Внешне пилот быстро отошла от отказа Рейесом, тем не менее, в репликах, которыми она пыталась завязать разговор, киборгу чудилась некая натянутость. У самого Кэзуки желания болтать было еще меньше, так что большую часть времени оба провели в задумчивом молчании. Лена ушла, и Кэзуки оказался наедине с собой в небольшой комнатушке, выполненной в белых и голубых тонах. Единственной мебелью здесь оказались две аккуратно заправленные койки, занимающие большую часть пространства. Над ними обнаружился целый ряд мелких кнопок. Из любопытства Кэзуки опробовал их все: часть открывала встроенные в стену шкафчики, другая — регулировала свет. Он остановился на мягком голубом освещении по типу ночника и сел поверх одеяла, чтобы снять протезы. Облегчение — вот, что в основном чувствовал киборг. Складывая механические ноги перед соседней кроватью, Кэзуки внезапно понял, что улыбается. Сбросить с себя груз волнений оказалось очень приятным: он сделал все возможное, и теперь только остается ждать результатов. Лично Кэзуки казалось, что Рейес вполне настроен ему помочь, и если это так, то киборгу больше не придётся бегать за ответами — большая часть из них сокрыта в этих стенах. В противном случае, он хотя бы будет знать, что сделал все, что было в его силах. Кроме того, в любой момент Кэзуки мог воспользоваться своим небольшим запасом средств и отправиться в Японию: сбежать подальше от Когтя и одновременно поискать город со старой фотографии. Может быть, даже отыскать своего брата. Кэзуки не заметил, как мечтания перешли в дремоту, а дремота — в глубокий сон. *** Зеркало перед ним растягивается на многие метры в две стороны, ныряя краями в мглистый чёрный туман. Поверхность поразила Кэзуки своей безупречной чистотой. Он прикоснулся рукой к зеркалу. Отпечаток ладони простоял секунду и медленно пропал. Собственное отражение киборгу казалось странным, но он не сразу понял, почему. Кэзуки помахал ему рукой. Отражение послушно повторило движение. Кэзуки сел, скрестив ноги — и оно тоже опустилось на пол. Киборг заставлял отражение стучать по зеркалу, хлопать в ладоши, пока наконец не понял, что его так напрягло — едва заметная задержка буквально в пару миллисекунд. Отражение нахмурилось и зло посмотрело на Кэзуки. — Просыпайся, — приказало оно. Кэзуки открыл глаза. Еще не привыкнув к темноте — включённый им свет почему-то погас — он уловил какое-то движение прямо над собой. Киборг инстинктивно откатился к стене. Что-то острое с тихим свистом прорезало воздух и воткнулось в матрас там, где только что лежал Кэзуки. Кровь отлила от лица. За секунду в его голове бешено пронесся ряд мыслей. Он один против нападающего, совершенно беззащитный. Протезы ног остались на полу, и добраться до двери не получиться. Кэзуки выпрямился в сидячем положении и выставил вперед механическую руку. — Извини, но мне придётся это сделать, — тихо произнес неизвестный в темноте. — Ты ставишь нас всех под удар. По телу прошлась жгучая волна ненависти. Кэзуки содрогнулся. Предатель! Когда нападающий сделал повторный выпад, киборг стремительным движением схватил его руку и вывернул кисть. Что-то хрустнуло. Нож выпал в подставленную ладонь Кэзуки. Он хотел отбросить его куда-нибудь подальше, но обнаружил, что не может разжать пальцев. Убей его! Замешкавшийся киборг не успел увернуться от удара. Кулак прилетел по лицу, и щека заныла от боли. В этот момент Кэзуки окончательно потерял контроль над собой. Его собственное сознание отступило, уступая место другому. Гнев опалил все тело и завертелся кольцом где-то в груди. Огонь, распирающий киборга, перетек в острое лезвие, и нож стал продолжением пальцев. Лёгким плавным движением Кэзуки — нет, Воробей — воткнул его в грудь нападавшего. Если бы не резкое движение последнего, лезвие могло войти ниже, прямо в бьющееся сердце. Зачем?! Мужчина приглушенно вскрикнул и отступил назад. Воробей выдернул нож. Из раны хлынула тёмная кровь. Споткнувшись о брошенную ногу киборга, нападавший упал на вторую койку. Он поднялся и, в ужасе посмотрев на расплывающееся по одежде пятно, стал отступать спиной к двери. «Не уйдёшь». Воробей перехватил поудобнее нож и бросил его. За полсекунды до этого мужчина успел щёлкнуть кнопкой. Дверь ушла в сторону, и он выпал наружу. Нож звякнул от удара о противоположную стену коридора. Воробей надел оба протеза и выбежал за ним. Мужчина уже лежал на земле, обильно истекая кровью. Из соседних помещений на шум вышло несколько заспанных агентов. — Сунан! — крикнул кто-то. Увидев, как он поднимает нож и заносит над Сунаном, пара агентов схватила Воробья сзади и оттащила назад. В этот момент киборг больше был похож на зверя, чем на человека: горящие глаза, искаженное ненавистью лицо, яростные завывания. Воробей сопротивлялся и пытался высвободить руку с ножом. Лезвие слегка задело одного из мужчин, державших его. Он инстинктивно выпустил киборга. Воробей ударился головой о пол, и мир погрузился во тьму.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.