Андеграунд

      Юнги сидел во мраке своего безопасного убежища, но внутри бурлили противоречивые эмоции. Темные стены студии словно отражали его внутренний мир – смесь побед и тревог. Его взгляд был сосредоточен, он внимал своим мыслям, понимая: слава, которую он достиг, – лишь временное явление. Каждая победа могла стать последней, а все, что было создано – зыбко и уязвимо.       «Сегодня ты на вершине, а завтра – никому не нужный пепел». – думал он, –       Сердце забилось быстрее, когда в голове возникли картины будущего: его исчезающее имя, забвение, одиночество. Он чувствовал, как холод пронизывает душу и заставляет задуматься: а что дальше?       Юнги размышлял о мемберах. Их успехи – тоже станут ранами. Они все – как ледяные статуи, готовые разбиться в любой момент. И чем дольше он держится за этот временный трон, тем больше боится – а вдруг всё исчезнет раньше, чем Мин успеет осознать? Его внутренний голос шептал: «Это неизбежно. Они, как и я, – лишь одни из многих, кто так или иначе проиграет».       Внутри росла тревога, но он топтал ее ростки:       «Это произойдет еще нескоро. Не сегодня и не завтра. Нужно лишь сохранять спокойствие, держать себя в руках».       Он почувствовал, как разум обрисовал план действий на случай катастрофы. Шуга не мог позволить себе паники, потому что понимал: слабость – враг. Только расчет и холодная ярость смогут провести через любой шторм.       Мин вспомнил, как в самом начале их мучила жажда. Они жаждали славы. Жаждали побед, свершений, оглушительной известности – не просто быть услышанными, а ворваться в сердца миллионов, вызывая восторг и ненависть, обожание и страх. Именно эта жажда – не талант, не удача, не случай, – стала той самой точкой, с которой начался подъём.       Намджун – мудрость, Хосок – энергия, Чимин – гибкость, Джин – сияние, Чонгук – невинность, Тэхён – нежность, а Юнги – воля.       Но именно в их различиях – сила.       Они не просто семёрка.       Они – семь граней одного целого.       Каждый год Шуга поднимает планку и неизменно достигает желаемого, каждый день работая на пределе. Он помнит BTS в дешевой безвкусной одежде, с фансайном в двадцать пять человек и бесплатными билетами на концерт, выброшенными в мусорный бак за углом. И знает BTS, ради встречи с которыми многие отдали бы последнее, собирающих тысячи людей на концертах, снимающихся в дорогих рекламах.       Он вспоминает, как они все всемером стояли на сцене перед президентом Кореи и получали настоящие ордена. Вспоминает лицо улыбающегося ему первого человека страны, слова, которые он говорил лично Юнги, короткое, но обжигающее рукопожатие.       Этот орден сейчас хранится здесь, в его надежном убежище. Всякий раз, когда Юнги работает в темноте, голубоватый свет, исходящий от экрана монитора, отражается сиянием на его золотых гранях. Эта награда не входила в далеко идущие планы Мина, но неожиданности тоже могут быть приятными.       Четко выверенный план – вот что лежит в основании его успеха.       Пункт первый: набраться опыта. Найти единомышленников, стать частью группы андеграундных реперов под звучным псевдонимом.       Пункт второй: найти место. Хватать любую возможность в поисках достаточно лояльных людей, которые будут судить по таланту и упорству, а не по внешности.       Пункт третий: отдать себя работе. Забыть про сон, забыть про еду, забыть про все ради одного – забраться так высоко, насколько хватит воображения.       Пункт четвертый: оставить сцену. Намертво выжечь на ней свое имя и уйти в сторону, чтобы помочь тем безумцам, кто захочет повторить путь Шуги из BTS.       Пункт пятый: создать семью. Любимый человек рядом, их общие дети, большой дом на берегу озера, а после спокойная старость и тихая смерть в кресле–качалке.       Это самое сжатое изложение всех его жизненных стремлений. В свои двадцать шесть Мин огромной ценой, но завершил большую часть пунктов в своем списке. И жизнь подкинула ему новое испытание.       – И этот тест положительный, – с зарождающейся паникой в голосе сказал Тэхен, в который раз выглядывая из кабинки туалета. – Можешь подать следующий?       Юнги устало возвел глаза к потолку.       – Это был уже седьмой положительный тест, следующий ничего не изменит.       Тэхен стыдливо отвернулся.       Юнги смерил его тяжёлым взглядом, сложив руки на груди. Его горе–любовник выглядел безразличным, но любой из мемберов мог легко видеть сокрытые за приевшейся маской чувства. Прикрытые безжизненные глаза, смотрящие в пол, полностью расслабленные мышцы лица и оттянутый подбородок. Именно последнее свидетельствовало об опасном приближении нервного срыва.       – Прибери за собой и пойдем, – все так же не церемонясь произнес Юнги.       Тэхен вопросительно поднял на него мокрые, с проблесками слез глаза.       – Ты хочешь оставить здесь семь положительных тестов на беременность? Чтобы все знали о твоем интересном положении?       Тэхен молча скрылся за дверцей кабинки, уже через минуту выходя с маленьким аптечным пакетиком в руках. Внутри лежали семь закрытых коробочек из–под тестов. Ким спрятал его за поясом брюк, одергивая широкую футболку, надежно скрывшую улики преступления.       Глядя на неестественно гордую осанку, Юнги всякий раз становилось не по себе. Ему вспоминается дебютный Тэхен, который был глупым и откровенно раздражающим парнишкой: начиная от нелепого лица с крупным, выделяющимся носом и ужасно огромными ушами, заканчивая странными выходками, вроде порезанной одежды или диалогами с самим собой, абсолютно не смущаясь публики. Все это когда–то вымораживало Юнги до костей. Он вспоминает, как этот юнец ходил за ним по пятам, глуповато хлопал глазами, прикасался, оскаливался вместо улыбки. Каждая его черта была слишком выделяющейся, по мнению Мина, поэтому не вписывающегося в мир его представлений Ким Тэхена Юнги старался полностью игнорировать.       С тех событий прошли годы, и пусть отношения между ними кардинально изменились, но они по–прежнему слишком разные, упрямые и юные, чтобы становиться семьей.       Двое молча вышли из туалета, преодолели коридор, оказываясь в просторном тренировочном зале.       Ребята без особого энтузиазма отрабатывали перемещения во время будущего концерта. На возвращение двух заблудших душ никто не обратил особого внимания, поэтому Юнги спокойно встал к общему строю, в то время как Тэхен без лишних свидетелей переложил пакетик в свою сумку. По приезду в общежитие последовал поздний ужин, во время которого Хосок и Чонгук смотрели в смартфоны, а стальные мемберы свободно переговаривались и переругивались между собой, до этого суетливо усадив за стол попытавшегося сбежать в свою комнату Тэхена. Чимин, традиционно занявший стул рядом с Кимом, продолжал спорить с Джином о чем–то своем, периодически безуспешно стараясь вывести расстроенного друга на диалог. Сам Тэхен, безразлично поковырявшись в своей тарелке, вздохнул, съел все до последней крошки, а после так же безразлично удалился. Возмущения Чимина из–за оставленной посуды и пристальный взгляд Юнги он решил проигнорировать.       – У Тэхена депрессия? – Спросил Джин, с довольством перекладывая свиную котлету с общего блюда себе на тарелку.       – Еще утром он был довольно бодрым. Может, что–то произошло? Надо пойти и поговорить с ним, – с волнением сказал Чимин.       – О, ваша дружба всякий раз трогает мое горячее сердце, я просто не могу отпустить тебя одного, – воскликнул Джин с набитым ртом.       Юнги же поспешно вышел из–за стола, убрал посуду и отсалютовал всем присутствующим, после чего направился к комнате Тэхена.       Открыл тот после недолгих сомнений, недовольный и уставший. Мин прошел в темное помещение, присаживаясь на односпальную кровать рядом с донсеном.       – Есть предположения – когда?       – Это неважно, все это время я был только с тобой, – грубо ответил Ким.       – Я и не сомневаюсь в этом, меня интересует срок, – ровно продолжил старший.       Тэхен, осознав свою ошибку, совсем растерял смелость и тихо сказал:       – Тест может показать положительный результат только через неделю–две.       – Но ты ведь не сразу понял?       – Нет, не сразу.       Помолчали.       Юнги посмотрел на донсена, но тот не стал делать того же в ответ. Через минуту ожидания, Мин все же спросил:       – Как ты понял?       Тэхен горестно вздохнул, а после ответил:       – Тошнота по утрам, боли в животе плюс ужасная усталость, да много чего.       – Я не заметил изменений в твоем поведении.       – Ну, паршивое настроение у меня случается гораздо чаще других ребят.       – Чаще даже меня? – Хохотнул Юнги.       – Чаще даже тебя, – с улыбкой признался Ким, наконец посмотрев в глаза своему хену. Тот улыбнулся в ответ, уверенно сжимая чужую руку в своей.       Внезапно Тэхен сгорбился, будто вся тяжесть небес свалилась на его плечи, и, не в силах больше держать себя в руках, тихо заплакал.       – Что нам делать? – Сквозь слезы шептал он. – Что нам теперь делать? Вдруг нас выгонят из компании? А вдруг ребята разозлятся из–за того, что мне придется уйти и оставить вас в такое трудное время? Вдруг они не захотят больше нас видеть? А фанаты? Они же просто взбесятся! Будет жуткий скандал!       – Еще ведь ничего не произошло, нет смысла бояться сейчас, – уверял старший. – Мы расскажем ребятам, поедем к врачу. Они наши друзья, и даже если разозлятся, то только на время. Они любят нас. Спорим Джин–хен первым начнет покупать книжки по уходу за ребенком? Я уже вижу, как он начитается всяких статей в интернете и начнет учить тебя одевать подгузники на RJ–я.       Тэхен выпрямился, хрипло рассмеявшись, утер слезы и уязвимо взглянул на Юнги огромными мокрыми глазами.       – А ты? – Тихо произнес он.       Мин молча посмотрел на него с привычным выражением усталости на молодом лице, а потом все же ухмыльнулся и сказал:       – Куда же мне деться?       Тэхен радостно засмеялся, кидаясь на Юнги с объятьями, бесконечно нежным жестом прижимаясь носом к его шее. Шуга смешно скорчился, похлопал любовника по спине преувеличенно пренебрежительным жестом, сказав:       – Ну все, отлепись.       – Я беременный и нуждаюсь в тепле и заботе, – будто маленький закапризничал Тэхен, шкодливо посмеиваясь, но не отпуская Мина.       – Прекращай, – недовольно отозвался мужчина, отпихивая внезапно прилипчивого любовника. Но тот цеплялся лишь усерднее, будто репей. – Серьезно, хватит, – уже тверже сказал Юнги. Ким тут же убрал руки и забыл об улыбке.       – Извини.       – Не заморачивайся, – легко отмахнулся Юнги, – скоро тут будет команда поддержки, будь готов к их расспросам.       – Нет проблем, – стоило прозвучать этим словам, как Мин скрылся за дверью, оставляя своего любовника в одиночестве.       Оказавшись в коридоре, он устало прислонился к двери, провел ладонями по лицу. Вокруг темно. Слышно, как в гостиной смеётся Сокджин, перебивая своими возгласами играющую музыку. Время давно перевалило за полночь, но сейчас этот режущий шум был совсем неважен.       Юнги вздохнул прикрыл глаза и направился к комнате лидера. Входя в освещённую одним только дисплеем ноутбука комнату, он закрыл на замок дверь и сходу выдал:       – Тэхен в положении.       Джун, оторванный от работы, ошарашенно раскрыл глаза и нелепо приоткрыл рот, а тем временем Юнги продолжил:       – Завтра повезу его в больницу. И все это чертовски не вовремя.       – Стой, что? Тэхен беременный?       – Да, черт возьми! – Наконец позволил себе разозлиться Мин.– Я лично покупал ему тесты, и из семи использованных ровно семь показали положительный результат.       – Для начала сядь и успокойся, – сказал Джун, и, дождавшись, когда Юнги займет место на кровати рядом с ним. – Как это произошло, полагаю, спрашивать не стоит?       – Ну от чего же, – усмехнулся Мин, откидываясь назад и скрещивая на груди руки. – Мы трахались при любой возможности последние три месяца. В подробности не вдаюсь.       Лидер с потерянным выражением лица принялся массировать виски. После короткой передышки он тяжело выдал:       – Да как вас угораздило? Ни единого намека, ни тени подозрений. Вы ведь даже не разговаривали друг с другом!       – Работал профессионал, – вновь искривила губы в усмешке Юнги. – Ты бы и не узнал, но обстоятельства патовые, а я не железный. Мне тоже нужна плакательная жилетка.       – Что думает делать Тэхен? – Начал рассуждать Джун, легко потирая подбородок в задумчивости.       – Он в ужасе, – усмехнулся Мин, – но у нас ещё есть призрачный шанс на то, что это просто ошибка, и тесты оказались полным дерьмом.       – Семь подряд? – Иронично взглянул на друга Намджун.       – Дерьмо в жизни случается.       – Не спорю. Итак, ты хочешь отвести Тэхена к врачу, чтобы точно опровергнуть или подтвердить факт беременности, но ты знаешь к какому врачу обращаются в его случае?       Этот вопрос застал Юнги врасплох. Он даже не знал, как называют таких, как Тэхен. Ему известно только то, что они совмещают в себе репродуктивные органы обоих полов, внешне при этом особо ничем не выделяясь. На самом деле любопытство и толкнуло Мина на отношения с Ким Тэхеном. Как будет отличаться секс с ним от секса с женщиной? Влажный ли он там? Правда ли, что его выделения действуют сродни афродизиаку? Какие ощущения Юнги испытывает, если решится быть с ним? Однажды он решился, и после этого ни страх, ни стыд, ни совесть не сумели заставить Шугу прекратить их встречи. До сегодняшнего дня.       – Понятия не имею. У меня о нем есть только знания, полученные опытным путем.       – Как я вижу, Тэхен сумел реализовать твой скрытый потенциал. Да он совсем тебе голову вскружил! – Хохотнул Джун.       Мин лишь кинул на друга леденящий взгляд.       – Ладно, проехали, – вновь принял серьезный вид лидер. – Вам нужна клиника «Флорида». Во всей Корее это единственная клиника, в которой занимаются мужской беременностью. Хотя Тэхен и не совсем мужчина. Их называют детьми войны или новым поколением. Это новый искусственно выведенный вид людей. Изначально они были очередным экспериментом в попытке создать сверхчеловека. Цель была достигнута. Альфы – сильный пол – звери, обретшие человеческий лик и интеллект. И омеги – слабый пол. Все их существо имеет только одну цель: выносить и родить потомство. Они в какой–то мере женственны, пусть и рождены с модифицированным телом мужчины.       – Тэхен – омега. – Утвердил для себя Юнги.       – Да, Тэхен – омега, – согласился лидер, – и подобных ему очень немного. Омега не может родиться у обычных людей. Отец Тэхена тоже омега.       – Меня беспокоит вариант подтверждения положения Тэхена. Стоит бояться расторжения контракта?       – Не думаю. Это понесет слишком серьезные убытки. В его контракте есть пункт о беременности. Я не знаю его содержания, но, скорее всего, Бан Шихек–ним постарается извлечь выгоду из сложившейся ситуации. Это огромный скандал: беременный омега–айдол, благодаря которому мы получим бешеную известность. Подобное в шоу–бизнесе ещё не встречалось. Но вот насчёт продаж нет никаких гарантий. О нем и о нас будут говорить, но будут ли покупать – уже другой вопрос.       – Хочешь сказать, что вариант сокрытия компанией положения Тэхена можно не рассматривать?       – И не надейся. Риск Бан Шихек–нима не остановит, у него уже есть удачный опыт в сотворении невозможного.       – Тэхен может пострадать.       – Твоя забота о нем трогает мое сердечко, я так рад за вас, – искренне улыбается Намджун.       – Это не тот человек, с которым я хотел иметь детей, – тихо заговорил Юнги, – это не то время, когда я планировал создать семью. Мне казалось, что я достаточно умен, чтобы не оказаться в подобном положении. Но вот я здесь. Мой любовник – любовник, мать вашу, – ждет ребенка от меня, а я даже не понимал, кого трахал все это время.       Джун снисходительно покачал головой и похлопал друга по плечу, говоря:       – Ты даже не представляешь, какие приключения тебя ждут дальше. Все страшилки о беременных – правда. Готовься.       – Преодоление трудностей – моя особая способность, этим меня не запугать.       – Как же ты ошибаешься, друг мой, – вновь покачал головой Намджун, по–отечески улыбаясь.       Юнги только выразительно посмотрел на лидера, и не думая воспринимать его слова всерьез.       – Завтра нас с Тэхеном нет по абсолютно разным уважительным и не вызывающим вопросы причинам, – вернулся к насущному он. – Я арендую машину и заберу его сразу после завтрака. А теперь мне нужны контакты этой чудо–клиники. Буду рад твоей помощи, – закончил мужчина, нагловато улыбаясь.       Джун без лишних слов застучал по клавиатуре ноутбука, принимаясь за поиск контактных номеров для записи.       Уже стоя в открытых дверях, Юнги обернулся и спросил, подозрительно взирая на друга:       – Откуда тебе известно так много об этом новом поколении?       Лидер вновь улыбнулся.       – Это естественно – узнавать больше о интересующем тебя человеке.       – Когда это тебя стали интересовать мальчики?       – Сразу после того, как они начали интересовать тебя, – рассмеялся Намджун, а после благосклонно пояснил, – а тебя бы не заинтересовало то, каким образом парень, которого ты хорошо знаешь, получил способность к деторождению? Не только я собирал информацию. Вся команда компании, кроме рядовых сотрудников, в курсе. Потому что он не обычный человек, Юнги, уж тебе ли не знать. Его организм отличается от твоего и моего, в случае ЧП ему может понадобиться специализированная помощь. Мы обязаны знать подобное.       Мин вздохнул, потирая шею и вышел за дверь, лениво бросив пару слов на прощанье.       Индивид по имени Ким Тэхен временами невыносимый, временами жалкий, глупый и практически бесполезный. У него нелепый большой нос, обезьяньи уши, один глаз кажется больше другого, лишний вес, слабо развитая мускулатура, проблемная кожа и это только внешние изъяны. О характере Ким Тэхена, вернее об его отсутствии, Юнги неприятно даже вспоминать. Бывают моменты, когда он Ким Тэхена почти ненавидит.       Уже лёжа под теплым одеялом, мужчина вновь думает о своем донсене и его мягком, ранимом существе, какое он сам со стыдом хранит в недрах своей души.       «Должно быть, он плачет сейчас.»       Но переборов глупое желание подняться и проведать омегу, Юнги засыпает.              

ᛟ. ᛟ. ᛟ

      

      Как и ожидалось, на утро глаза Тэхена были ужасно опухшими и покрасневшими. Он, словно неприкаянная душа, бродил по общежитию в мятой пижаме и бандане, которая криво держала его отросшую челку. На разговоры ни с Чимином, ни с Джином, ни с Хосоком он настроен не был. От чего–то именно сегодня, в чуть ли не самый ужасный день в жизни Ким Тэхена, когда ему нестерпимо хотелось запереться в комнате и не выходить оттуда до самоустранения накопившихся проблем, все решили особенно побеспокоиться о его самочувствии. Чимин обнял со спины, нежно выспрашивая причину грусти друга, Хосок попытался поднять настроение донсена при помощи жутко странных телодвижений, Джин же бестактно хлопнул по плечу, вставая в позу боксера и вызывая Тэхена на поединок. Влажное дыхание у самого лица, тяжесть чужого тела, осевшая на плечи, громкие раздражающие вопли вблизи, боль в плече, которое терпит уже не один удар – все это рушило самообладание, будто морская волна песочный замок. Перед глазами у Тэхена все поплыло. Внезапно ему стало так дурно из–за окружавшей его толпы, он попытался вырваться, но в итоге хены только плотнее взяли его в кольцо. И не успел Юнги пройти и трёх шагов в сторону своего нерадивого любовника, как тот уже начал громко рыдать, оглушая несостоявшихся спасителей. Мин грубо растолкал набежавших Чонгука и Намджуна, убрал с пути гору–Джина, будто тот ничего не весил, и, бросив напоследок емкое «имбецилы», за руку увел Тэхена за собой.       В тусклом утреннем свете, бьющем из окна юнгиевой обители, Ким вжимал голову в плечи, вздрагивал, пытаясь тщетно задушить бушующий поток эмоций, и обнимал как мог свой живот. Так прошла минута. Всего минуту Юнги смог выдержать горькие омежьи слезы, прежде чем позорно сбежать, мысленно аплодируя Намджуну за его дальновидность. Он быстро усадил Тэхена на кровать и вышел вон, чуть ли не срывая с петель дверь. Толпа в рекордные сроки переместилась из коридора на кухню почти в полном составе – Чонгук, прознав что никакого мяса на завтрак не напроситься, остался в комнате. Словно загипнотизированные они смотрели, как Юнги до краев наполняет две тарелки, ставит их на розовый поднос и молча уходит, не забыв прихватить палочки для еды.       Вновь зайдя в комнату, Мин убедился, что его донсен немного оклемался. Он поставил поднос на прикроватную тумбочку, сгрузил с него одну из тарелок, а после поставил на колени Тэхена. Присев рядом, Юнги уже сам взял в руки палочки, принимаясь за еду.       – Поешь. У нас сегодня важный и сложный день. Тебе понадобится много энергии, – сказал он, совершенно не стесняясь говорить с набитым ртом.       – Энергии для чего? – Дрожащим голосом спросил Тэхен, точно зная, что сегодняшнее утро свободно от расписания.       – Мы едем в больницу. Тянуть и дальше нет смысла. Решим все сегодня.       – Когда сегодня? – Продолжил истерику младший.       – Сразу после завтрака. Поэтому ешь быстрее.       – Почему я узнаю об этом только сейчас? Я хотел спокойно отдохнуть и все обдумать. Ты даже не счёл нужным посвятить меня в свои планы, просто решил все за нас обоих, будто я комнатная собачка, а не человек! – повысил голос Ким, с силой вцепляясь в края подноса.       Юнги вздохнул, возводя глаза к потолку, а потом заговорил, снова утыкаясь взглядом в тарелку и, казалось бы, безразлично перемешивая ломтики маринованного дайкона с рисом:       – Я сделал так, потому что решил, что тебе сейчас и правда лучше позаботиться о себе, чем о свалившихся на нас проблемах. Просто оставь принятие сложных решений на меня. Тебе тяжко, знаю, но это все, чем я могу помочь тебе. Доверься мне и ни о чем не беспокойся, – закончив, он снова принялся за еду, делая вид, будто не замечает на себе чужого внимательного взгляда.       Так прошло некоторое время. В тишине Юнги доел свою порцию, когда Тэхен так и смотрел пустым взглядом в тарелку. Как только Мин встал, чтобы сходить на кухню за кофе, донсен резко обернулся ему вслед и поднос на его коленях вздрогнул, опрокидывая тарелку на бок.       – Да чтоб тебя, Тэхен! – Воскликнул Юнги скорее от неожиданности и лёгкого испуга, чем от злости, – я принесу тряпку.       – Юнги–хен, – боязно начал младший, но, видимо, не сумев перебороть свой страх, так и замолчал, глупо пялясь на старшего.       Мин же гневно сверлил его взглядом, а для большей словоохотливости добавил:       – Ну! Резче! Я не буду стоять и ждать здесь вечность, пока ты разродишься.       Тэхен отвернулся, снова оттягивая челюсть за сомкнутыми губами и сильнее сверкая влагой в глазах. Он тихо сказал:       – Если ты собираешься везти меня на аборт, то брось это. Я не сдвинусь с места, даже если все сотрудники компании соберутся здесь и будут угрожать мне разрывом контракта.       Таких слов Юнги никак не ожидал. Он не знал, возможно ли провести аборт омеге, не знал о том, насколько осведомлен сам Тэхен, но Мин даже не рассматривал этот вариант в силу своей принципиальности. В подобных вещах у него была жёсткая, правильная позиция, и то, как легко его донсен, знакомый с ним не первый год, посмел сомневаться, задело не на шутку. Выдержав паузу, он резко и совершенно бездумно начал высказываться:       – Ты что, издеваешься? Кто я по–твоему? Хорошенько думай, прежде чем делать выводы. Я везу тебя в больницу, чтобы тебя осмотрели и сказали, в конце концов, что нам делать дальше! Ты много знаешь о брюхатых мужиках, прыгающих по сцене, как в твоем случае? Что, нет? Нам нужна информация, нам нужна помощь! И нигде ее, кроме этой клиники, не предоставят! Поэтому сейчас ты закончишь мотать сопли на кулак и в темпе пожрешь наконец! – Горящие яростью глаза Юнги заставили Тэхена вжать голову в плечи и застыть, ошарашенно смотря на хена. Тот же быстро забрал с колен донсена поднос и удалился обратно на кухню за новой порцией. Вернувшись, он снова поставил завтрак младшему на колени, а затем снова ушел, на этот раз за средствами уборки. Пока Ким с абсолютным безразличием ел, периодически всхлипывая, Мин собрал испорченную еду с пола. Тэхен же, доев, в образе оскорбленной невинности прошествовал на кухню, помыл посуду за двоих и скрылся в своей комнате, чтобы переодеться.              

ᛟ. ᛟ. ᛟ

      

      Весь путь до пункта регистрации они не обмолвились ни словом, ни взглядом. Юнги в силу гордой натуры не мог позволить омеге манипулировать собой, вне зависимости от ситуации. И все же дав себе некоторое послабление, он первым вышел из машины и поспешил открыть для Тэхена дверь, как истинный джентльмен. Но тот по–прежнему остался сидеть на своем месте, будто и не замечая крохотного шага к применению со стороны Мина. Даже взгляда не поднял. Юнги же продолжал держать дверь, с жутковатым спокойствием ожидая момента, когда его капризный спутник поднимется. После того, как это все–таки свершилось, Шуга с силой закрыл дверцу машины и активировал сигнализацию.       На стойке регистрации их встретила опрятная женщина, странно смотревшаяся в полном одиночестве посреди достаточно большого помещения. Стеклянные стены, пол и стены, отделанные полированным камнем, какая–то безумная инсталляция из ламп и зеркал самой разной формы под самым потолком, служащая этому месту освещением, создавали ощущение, будто пространство вокруг являлось декорациями к какому–нибудь фантастическому блокбастеру с многомиллионным бюджетом.       – Здравствуйте! – Поклонилась она – Вы по записи? Назовите свое полное имя и дату рождения, пожалуйста. У вас есть специализированная страховка? Если нет, то спешу уведомить вас, что наша клиника предоставляет только платные услуги, – женщина улыбалась самой доброжелательной улыбкой, какая присуща только работникам сферы услуг, и смотрела исключительно на Тэхена, который стоял посреди зала, рассматривая потолок так, будто там был портал в другое измерение. Тогда Юнги сам подошёл к стойке регистрации и, прокашлявшись, заговорил:       – Мы записаны на 10:50 к Господину Ли, вернее записан только Ким Тэхен, это он, – махнул рукой в сторону донсена Мин, – я же только сопровождающий.       Женщина глянула на экран монитора, пощелкала мышкой, и спросила:       – Не могли бы вы уточнить дату рождения своего спутника?       – Тридцатое декабря 1995 года, – выдохнул он, устало поглядывая на омегу.       Заметив этот жест, работница участливо улыбнулась и со знанием дела сказала:       – Не переживайте так, омеги всегда капризничают на первых месяцах. Сами будущие родители, а ведут себя как дети, – хихикнула она, – но вы уж наберитесь терпения. Скоро это пройдет и вместо худенькой колючки, у вас будет нежный круглый одуванчик.       Юнги удивлённо приподнял брови и снова повернулся к Тэхену. Тот посмотрел в ответ, и Мина будто озарило. Он почувствовал себя комнатным попугаем, которого выпустили на волю. Ким смотрел на него с обычным для себя выражением: голова слегка опущена, из–за нахмуренный бровей сердито поглядывают широкие глаза, кажущиеся ещё больше благодаря длинным ресницам, а нижняя губа еле заметно находит на верхнюю – ничего примечательного. Но если обратить на него все свое внимание, то становится до глупого ясна одна истина: перед тобой нет мужчины и никогда не было. Ким Тэхен – самый настоящий омега, рождённый для того, чтобы однажды произвести на свет ребенка и любить его так, как ни один мужчина не способен. Внезапно Юнги представилось, как бы его донсен выглядел на поздних сроках беременности: огромное выдающееся пузо, растрёпанные волосы с отросшими черными корнями и теплый халат цвета фуксии, под которым нет совершенно ничего. Мин не представляет какую одежду носят беременные, не знает точно, можно ли им красить волосы, и у него нет понятия того, как общество воспримет носящего мужчину, пусть таковой он только с виду. Но в его фантазии Тэхен улыбается, с ногами сидя на диване в студии Юнги, будто само воплощение нежности, он босой, хотя ему тысячу раз напоминали надеть теплые носки, нежный, мягкий и, как и говорила та женщина из клиники, абсолютно круглый.       Придя в себя уже посреди одного из коридоров, мужчина обнаружил главного героя своих фантазий в критической близости от своего лица. Он всматривался в него так, будто хотел наладить телепатическую связь, с тем же выражением, что и прежде: серьезным и хмурым, а при достаточном наблюдении ещё и жутко обиженным. Неожиданно для себя, Юнги улыбнулся. Тэхен тут же отреагировал, теряя всю сердитость.       – Мы уже опаздываем. Пошли, нам на третий этаж, – тихо произнес Ким и первым зашагал к лифту, по пути рассматривая таблички на белых дверях кабинетов, комнатные растения в горшках, наставленные повсюду, и каменные стены, увешанные многочисленными невероятной красоты картинами, которые при близком рассмотрении оказались безумно роскошными информационными плакатами. Мин же подобрался, выпрямился, стёр с лица улыбку, не находя ее уместной в сложившейся ситуации, и первым шагнул в кабину чертового стеклянного лифта с видом на небольшой уютнейший парк с маленьким прудиком на территории клиники.       Кабинет номер 37 расположился в самом конце коридора. Чуть поодаль от него находилось широкое окно футуристического вида, по всей площади опутанное стеблями вьющихся цветущих растений. Они бежали вверх по специальной поддерживающей конструкции в виде решетки и выглядели так, будто были украдены из райского сада. Тут же стояли два небольших диванчика из натуральной кожи, с потолка снова свисала художественная инсталляция, на этот раз из множества светящихся проводов, расходящихся по всему этажу и напоминающих падающие кометы. Между мест для сидения – стеклянный столик, а на нем большая посудина, напоминающая настоящую морскую раковину, в которой лежали леденцы. Тут же и хрустальный графин с питьевой водой и множеством низких граненых стаканов. А для тех, кто предпочитает обычной воде что–то поинтересней рядом стоял крохотный минибар с упаковками разного сока, газированной водой и травяными чаями. Тэхен невозмутимо обогнал подходящего к кабинету Юнги и взял несколько леденцов, запрятав их в карман. Мужчина снова улыбнулся, постучал в дверь и после разрешения войти отпер ее, первым шагнув в неизвестность.       Внутри кабинет был на удивление самым обычным: два окна, освещающих все немаленькое помещение, зелёные стены, ширма, выглядывающая из–за нее кушетка, рабочий стол, диванчик, кресло и множество самых разных элементов декора, начиная миниатюрной копией виолончели и заканчивая милой парочкой подушек в форме персика.       – Здравствуйте, доктор Ли, мое имя Мин Юнги – представился Мин, следя за тем, чтобы Тэхен сделал то же самое.       – Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди. Присаживайтесь, пожалуйста. – Доктор махом руки указал на салатовый диванчик, на котором лежали те самые подушки, и сам опустился в кресло напротив.       Юнги принял приглашение доктора, наблюдая как его донсен, устраиваясь рядом, подкладывает один персик под поясницу, а второй обнимает руками.       – Итак, молодые люди – начал мужчина, – я так понимаю, это ваше первое посещение Флориды. Вы слышали раньше об этом месте?       Как ни странно, в разговор включился Тэхен:       – Да, мне рассказывал папа, он был у вас не так давно.       – Да, знаю его, у нас совсем не так много клиентов, как может показаться. Люди нового поколения постепенно вырождаются, и мы делаем все, чтобы этого не допустить. Вы, наверное, не знаете, но Флорида – это не просто клиника, а настоящий научный центр. Именно здесь проходят все исследования, касающиеся альф и омег. У нас хорошие спонсоры, так что не бедствуем, как видите. Но перейдем к делу, Тэхен–а, когда ты начал замечать изменения в себе?       – Примерно две недели назад. Тошнота, боли в животе, слабость, депрессивное состояние.       – Я без всяких дополнительных процедур с уверенностью могу подтвердить факт вашей беременности, Тэхен. Говорю это как специалист, имеющий за спиной большой опыт работы, и человек, по своей природе являющийся альфой.       – Как вам удалось понять это так просто? – Спросил Мин без малейшего признака удивления.       – По запаху. У меня от природы чрезвычайно острое обоняние. Аромат беременности сложно с чем–то перепутать, особенно у омеги. Юнги, что вы можете сказать о естественном запахе Тэхена?       Шуга ощутил, как ускорился ритм его пульса и дыхания. О естественном запахе Ким Тэхена он знал достаточно, чтобы прийти в состояние легкого, но ощутимого возбуждения, вспоминая запястья донсена, когда тот брал лицо Мина в ладони для поцелуя, аромат дорогого парфюма на них. Тот же запах был ощутим на коже за ушами, когда Мин игрался языком с серьгой в его ухе. Но стоило только испариться искусственному амбре, как проступал истинный дух тела, вожделенный до мурашек. Шея в разрезе рубашки у розовоухого тяжело дышащего Ви пахла благородным цветом апельсина – нежностью и элегантностью. После того как Юнги дерзко срывал со смуглого тела одежду, этот запах разбавлялся таинством ириса и сладостью ванили. И чем ближе он подбирался к крохотной ямке пупка, тем сильнее слышался аромат развязного миндаля. Там, где вскоре оказались пальцы, Мин чувствовал мускус, обесценивающий любую здравую мысль. И только скромная фиалка расцветала на каждом кусочке обнаженной кожи. Она лежала легким шлейфом на одежде, волосах, тянулась вслед. Юнги никогда не предполагал, что являлся таким жадным до запахов. Эта странная зависимость никак не проявляла себя раньше, но и здесь Ким Тэхен навел свои порядки.       Увязнув в воспоминаниях, Юнги не сразу смог уловить: Тэхен в прекрасном положении, хоть для их ситуации это описание совершенно не подходит. И вновь Намджун оказался прав: Ви совсем вскружил ему голову. Даже услышав весть, которая не давала им обоим уснуть этой ночью, будоража страхом, Мин все равно мог думать только о том, что Ким и вправду становится мокрым, если прикоснуться к нему; его запах подобен афродизиаку; на пике наслаждения он дрожит, гнется от ощущений, будто молодая рябина под порывом ураганного ветра и запоздало стонет своим восхитительно низким голосом так, что тяжелая вибрация проносится до самых кончиков пальцев, а сам Юнги только и может тяжело выдохнуть в самый эпицентр этого явления – шею, забыться, лежа на широкой груди и ощущать блаженную чистоту мыслей.       Шуга опустил взгляд в пол, почувствовав, как слова подтверждения трагедии затягивают на его шее воображаемую удавку. Надежда на лучший исход обрушилась, будто дамба, державшая до этого тонны воды, в одночасье осыпалась до бесполезного мусора на дне речном. Несколько несмело подняв взгляд на своего спутника, он обнаружил, что тот настороженно следит за его реакцией, сам не выказывая никаких негативных эмоций. Будто уже принял ситуации и был готов к тому, что ожидает в будущем. Но в этом взгляде Юнги смог уловить и другое: Тэхен сомневается в нем.       – Кхм, – вернул четкость голосу Мин, наконец найдясь с ответом, – я заметил некоторые изменения, да. Вы хотели услышать что–то более конкретное?       – Я был бы очень рад этому.       Юнги глубоко вдохнул, напрягая весь свой богатый лексический ресурс для как можно более развернутого пояснения.       – Я давно заметил, что запах Тэхена всегда отличался от всех остальных людей в нашем окружении. Он слишком сладкий для мужчины и чересчур резкий для женщины. В нем ощущается как тяжесть, так и легкость. Раньше тяжесть всегда преобладала, сейчас же баланс переменился, и легкость встала на основное место. Запах стал более сладким.       – Вы хорошо чувствуете друг друга, не так ли? – Доктор довольно улыбнулся, задумчиво потирая подбородок ладонью, и тут же сменил тему беседы:       – Я глянул ваши медицинские карты заранее, и меня очень радует отсутствие наследственных и хронических заболеваний у будущих родителей. Но о роде вашей занятости того же сказать не могу. Айдолы подвергаются особо сильному давлению: как эмоциональному, так и физическому. Это бесконечный стресс, и вы сами понимаете, насколько подобное опасно для ребенка. Нагрузку необходимо снизить до приемлемого минимума на данный момент и совсем отказаться от нее в будущем. Я очень надеюсь на понимание вашей компании. Но вы и сами понимаете: либо здоровье ребенка, либо карьера. Как бы сложно ни было, но выбор сделать придется. Омеги куда выносливее женщин, но я предупреждаю вас: первый триместр ваше состояние будет крайне нестабильным. От готовности «свернуть горы» до полного изнеможения. Вы будете стремительно худеть, при этом вы должны всеми силами постараться набрать вес. Диету я уже составил на основе присланной анкеты, ознакомитесь дома. Тело изменит свои пропорции на более женственные, и я не только о животе, но и о увеличении ширины бедер, о молочных железах, которые так же начнут работу. Даже тембр голоса может стать другим, не говоря уже о стереотипе поведения. Все эти перемены затребуют колоссального объема энергии. Вы должны быть готовы.       Тэхен сосредоточенно ловил каждое слово доктора, напряжённо сжимая в руках подушку. Юнги же потерял всякую связь с реальностью, вновь полностью утопая в своих мыслях. Да, огромный живот у двадцатитрехлетнего парня уже нонсенс, но в такой ситуации можно было ожидать того, что к этому набору прибавятся женская грудь и женская задница. Он снова представил Тэхена, сидящего с ногами на диване в его студии, на нем тот же халат цвета фуксии, прикрывающий круглый живот. Юноша зазывающе улыбался приоткрытыми губами, безотрывно смотрел на Юнги сквозь неровно лежащую на глазах челку и опустился самыми кончиками пальцев ног на мягкий ковер. Он медленно развел колени и полы халата задрались, открывая на обозрение больше смуглой кожи бедер. Видение выгнуло спину, откинулось в столь неудобном положении на спинку дивана и приглашающе замерло. Юнги не медлил ни секунды. Сорвался с места – стремительно, вдохнул чужой возбуждённый аромат – шумно, пил уста – жадно. Он ощупал эти смуглые бедра ладонями, погладил необычную мягкость и сочность, неудобно прижимаясь к выпирающему животу. Оторвался от медовых губ, скользнул взглядом по ним, влажным. Ниже – шея, мощная, горячая шея, украшенная остротой адамова яблока, что подскакивал при каждом возбуждённом глотке. Дальше – ключицы, тонкие, хрупкие, по–детски трогательные, двумя крошечными бугорками выступающие на коже. А ещё ниже, – Юнги ухватился за полу халата, в то время как Тэхен в сладком мучении прикрыл глаза, сорвал ее одним резким движением, – грудь. Женская полная грудь с розовым острым соском, полосами растяжек, разбегающимся от него. Он приближался и отдалялся от взгляда мужчины вместе с тэхеновым тяжелым дыханием, но Мин всё ещё не верил. Он содрал вторую полу, небрежно задевая твердый сосок, и его донсен шумно выдохнул, промычал, все так же часто дыша. Тэхен в нетерпении обхватил торс партнёра ногами, насколько позволяло положение, и тот с ужасом ощутил горячую пустоту там, где у омеги должен был находиться член.       Ошарашенный своей собственной фантазией Юнги испуганно посмотрел на доктора и отчаянно выдохнул:       – У него хоть что–то от мужика останется? Простите, конечно, но моя гомосексуальная натура не позволяет мне промолчать.       Доктор приподнял брови, выражая удивление, и ответил:       – Если говорить о характере, то все сугубо индивидуально. Может проявиться как инфантильность, так и женоподобность.       – Эрекция у него останется? – Перебил доктора Юнги. – Я имею в виду мужскую эрекцию. Он ведь не станет импотентом?       – Боюсь, на время беременности прекратится выработка спермы, но эрекция будет, пусть и без возможности полноценной эякуляции.       Юнги шумно выдохнул и обессиленно повалился спиной на диванчик.       Тем временем доктор Ли разъяснил одну важную вещь:       – Вы же не думаете, что пенис у омеги есть только как память прародителям? Только омега может дать возможность зачать ребенка альфе. У альф другое соотношение гормонов и мышечной массы в организме, поэтому они больше подходят на роль добытчиков, чем родителей. Но тем не менее истинный омега обязательно рождён сильным полом.       – Что? – Ошарашенно проблеял Тэхен, подаваясь корпусом вперёд, – Что вы имеете в виду?       – Вы все правильно поняли. Истинным называется омега, унаследовавший генетический материал как родителя альфы, так и родителя омеги. Именно их и называют «будущим поколением». Большего я не могу раскрыть, увы. Но это не значит, что ты чем – то хуже, Тэхен. Просто сильнее похож на обычного человека. На здоровье ребенка это не отразится.       Дав некоторое время на осмысление полученной информации, доктор поинтересовался:       – Могу я задать вам парочку личных вопросов? – После положительного качания головой от Юнги, он продолжил:       – Тэхен, когда в последний раз ты ощущал необычно сильное повышение сексуального желания?       Юноша, до этого играющий с завязками на капюшоне своего худи, с детским удивлением, а затем и стыдом посмотрел на доктора Ли, сложил руки на коленях, и только потом заговорил:       – Это было довольно давно. Может, месяц назад. А почему вам это интересно?       – Как часто на тебя находит это состояние?       – Нечасто. Раз в несколько месяцев. Это важно?       – Неимоверно. Только в состоянии этого самого острого возбуждения возможно зачатие у омеги. Папа не рассказывал тебе об этом?       – Нет. Вряд ли он ожидал, что внука ему принесет не невестка, а собственный сын.       – Понимаю. Но он и сам омега, так что не беспокойся о нем слишком сильно, – сказал доктор, успокаивая мягким участливым тоном. Выдержав небольшую переходную паузу, он вновь задал вопрос:       – Вы состоите в отношениях?       На ответ решился Юнги:       – На данный момент времени – да.       – Что же, я вижу, беременность наступила не в самое подходящее время, но уверяю вас, в жизни мало что может сравниться с рождением малыша. Да, трудно, да, страшно, но объяснить то, что родители испытывают, ожидая ребенка, когда он уже родился – мне это не под силу. Вам предстоит увидеть все это собственными глазами. Просто хочу сказать, что ваши сомнения хоть и не беспричинны, но решение при любом раскладе будет одно. Так зачем тратить время и нервы? Лучше побыстрее начать учиться искусству быть родителем. Воспитание детей та ещё задачка, верите? – Доктор Ли громко рассмеялся, благонамеренно поглядывая на пару улыбающимися глазами. – А вы что думаете, уважаемые, – обратился он к ним, – готовы стать родителями?       – За этим мы к вам и пришли, доктор. Но сейчас я бы хотел, чтобы мой спутник прошел все необходимые процедуры для точного установления его состояния, – произнес Юнги.       – Это в обязательном порядке, но позже. Давайте поговорим о самом важном: о строении репродуктивных органов омеги и альфы соответственно. Вас ведь беспокоит этот вопрос? – Прочитав молчаливый ответ по лицам своих гостей, доктор углубился в пояснения, – Думаю, Господин Ким знает все смущающие подробности, но для вас, Господин Мин, я расскажу. Как бы странно и невероятно это не звучало, но строение кишечника омеги очень специфично, он содержит в себе некое ответвление в районе толстой кишки, а именно – карман, чем–то схожий с маткой у женщины. Этот карман в обычном состоянии наглухо закрыт, и происходит так называемое смещение только во время сексуального возбуждения и, соответственно, родов. Может показаться, что место для расположения столь тонкого, выражаясь фигурально, инструмента неподходящее. Но это суждение неверно. Организм омеги, как и любого другого организма – отлаженная система. У толстой кишки омеги есть функция самоочищения, в своем роде можно даже назвать ее функцией дезинфекции, которая осуществляется при помощи особого секрета. Также существует второй клапан, разделяющий толстую кишку на две части. Он активируется при тех же условиях, что и клапан детородного кармана. Звучит жутковато, знаю, но если опустить историю со сложнейшим соотношением выработки гормонов, то это все, что касается строения репродуктивных органов у омеги. Для самых смелых за ширмой есть наглядные иллюстрации «что», «где» и «как это выглядит».       Тэхен слегка напрягся, то и дело посматривая в сторону пресловутой ширмы. Юнги же принял вид, будто вовсе не заинтересован в подобном, удобнее устраиваясь в своей излюбленной swag–позе.       Доктор, с хитрецой понаблюдав за своими посетителями, встал.       – Пройдёмте, дорогие мои, – произнес он и бодро зашагал к «пыточной».       Незаметно вздохнув, Мин тоже встал, за локоть поднимая Тэхена следом за собой.       За ширмой, отгораживающей один из углов просторного кабинета находилась обычного вида кушетка, белый шкаф–витрина и металлическая тумба на колесиках, на которой стоял прибор измерения артериального давления, там же лежали огромные закругленные щипцы с дугообразной линейкой на сходе и множество закрытых металлических контейнеров непонятного назначения. Над кушеткой же располагались те самые иллюстрации, приведшие в замешательство пришедших. Они не представляли из себя ничего особенного, но картину портил инородный полый отросток, расположенный точно там, где у женщины, по предположениям Юнги, должна быть матка. На первой иллюстрации в отростке было пусто. Вторая же изображала омегу уже на поздних сроках беременности. В отростке тесно зажатый со всех сторон головой вниз спал ребенок, натягивая своим весом и размером живот омеги. Грудь же и правда стала объемнее, но незначительно. Навскидку Юнги, будучи не сильным любителем женских «прелестей», сказал бы, что это не второй, но и не первый размер, если сравнивать с женской. Это было что–то среднее, находящееся на той грани, за которой Мин дал бы обозначение «уродство».       Следующая иллюстрация показывала человека куда крупнее и мощнее, нежели на первых двух. Собственно, других отличий мужчина так и не нашел.       Присмотревшись к другой картинке, где был нарисован тот самый отросток вблизи, Юнги заметил его разделение, в целом напоминающее улитку. «Глазами» «улитки» были две, по всей видимости, трубы, как у матки, оканчивающиеся двумя крошечными яичниками.       Другая и последняя картинка обозначала то самое смещение.       «Надо же» – думал Мин, – «моему позору послужил какой–то комок мышц, который открыл мне дверцу прямиком в самый источник проблем». – Горестно вздохнув, Юнги обернулся к сидящему на кушетке Тэхену, встречаясь с ним взглядом. На этом все их взаимодействие перед тем, как Мина вежливо попросили выйти за дверь, закончилось. Вновь вздохнув уже по поводу тех самых огромных щипцов, тайну применения которых ему так и не удалось раскрыть, мужчина с комфортом устроился на диванчике и задремал.       Разбудил его донсен, громко прощавшийся с доктором на выходе из кабинета. Словно в тумане, Шуга хвостом следовал за Кимом, полностью растратив весь свой заряд энергии. Тот, неожиданно бодрый, быстро вышагивал от одного кабинета к другому, сдавая множество самых разных анализов, рекомендованных доктором Ли.       Вдохнув, наконец, свежего уличного воздуха, Юнги смог воспринять щебетание Тэхена, который, нагло пользуясь состоянием своего хена, держал его под локоть.       – Результаты анализов и рекомендации доктор Ли вышлет на почту. И в аптеке нет нужды светиться – все витамины выдали прямо на руки. Разве это не волшебно? А сейчас давай поедем домой, закажем чего–нибудь из меню для беременных, я ужасно проголодался. Мы ведь на следующий прием тоже поедем вместе? Я без тебя никуда не поеду! Только с тобой, хен!       – За спиной ему послышался смешок Намджуна, который ведь предупреждал, что все страшилки про беременных – правда. Как же быть одному несчастному седеющему Мин Юнги, чей беременный любовник сам похож на оживший кошмар?       Он просто обречен.              

ᛟ. ᛟ. ᛟ