1. Экспозиция
30 ноября 2019 г., 12:29
Поначалу было больно. И глухо. До разрывающегося сердца, и пустоты в мыслях. Часы, висящие в далёком детстве на стене, когда в руках ещё не было телефона, тоже не помогали. Для Ильи они тянулись вечностью, а тело само сковывалось льдом.
Ничего не хотелось. Время казалось предателем, да и кажется таким до сих пор. Это точно не друг, и никогда им не будет.
В первое время было грустно. Да что, в первое время? Сейчас грустно, до ломающихся костей. Раньше такой боли не было, а сейчас. Неужели, это то самое чувство, когда разрывается твоё сердце?
Илье говорили, что у него никогда не было друзей. Но как же так? Тогда кто эти маленькие дети из детского садика, которых мальчик тянул за рукав куртки к себе домой, в холодные зимы? Кто всегда оставался у него на ночёвки каждый день рождения, и к кому он ходил в гости по выходным? Мама говорила, что Илья всегда был одиноким, а отец вздыхал за её спиной. И все эти друзья со двора, когда они летом бегали смотреть на широкую реку, всего лишь иллюзия.
Конечно, не та иллюзия, которая возникает в детстве. Синдром Карлсона, но это был не он. Илья точно это знает. Все эти маленькие дети сейчас выросли. На фотографиях же они есть, но тогда почему родители говорят, что их никогда не было?
Может, они ошибаются? Хотя вряд ли.
Взрослые никогда не ошибаются. Никогда. Это старая правда, которой Илья верит до сих пор, спустя столько лет. Даже, когда телефон в руках не был таким другом.
Но Илья всё равно не верил. Он не мог понять это, почему, когда в детстве он гулял каждый день с весёлыми и смешными мальчиками и девочками, он оставался одиноким. И, наверное, никогда этого не поймёт.
Сейчас же друзей нет. Нет никого, кроме далёких одноклассников, с которыми Илья не общается.
Сколько лет прошло уже? Средняя школа уже за плечами, а голова бьётся в старшие классы, перетерпеть которых осталось несколько лет. Даже меньше. Но родители продолжают говорить, что даже в младших классов у него не было друзей.
Тогда, снова вопрос, с кем он сидел за одной партой, и игрался в миниатюрных солдатиков, которыми поделился его друг?
Может, и правда, Синдром Карлсона? Хотя как эти дети появились на фотографиях?
Илья помнил, что, начиная со средней школы, возможно, с класса седьмого, он точно был один. Не было больше у него друзей. Распалась компания с начальной школы. Многие ушли, да и он сам, вроде как, тоже. Но он не помнит. А может, и остался в старой школе, но все разошлись. А может, перешёл в другой класс?
Родители не отвечают на этот вопрос, но Илья привык. Привык ко всему этому. Испытывать одиночество каждый день на учёбе, сидеть весь день дома. За учебниками. Потому что толком ничего и не было у него.
Телефон, конечно, был. Но он не был таким другом, чтобы Илья часто сидел в нём. Скорее, он лежал всегда рядом, как аксессуар. Как что-то должное в его жизни.
А люди, которые его окружают, тоже стали должными. Будто бы так и должно было. Илья утешал себя, что друзья у него тоже будут. Ведь это тоже должное. У каждого есть, значит, и у него тоже будут.
Правда, немного позже. Не сейчас. Не сегодня, так завтра! Не завтра, так послезавтра! Может, послепослезавтра?...
Но и с другой стороны зачем. Зачем ему всё это, когда скоро он заканчивает школу? Дальше только университет, а потом работа. Конечно же, будни студента обещали быть весёлыми, но, что если и даже тогда не удастся завести знакомых?
Но Илье уже всё равно. Ему не надо это. Он привык быть один, и, раз мама говорит, что у него никогда не было друзей, у него их и не будет. Зачем стараться, если раньше не получалось? Дальше будет лучше? Нет.
Илья старался верить, что всё так и есть. Он думал часто о том, что ему в одиночестве ни капельки ни больно. И что он такой настоящий. В одиночку. С учебниками, и с хорошими оценками.
Но каждый вечер, когда удаётся остаться наедине с собой, когда все уроки обычно сделаны, а а телефоне нет смысла сидеть, наступает одиночество. Которое Илья чувствует каждой частичкой своего сердца, и это ему не даёт покоя. Ему не с кем общаться, не с кем играть в игры— и как это делает компания Мещерякова?? А хотя да, они же не одни. Их четверо. И они что-то типа лучших друзей.
Лучшие друзья?
Интересно, а они у него были? — думает Илья, когда совсем не остаётся ничего делать. Он лежит на кровати в своей комнате, смотря в потолок. Неизвестно зачем телефон лежит на его груди, а в нём открыт ВКонтакте. Зачем он зарегистрировался и там, и в Инстаграме, когда не с кем не получается общаться? Огромная база подписчиков, много лайков на фотографиях, бесконечные комментарии, но... Что это по сравнению с настоящей дружбой?
Точно, пустой звук. От которого избавиться невозможно.
Он настолько пустой, что своей пустоты разрывает сердце. Но Илья не хочет писать о своих проблемах в Твиттер. Мало ли что может случиться. Ему насмешки не нужны. Все думают, что он обеспеченный парень, всегда все хорошо. А ныть о том, что у него нет друзей, — это последнее, чем он хочет заниматься.
Но все же. Были ли у него лучшие друзья?
У мамы нет смысла спрашивать, она снова скажет, что у него никогда не было друзей. Поэтому Илья не спешит выходить к ней, и вообще не спешит разруливать ситуацию.
Ведь, в принципе, и так неплохо, правда? Не стоит переживать всякий случай. Вдруг, и друзья тоже не так хороши, как кажутся.
Но всё же, это весело. Как описывается в интернете, в том же самом Инстаграме под фотографиями. Это весело, радостно, и приятно. И то, что заставляет тебя улыбаться.
Илью заставляют улыбаться шутки Поперечного, но они же не друзья. Но всё равно он смотрит каждый его концерт по вечерам, уже знает все шутки, и зелёный чай давно перестал греть душу. Пьёт уже по привычки, а вот каждый раз пересматривать видео Поперечного — как первый. Но они с Данилой не друзья, и это Илью совсем не беспокоит. Так почему его беспокоит отсутствие друзей в реальной жизни?
А может и не беспокоит. Может, Илья просто накручивает себя, или придумывает что-то? Может, все и так нормально. Просто подростковый возраст. Пройдёт со временем. В такие года всегда всё вокруг кажется не таким, как раньше, — Илья читал об этом на сомнительных консервативных сайтах. Но всё равно верил.
Потому что в это верить намного проще, чем в желание найти друзей и стать, наконец, нормальным.
Хотя Илья и так нормальный. Без друзей, правда, но он нормальный.
Компания Мещерякова на переменах играют в телефоны. В какую-то свою игру, наверное, сразу вместе. Да и что там на переменах, на уроках тоже. Илья не раз ловил их за этим.
— А Мещеряков на уроке сидит в телефоне! — а ещё у каждого своё прозвище. С одной стороны глупое, но с другой стороны доказательства крепких отношений. И вот у этого: Арт. От Артёма.
У Ильи же нет прозвища. Наверное, его нет. Он не знает, как зовут его одноклассники. Может, кто-то что-то да придумал, а может и нет. Может, никто вообще не обращает на него внимание. А раньше внимания было много, и друзей тоже.
— А ты что в телефоне тогда? — вот, снова эти глупые перекликания. Илье они не нравятся, но что делать, когда это единственное, чем ты можешь общаться?
Не подойдёшь же ты, и не скажешь прямо, что общаться хочешь.
— Да чтобы потом директору доложить! И вот, у его компании тоже телефоны!
Потому что у Ильи никогда не было друзей. И никогда не будет.
Так мама говорила. А Илья верит, потому что мама права, и потому что она — единственный и настоящий друг.
Черных отзывается на каждое слово с иронией. Шутками и сарказмом. И у него прикольное прозвище, подходящее под него. «Фил». Опять-таки, от его имени, сокращённое на максимум. Простое, но подходящее.
Илья ловил себя на том, что сам бы не против называть всех так же, по их сокращениям. Но кто он такой, чтобы делать это?
Связываться в передряги с этими ребятами оказалось забавно. Настолько забавно, что стоило бы попытаться перейти на нормальное общение. Но Илья вряд ли это сделает. Поэтому будем просто наступать им на ноги.
Быть может, они и сами всё поняли. Хотя это не факт. Может, они просто воспринимают его, как раздражающую муху.
Хотя, некоторые, вон, славно общаются с ним. Хотя, вряд ли это общение. Просто.
Илья находит это захватывающим. Вот так, действовать на нервы, получать отклик. То, что он может, он и так делает. Родителям он говорит, что общается, конечно же, в школе. Потому что школа создана для этого, и не иметь общения ни с кем — грех. Сразу же изгой.
Илья думает, что он общается. Это хотя бы лучше, чем не иметь ничего. Гниющая тишина в сердце, разбавляемая шутками Поперечного про ведьм и правительство, перестала быть настолько глухой и острой. Казалось, стало немного легче, когда он начал хоть как-то говорить в школе.
Да, сразу же стало легче. Да, стычками, пассивной агрессией, но зато хоть что-то.
Возникла шальная мысль, что было бы не против поделиться всеми концертами Поперечного с другом. Или хотя бы с человеком, с которым он общается.
Илья ставит видео на паузу, и долго смотрит в застывшую на экране фигуру рыжего комика. И думает, что фигня какая-то происходит вокруг. Что без этого лучше.
Но чашку чая прижимает к груди, чувствуя лёгкое исходящее тепло и аромат трав. А за окном холодная для осени, почти что наступающей зимы, погода. И лучше от этого не становится.
Может, вот она, — осенняя меланхолия? Тогда по-другому никак не объяснить то, что в сердце так больно, когда все общаются со всеми, но не с тобой.
Вот она, поворотная точка номер один, дающая возможность? Или правда, просто осенняя меланхолия, наступившая почти в середине осени, когда уже выпал не первый снег, а на улице холодно? Замерзают рациональные мысли, а чувства нет, потому что они тёплые?
