Топ один рок-команда Бикона

      Сегодня произошло то, что каждый житель этой несчастной планеты и представить себе не мог! Маджента стала серьёзна и без предварительного падения в глубокую депрессию. Она решила взяться за ум и взять за ум всю свою команду. А если конкретнее - официальный лидер Маджести прямо сейчас стояла с линейкой в руке и следила за тем, как её подчинённые делают домашнюю работу по истории.       Гудвич даже в своих самых влажных мечтах не могла надеяться на такую результативность своей работы. Маджента не только не забыла её исповедь, она восприняла её всерьёз и теперь фанатично ей следует.       Стая не была к такому готова. Они все привыкли к безделью, полному игнорированию домашки и высокому градусу расслабленности, когда никуда не надо спешить. Ведь никому из них не нужен аттестат с отличием.       А тут как снег средь бела дня Маджента поднимает всю стаю в половину седьмого и заставляет их заняться уроками.       Эгрер мог бы приказать всем просто игнорировать её, уж этот приказ от своего неофициального лидера Йорт с Илльмондом выполнят с превеликой радостью. Но он так не сделал. У него не было сил и желания сопротивляться, поэтому он покорно делал то, что от него велят.       С самого своего пробуждения Эгрер чувствовал себя неважно. Не в физическом плане, а в ментальном. Ему снились какие-то кошмары, о которых он уже и не вспомнит, всё утро он был раздражённым и усталым одновременно. Одинаково сильно хотелось спрятаться под одеялом от всех проблем и накричать на Мадженту за то, что раскомандовалась.       Он заметил изменения. Как она смотрит на них, как ходит и как говорит. Небольшие детали, но они были и останутся с ней навечно.              Теперь Маджента крепче чем раньше. Она стала чуть жёстче, немного уверенней, и совсем капельку более ответственной. Гудвич сделала то, что сам Эгрер не мог сделать с самой первой их встречи - изменить её. Сделать нормальней, надёжней.       Какой бы надлом Стальная леди не нанесла их беззаботной бабочке, но она излечилась и стала лучше себя прежней. Воистину, что не убивает, то делает сильней.       Эгреру уже дважды не хватило духу "добить" Мадженту и теперь устроить переворот будет ещё сложнее, чем раньше. Если вообще возможно.       Весь день он думал об этом, полностью погружённый в свои мысли, прокручивая их по кругу снова и снова. Когда они делали домашнюю работу, он даже не ворчал, когда пошли на уроки, то просто смотрел в окно, а во время обеда кое-как впихал в себя одну жалкую тарелку супа.       Эгрер обратил внимание на окружающий мир, лишь когда к нему в коридоре подошла Вайсс и спросила как дела с гимном профсоюза.       - Отлично. – Без особой радости ответил он. – Я его дописал и даже отрепетировал со своими.       Генеральный секретарь величаво кивнула и напомнила, что сегодня вечером будет собрание, на котором заодно можно устроить прослушивание.       Честно говоря, от всех этих совещаний и коварных планов у Эгрера уже болела голова. Возможно, он даже бы отказался сегодня прийти, сославшись на здоровье, если бы не гимн. Игра на гитаре всегда его успокаивала, а игра на публику была тем, что он ждал долгие недели. Вскоре его ненасытная потребность быть услышанным будет слегка утолена, и только это не позволило Эгреру окончательно впасть в уныние.       К тому же у него был приятный сюрприз для них.       После уроков команда Маджести всегда занималась всякой ерундой. Воровали из столовой, чтобы вечером было чем себя накормить (этим грешила половина Бикона), играли в настолки в библиотеке или в более активные игры на природе, просто шатались по Бикону в поиске интересных мест, которыми изобилует это место.       В свободное время, которое другие студенты тратили на саморазвитие и изматывающие тренировки, они просто развлекалась. И даже с "новой" Маджентой эта традиция никуда не делась, ведь почти всегда именно она и придумывала для них чем заняться.       Но у Эгрера сегодня не было никакого желания что-либо делать. Он хотел подумать. И желательно в полном одиночестве.       - Знаете, давайте сегодня без меня. Что-то я подустал.       - Мы-ж ничё такого сёдня не делали. – Заметил Йорт. – Ни физры, ни боевой подготовки не было.       - Голова у меня устала. – Слегка раздражительно уточнил Эгрер. – Она тоже напрягаться может, если ты не знал.       Брови Йорта поползли вверх от удивления. Он не знал как на это реагировать, но его рефлексы расценили эту фразу как наезд. И у него был только один готовый ответ на такое.       - Ладно. – Сказала Маджента, встав между ними и помешав зарождающейся драке, которую даже не заметила. – Жаль, правда... я придумала новую игру и теперь не получится поделиться на равные команды.       - А может я тогда тоже пойду? – заискивающе спросил Илльмонд. – Я ведь тоже та-ак устал...       - Ну... если устал... – Едва она сказала это, как Илльмонд попытался уйти хикковать, но его за локоть поймал разозлившийся Эгрер.       - Не стыдно ей врать? – шепнул он.       - Мы этим всегда занимались, чего у тебя вдруг совесть проснулась?       "А ведь правда... чего это я?" Только сейчас Эгреру почему-то стало за это стыдно. За все те разы, когда он говорил "давай попозже" прекрасно понимая, что она обо всём забудет и можно будет просто не выполнять обещание.       Йорт тоже ушёл, завидев слабость лидера. Он просто сказал, что вспомнил о делах в своём клубе.       В итоге Маджента осталась одна. С ней рядом стоял только Эгрер, с которого началось это всеобщее бегство. Хоть он и хотел самым первым уйти подальше, но сейчас ноги его почему-то не слушали.       - Эг, как думаешь, мне нужно стать ещё жёстче? Иногда мне кажется, что наша команда вот-вот развалится... Каждый себе на уме и вас приходится через силу заставлять делать что-то вместе. Как у тебя это получалось?       "Помочь Мадженте сейчас - значит ещё больше усложнить себе жизнь в будущем"       - Тебе просто кажется. – Эгрер сам удивился, когда начал её успокаивать. – Маджести точно не развалится, в Биконе есть команды с ещё большими проблемами и те всё равно держатся.       - Рубин, например? – Он кивнул. – Бедная Руби, за что Вайсс с ней так...       - Ну, Вайсс ведь и правда подходит на эту роль лучше... – Без особой уверенности сказал Эгрер. – Хотя нет, забудь. Сморозил не подумав.       - Ты сегодня какой-то разбитый. – Заметила Маджента.       - Нормальный я. Просто задумался.       - О чём?       - Как свергнуть тебя и занять твоё место. – Раздражённо ляпнул Эгрер.       - Ого, кошмар какой! – Маджента решила подыграть, посчитав это просто шуткой. Что бы он и правда желал чего-то плохого своему другу? Это настолько не в его характере, что ничем иным, кроме как глупой шуткой, быть не могло. – Что мне сделать, чтобы ты перестал об этом думать? Я ведь стараюсь изо всех сил быть достойной лидеркой.       Она думала, что они просто играют или что-то в этом роде. Серьёзным тут был только один Эгрер. Его шатало из стороны в сторону, в один миг он хотел дать ей пощёчину, а в другой просто сбежать.       В голове пронеслись слова Мадженты "В мире нет никого честнее Эга! Он всегда говорит то, что у него на уме, и никогда ничего не скрывает". Она ведь и правда так думает. От всего сердца.       Эгрер боялся, что если вся эта эпопея с орденом продолжится, то это может подорвать их дружбу. Он не знал, что должен делать, как разрешить этот парадокс. Но знал точно, что если ещё хотя бы минуту будет об этом думать, то сделает что-то очень глупое.       - Одних стараний недостаточно. – Наконец сказал Эгрер, постаравшись закончить этот разговор как можно быстрее.       - А что ещё нужно? – Маджента начала в притворной задумчивости наматывать свои радужные волосы на палец. – Разве терпение и труд не всё перетрут?       - Лидером просто так не стать, им... им нужно родиться, вот. Это врождённое качество.       "Уж с такой формулировкой она поспорить точно не сможет"       - А как понять, прирождённый я лидер или нет? А ты прирождённый? – спросила она с беззлобной улыбкой, заставив Эгрера скрипнуть зубами.       Он уже замахнулся рукой, но вовремя себя остановил и сделала вид, что хотел только задумчиво почесать затылок.       "Да что со мной сегодня не так?!"       А Маджента даже не поняла, что он собирался сделать на самом деле. Она безоговорочно ему доверяла и не верила, что Эгрер мог хоть как-то ей навредить.       И так и было. По идее... Он сам уже не знал.       Но что он знал наверняка, так это то, что если продолжит об этом думать, то он точно совершит что-то очень-очень глупое. Поэтому надо поскорее отсюда бежать.       - О, смотри, на улице летают бабочки! – наивная Маджента тут же посмотрела в окно.       Никаких бабочек, разумеется, там не было, а Эгрер в это время просто сбежал. У неё не было и шанса его догнать, но она и не пыталась. Маджента потерянно посмотрела на то место, где он стоял всего пару секунд назад, после чего поплелась гулять по Бикону в полном одиночестве.

***

      - Сегодня у нас праздник, дамы и господа!.. – воскликнул Эгрер с напускным весельем, когда ворвался на заседание профсоюза, – вернее только дамы.       Он специально слегка задержался, чтобы его появление возымело больший эффект. Наверняка Вайсс с Норой думали "где же Эг? Чтобы он и опоздал? Да быть того не может! Чушь какая!" и сейчас он так пафосно раскрывает дверь.       Сделав пару шагов в класс, Эгрер широким жестом обоих рук указал на дверной проём.       - К нашему бравому делу решил кое-кто присоединиться. Та-да-а-а!!!       Следом зашёл Рен, выглядевший сбитым с толку из-за такого эпатажного представления. Он слегка удивился, увидев заставленный сладостями стол, но Нора и Вайсс удивились его приходу намного-намного сильней.       Рядовая отмерла довольно быстро и подскочила к своему другу детства, крепко того обняв. Затрещали кости, но Рен даже не пытался сопротивляться - он понимал, что это пустая затея. А генеральный секретарь до сих пор не могла поднять с пола челюсть. Осознание того, что к профсоюзу может присоединиться хоть кто-то, никак не желало укладываться в её голове. Она-то уже смирилась с тем, что её ручная организация это просто тот же орден Подседельщиков, но с ней во главе. А теперь всё изменится навсегда.       После короткой паузы Вайсс резко встала, поправила школьную форму и протянула руку.       - Приятно познакомится, меня зовут Вайсс Шни. – Сказала она официально. – Утоли моё любопытство, почему ты решил к нам присоединиться?       - Меня Эг попросил. – Признался Рен, и секретарь генерального секретаря гордо поднял голову.       Не то, чтобы это было очень трудно, ведь стоило объяснить их плачевную ситуацию и он сразу согласился помочь. Такой понимающий человек!       И тут на глаза Эгреру попалась классная доска. Он сдавленно охнул и, пока Рен тоже не обратил на неё внимание, поспешил стереть карикатуры на Руби и Мадженту, оставленные с недавнего заседания ордена Подседельщиков. А вместе с этим и коварные планы по их дискриминации.       Он как-то забыл учесть, что раньше у них не было повода шифроваться на собраниях профсоюза...       - Присаживайтесь. – Кивнула Вайсс в сторону стола. Если у неё и были какие-то претензии по поводу опоздания Эгрера и его необдуманного сюрприза (а их не могло не быть) то она всё простила.       Рену устроили краткий брифинг и ввели в курс дела. Конечно же, ему не рассказали о том, что профсоюз это марионетка секретного ордена Подседельщиков, и что их главная цель - смена лидеров в своих командах. Хотя Нора явно порывалась нарушить секретность и обрадовать своего друга прекрасной новостью, что они собираются сделать его лидером в Джунипер. Однако суровый взгляд Вайсс её останавливал.       Новичок чувствовал себя слегка не в своей тарелке, такое активное внимание к своей персоне он никогда ещё не испытывал. Генеральный секретарь словно боялась, что Рен может в любую секунду убежать, поэтому всячески его обхаживала: и чай ему лично налила, и самое вкусное печенье отдала.       Эгрер тем временем крутил в руках конфету, впустую шурша фантиком. К нему тихо подвинулась Нора.       - С тобой всё хорошо?       - Ага. – Соврал он, даже не пытаясь бороться с глупой улыбкой.       - Точно?       - Отстань, а. – Эгрер вяло отмахнулся от неё. – Чего вы все ко мне лезете?       Как же он устал...       Вайсс торжественно объявила звание Рена - рядовой, и назначила ему испытательный срок в две недели. Если он проявит себя с исключительной стороны, то может рассчитывать на повышение. Тот в свою очередь заверил, что постарается быть полезным.       - А теперь я бы хотела услышать о результатах ваших миссий. – Генеральный секретарь обратила своё внимание на остальных.       - Я пока не закончила с символом. – Вздохнула Нора.       - Думаю, Рен сможет тебе помочь. – Свежеиспечённый рядовой пожал плечами, он был не против. – А ты, Эгрер? Готов к прослушиванию своего гимна?       - Да. Я сказал своим, ко скольки сюда приходить. – Вяло кивнул величайший рок-музыкант недалёкого будущего, не отрывая взгляда от конфеты. Он всё-таки через силу сунул её в рот, но прожевать не смог. Так она во рту и таяла.       Раздражение снова начало возрастать. Это бессмысленное собрание его бесило и удерживало только обещанием закончить всё красивым музыкальным номером.       - Чудно. А я в свою очередь придумала отличное название, которое прекрасно подчеркнёт весь смысл нашей борьбы...       - Кстати, нас же теперь четверо! – вдруг воскликнула Нора. – Нам надо дать название как команде! Это сплотит профсоюз словно мы братья и сёстры по оружию.       - Я не считаю, что это хорошая идея. – Неуверенно отозвалась Вайсс. – Мы же... нам нельзя подражать действиям директора, мы же должны идти в противовес системе.       "Ой как заговорила-то сразу, лицемерка" хмыкнул Эгрер. Было очевидно, что она просто не хочет, чтобы её труды выкинули на помойку.       - Наоборот, – у Норы быстро нашлось что возразить, – если мы дадим себе имя как у команды, на что власть имеет только директор, то покажем каждому, что мы ему не подчиняемся!       - А что будем делать, когда нас станет пятеро и больше?       - Не, ты подумай, мы типа основатели и наши имена навеки войдут в историю! Кто не успел, тот не успел. – Вайсс не придумала как ещё ей воспрепятствовать. В поисках помощи она повернулась к Эгреру и Рену, но первому было всё равно, а второй с радостью поддержал идею.       - Ла-адно. – Она достала чистый лист с карандашом и вывела на нём четыре буквы "W" "E" "N" и "R" – Давайте думать как составить из этого слово.       - О, о! – Запрыгала сидя Нора. – Как насчёт NERW - Нерв? Звучит круто!       А ведь правда, в этом названии чувствуется некая сила. Впрочем, на плохое воображение рядовая никогда не жаловалась.       - ENRW - Энтропия. Звучит не менее круто. – Глубоким голосом сказал Эгрер.       У Вайсс на это предложение только задёргался глаз, ведь в этом слове нет её буквы, что является для неё очень больной темой. Дабы не накалять обстановку на пустом месте, секретарь генерального секретаря быстро придумал другое название.       - Или ENWR - Энверсия. Как "И"нверсия, только "Э"нверсия. Подходит?       - Если вы не забыли, то вначале стоит первая буква имени лидера. – На этот раз у Вайсс нашёлся неопровержимый контраргумент и она обвела "W" в кружочек. Три раза. – Ещё раз услышу нечто подобное и я вас понижу, секретарь генерального секретаря.       - Да ладно тебе, это были просто мысли вслух. Я так настраиваюсь на творческий лад.       На самом деле он просто пытался вести себя как обычно. Эгрер сейчас меньше всего на свете хотел, чтобы к нему снова пристали с расспросами.       - Вэнорв! – Вдруг крикнула Нора. – Нет, Вэикрен! А лучше вообще Вриндалуванэн.       - Что это за слова вообще, рядовая? Таких нет ни в одном словаре.       - Я так настраиваюсь на творческий лад...       - Ты просто дурачишься! – вдруг Вайсс замолчала и через секунду вспышка озарения осветила её лицо. – WNER - Винтер. Хорошее название... Винтер.... – Повторила она смакуя это слово на кончике языка.       - Я надеюсь, что все совпадения с реальными людьми полностью случайны. – Недовольно пробурчал Эгрер, которому совсем не хотелось, чтобы их организация называлась в честь непричастного к их делу человека. Если Вайсс главная, это ещё не значит, что можно так изгаляться над ними.       - Ты знаешь о моей старшей сестре?       - Вайсс, не хочу показаться подлизой, но твоя фамилия известна всему миру и частенько мелькает в новостях. Не говоря уже о том скандале несколько лет назад, в результате которого ты и стала наследницей ПКШ.       - Не напоминай, это был такой стресс... – Она вздрогнула. – А насчёт названия - чистая случайность. Да и какая разница, если буквы идеально ложатся?       Эгрер набрал в грудь воздуха для нового аргумента. Вайсс тоже подготовилась к следующему витку спора.       Тем временем Рен шепнул своей подруге:       - Мы должны вмешаться?       - Если хочешь, чтобы они ополчились против тебя, то пожалуйста. – Нора легкомысленно пожала плечами. – Они постоянно спорят из-за всего подряд, это нормально. Но в такие моменты их лучше не беспокоить. Усёк, новенький?       Она схватила его и начала натирать шишку на голове. Тот принял свою участь и не сопротивлялся, осознавая бессмысленность любых попыток перечить Валькирии.       - А они спросят наше мнение? – через пару минут смиренного ожидания поинтересовался Рен. – Мы же вроде тоже должны участвовать в обсуждении, разве нет?       - Не лезь. – Повторила умудрённая опытом Нора. – Если они не смогут договориться, тогда будет голосование. Вот тогда свою точку зрения и выскажешь.       А спор всё не кончался.       - ...что-то твоё название не особо отражает суть нашей борьбы. А вот Энверсия, типа мы всё сделаем наоборот, устроим переворот,– Эгрер подавился чаем от страшного взгляда Вайсс, но продолжил, – подходит намного больше. Ты просто подумай.       - Что тут думать, Винтер - прекрасное название. Зима знаменует собой конец лета, конец власти директора, обновление, за которым следует новый цикл природы.       - Ты сейчас серьёзно? – его глаз дёрнулся. – Просто скажи, что хочешь назвать профсоюз в честь своей сестры, нечего так безбожно врать. Да что уж мелочиться, давайте тогда вообще называться "отдел ПКШ по работе с общественностью Бикона", ты же главная, делай что хочешь.       - П-простите? – Вайсс возмутилась, но больше не нашла, что сказать. Она была слишком сильно удивлена такой грубостью, да ещё и от своего самого вежливого знакомого в Биконе.       За все их нескончаемые споры что в профсоюзе, что в ордене, они никогда друг другу не грубили так незавуалированно. Эгрер и сам начал понимать, что ляпнул.       - Ничего, забей, не обращай на меня внимания.       - Может устроим голосование? – неожиданно предложил Рен, чья чуткость подсказывала, насколько громкой ссорой могла бы обернуться эта ситуация.       Вайсс с Эгрером впились в храбреца недовольными взглядами. Им очень не понравилось, что кто-то посмел влезть в их диалог без разрешения.       - Я за Нерв! – крикнула Нора, подняв руку. Остальным пришлось принять правила игры.       - Энверсия.       - Винтер.       Взгляды вновь перекрестились на Рене. Чуйка ему подсказывало, что если он не поддержит чьё-то название, а скажет своё, то точно начнётся драка. Эта же чуйка дала понять, что даже если он и поддержит кого-то, то драка всё-равно случится. Но Рен не был бы Реном, если бы не обладал невероятным навыком переговорщика и умением лавировать между желаниями окружающих.       Он сделал вид, будто не понимает, чего от него хотят и предложил ещё один вариант.       - Может в таком случае устроим жеребьёвку? Каждый напишет нравящееся ему название на бумажке, а потом Вайсс не глядя вытащит одну их них.       Этот компромисс более-менее устроил всех.       Случай рассудил, и по итогу победила ENWR - Энверсия. Несмотря на ожесточённый спор Эгрер не нашёл силы хотя бы немного порадоваться своей победе и добавить себе ещё одно очко.       Он очень сильно устал...       - Хорошо, – шипела Вайсс, – Инверсия так Инверсия.       Эгрер не стал её поправлять, он просто пожал плечами на этот укол.       В дверь постучали.       - О, должно быть это наши музыканты. – Взбодрилась генеральный секретарь. Её заместитель тоже вдруг наполнился энергией, он заулыбался. – Совещание объявляю оконченным, но я попрошу всех остаться на прослушивание.       Как порядочная хозяйка, она поспешила открыть дверь гостям.       - Приве-е-ет! – поздоровалась Маджента, с ходу обняв Вайсс. От такого неожиданного телесного контакта она икнула и развела руки в сторону, словно боялась прикоснуться к бабочке. Ей в нос залетела пыльца.       - Апчхи!       Закончив с выражением своего дружелюбия, Маджента начала во все глаза разглядывать обычный пустой класс. На её лице была написана высочайшая степень восторга, словно это взаправду логово революционеров времён войны за Права фавнов.       - Где мне раскладываться? – деловито спросил Йорт. Он нёс в руках огромную коробку с разобранной барабанной установкой, из-за которой не видел пути, и по итогу врезался в их стол. Сам вакуоский великан даже не пошатнулся, а вот конфеты посыпались на пол. – Сорян, вы же сами всё поднимите, да? Так где?       - Дуй туда. – Начал командовать Эгрер, пока он кого-нибудь не зашибил.       - А я не тебя спросил. У нас Мадж главная, забыл?       - Она глава Маджести, но музыкальной бандой руковожу я! – истинный вожак не сказал ничего более грубого только из-за светлого чувства предвкушения, заполонившего каждую его мысль.       Несколько минут ушло на подготовку сцены. Парты были сложены друг на друга у стенки, освобождая пространство для лучшей рок-группы недалёкого будущего. Барабанную установку поставили около окна, Илльмонд настроил усилитель для своей бас гитары, а Маджента что-то подкрутила на своём синтезаторе. Впереди всех встал Эгрер.       Около классной доски на стулья уселись слушатели, являющиеся одновременно и судьями.       - Уважаемые члены Энверсии. – Эгрер приподнял воображаемую шляпу и слегка поклонился. – Трек "Возгорится пламя революции" объявляю~       - Стоп-стоп! – Вайсс замахала руками. – Что я говорила про политику партии? Мы не будем идти в конфронтацию с директором и не будем устраивать никаких революций. Если твой гимн про это, то можешь идти переделывать.       - Тихо, это просто название вызывающее, сам гимн не об этом. По большей части... Кхм-кхм, и раз, два, раз-два-три-четыре! – Эгрер коснулся струн гитары и остальные последовали его примеру.       Йорт начал медленно набирать обороты, звонкие удары по тарелкам перемежались с гулкими постукиваниями по бас-бочке. Он сильно соскучился по этому ощущению дребезжащих кончиков пальцев, хотя никогда в этом не признается.       Маджента играла на синтезаторе, правой рукой нажимая на клавиши, а левой подкручивая тумблеры и всевозможные регуляторы. Каждый новый звук, исходящий из её инструмента, был не похож на старый. Однако это не создавало какофонии, а напротив, идеально сочеталось с остальными партиями.       Илльмонда было едва слышно, но бас-гитарист и не должен быть на переднем плане, его цель задавать некий фоновый рисунок песне. Без него композиция будет плоской и невыразительной, как картина, на которой художник забыл нарисовать тени.       Во главе оркестра, разумеется, была Малышка Эгрера. Уже немолодая акустическая гитара, прошедшая со своим хозяином огонь и воду (иногда буквально) играла одновременно мелодично и резво, идеально ложась на вокал.       Гимн ведал о подвигах, свете деяний профсоюза, их силе и обещаниях лучшей жизни. И конечно же каждая его строчка была преисполнена глубокого смысла. Как же без смысла в музыке? Эгрер очень постарался сделать свой великий Магнум опус настолько многотолковым, насколько это возможно. Каждый слушатель всё поймёт по-своему, интерпретирует слова на свой лад.       Копившееся весь день раздражение медленно испарялось, уходя как топливо для песни. Эта эмоция помогла ещё лучше подчеркнуть некоторые части гимна.       С каждой секундой на душе становилось всё легче. Зверь, поселившийся глубоко в нём, наконец насыщен, его услышали. На какое-то время этого хватит...       И вот сыграли последние аккорды, и Эгрер замер, с ожиданием смотря на почтенную публику.       Нора засвистела и захлопала в ладоши, Рен выразил свои овации более тихо, а Вайсс хмурилась ещё с самого начала.       - Эгрер. – Спокойно произнесла она. – Когда люди говорят слово "гимн" они подразумевают именно что гимн. Ну, знаешь, трубы, хор и прочее в том же духе... а не подростковую бунтарскую рок-песню.       - Чего тебе не нравится? – Буркнул будущий всемирно известный музыкант.       - Дай-ка подумать... Наверное то, что это никакой не гимн? Ты референсы слушал?       - Чего? Я ни у кого ничего не подслушивал, вся песня моих рук дело.       - Она имеет ввиду, – начал объяснять Илльмонд, – что тебе следовало послушать уже существующие композиции нужного толка. Обычная практика в искусстве.       - Именно. – Кивнула Вайсс.       - Да зачем? В смысле, я и так замечательно справился. – Генеральный секретарь приложила ладонь к лицу и беззвучно вздохнула. Эгрера её реакция сильно разозлила.       Он ведь вложил в эту песню всю свою душу! Все свои навыки! Потерял столько нервов, уговаривая стаю сыграть разочек! И теперь Вайсс вместо бурных оваций демонстрирует ему своё недовольство. Если бы не счастливая Нора, которая давала ему хоть какое-то душевное равновесие, он бы уже накинулся на неё с кулаками.       - Эгрер. – Умиротворительно начала Вайсс после краткой дыхательной гимнастики. – Просто пойми - это не гимн. Я не говорю, что твоя композиция плоха, просто это не то, что нужно профсоюзу.       - А что нам нужно? – Буркнул Эгрер. – Сама бы и написала что надо.       Вайсс проявляла удивительное спокойствие и понимание. Она на собственном опыте знала какого это, когда твою работу критикуют.       - Просто послушай любой гимн и ты поймёшь. А до тех пор я даже не вижу смысла об этом разговаривать.       - Ладно, может как гимн моя песня и не очень, – на лице Вайсс легко читалось "очень не очень", – но а просто? Как ты оценишь?       Ему было интересно узнать её мнение. В конце концов у неё намного больше опыта в написании песен.       - Для начала дай мне ноты. Мне надо разъяснить пару моментов.       - Какие ещё ноты? Вот аккорды, всё тут написано. – Эгрер вырвал из записной книжки страницу (ему было страшно отдавать её целиком) и тыкнул пальцем в нужное место. Вайсс скользнула непонимающим взглядом по его записям, а потом нахмурилась. Эгрер поспешил всё объяснить, мало ли он непонятно написал. – Это моя партия, это Илльмонда, Маджента у нас на импровизации, ведь с её памятью бессмысленно что-то разучивать, а у Йорта там своя бумажка.       Осознанности в глазах Вайсс так и не прибавилось. Но вдруг её словно осенило.       - Ты в музыкальную школу ходил?       - Нет. – Честно говоря, он и в обычную-то только четыре года проходил, после чего его из приюта забрал Торчвик. – Я самоучка, первое время учился у знакомых, а когда получил свиток, то смотрел видеоуроки по экстранету.       Генеральный секретарь поняла всю глубину ямы в которой она оказалась.       - С кем мне приходится работать...       - Эй, если в моей песне нет нот, это совсем не значит, что она плохая. – Вайсс глубоко вздохнула. Ей явно тяжело давалось поддержание нынешнего спокойствия.       После чего последовала лекция, в которой она за полчаса уместила шестилетнюю программу своей музыкальной школы (разумеется лучшей, что была в Атласе), попутно выпотрошив несостоятельный гимн на составляющие части. Было рассказано и наглядно показано как ноты полезны и незаменимы в записи музыки, и как они упрощают дело "чтения" композиций.       Эгрер не смел и слова сказать поперёк, он не ожидал от неё такого основательно подхода к делу, которое не любит. Но и слушать её получалось с трудом, менторский тон вводил в уныние и скуку.       "Ну ничего, ничего" думал он, делая вид, что внимательно слушает "Вот ты заткнёшься и я тебе тоже кое-что скажу"       Тем временем Йорт шепнул:       - Нам надо вмешаться?       - Если хочешь, чтобы они ополчились на тебя. – Пожал плечами умудрённый опытом Рен. – Но я бы не советовал. Мне одного раза хватило.       - Ну, тогда я в клуб. Тут мы уже не нужны. – У Мадженты и Илльмонда тоже нашлось чем заняться.       И даже Рен с Норой ушли, ведь совещание профсоюза уже было официально закончено.       - Нотная грамота это основа. – Заключила Вайсс свою исповедь. – Без неё никуда.       - Ой, да что ты? – Эгрера ущемлял даже намёк на её снисходительный тон и взгляд. – Как-то без неё всю жизнь прожил и ничего, пою и играю вполне хорошо.       После чего он рассказал об упадке современного музыкального искусства, поведал ей, что главное отнюдь не хорошая школа, а те чувства, что певец вкладывает в песню. Даже бомж на кое-как настроенной гитаре может петь лучше, чем эстрадный певец, ведь у него есть про что петь, его эмоции настоящие.       Он рассказал ей о бессмысленности и глупости любых попыток привнести в искусство какие-то там правила с законами. Они нужны только для тех, у кого нет внутреннего огня, кто не способен петь от души и кто вынужден из-за этого прибегать к шпаргалкам.       Объяснил и то, что эти творческие импотенты на мировой сцене стали популярными только из-за того, что их песни похожи на тысячи песен других таких же импотентов. Такой контент просто легче усваивать оболваненной толпе, которая не привыкла к более осмысленным произведениям.       Когда Эгрер выдохся и не придумал, что ещё можно было сказать, говорить начала Вайсс. Как и раньше она вела себя как образец сдержанности.       - У меня абсолютный слух. – Похвасталась она, после чего рассказала о некой "гармонии", но смысл этого термина ускользал от понимания будущего всемирно известного музыканта. Ускользал так активно, то Эгрер решил, будто это какая-то очередная злая шутка.       Она указала на неправильный ритм игры и вокала, хотя мельком похвалила подобранный темп для композиции. Когда Эгрер её перебил и поинтересовался, как она одновременно может ругать и хвалить за одно и то же, то Вайсс снова хлопнула себя по лицу.       - С кем мне приходится работать... – И тут последовало страшное откровение - в музыкальное искусстве темп и ритм это разные вещи. Раньше для Эгрера эти понятия были как чёрный и белый хлеб, в целом одно и тоже, но не совсем. – Но и так сойдёт, я слишком много от тебя требую. Для самоучки получилось недурно.       - Почему ты даже извиняешься так, что мне только хуже становится? – Вайсс пожала плечами. – Ладно, на ошибках учатся, в конце-то концов.       - Рада, что ты это принял так спокойно. Когда мой учитель впервые указал на мои ошибки, я закатила истерику.       - Ха, могу это представить. – Усмехнулся Эгрер.       - А ты не смейся. Знал бы ты, какой он неприятный человек... на его фоне я бы показалась тебе настоящей принцессой из сказок. Каждый урок был мукой, особенно если учитывать, что музыка меня никогда не привлекала.       - У тебя только уроки были мукой, а у меня каждый день. Мой папа считал святым долгом подколоть меня на эту тему. Каждый божий день, снова и снова. А если он забывал или физически не мог надо мной поиздеваться, то потом обязательно это компенсировал. Если бы не мама, я бы точно бросил музыку...       Вайсс смотрела на него как смотрят на ребёнка с его детскими незначительными проблемами.       - Думаешь я только на уроках страдала? – спросила она с усмешкой. Её рука потянулась к оставшимся на столе конфетам. – Мой отец требовал от меня всего и сразу, словно я бы смогла выучить всю нотную грамоту за час. Каждый миг, когда я отдыхала от постоянных занятий с репетиторами, он был рядом и корил меня за попусту потраченное время. И в отличии от тебя, у меня выбора не было, даже если бы я захотела, то бросить бы не смогла.       - У-у-у, наши отцы те ещё мудаки, согласись.       - Я бы... была помягче в выражениях.       - Да ладно, будь честна сама с собой. – Эгрер к ней слегка придвинулся. – Давай, скажи это. Скажи, что твой отец мудак. Половина мира с тобой согласится, кстати...       - Нет, я не буду этого говорить. Это ведь не совсем так.       - Не совсем?       - Вернее совсем не так. – Тут же поправилась она. – Я просто оговорилась, не стоит на это обращать такое пристальное внимание.       - Ну же, давай. Ничего страшного не произойдёт, тебя никто кроме меня не услышит.       - Тон змея-искусителя совсем не подходит твоему голосу, ты в курсе? В любом случае, благодаря этому человеку я обязана почти всем, так что я не стану его оскорблять.       - Я своему тоже, но это не мешает мне признать очевидное - мой отец мудак. – Повторил он торжественно. После чего всё тем же заискивающим тоном спросил. – Ты его не оскорбишь, даже если очень хочется?       - Даже если очень хочется.       - Я тебя понял. – Пусть и таким косвенным образом, но она признала это.       Вдруг Эгрер осознал, что они просто сидят и обсуждают друг с другом дурацкие вещи. Они впервые разговаривали о всякой всячине за всё время их знакомства.              Вайсс тоже это поняла и поспешила отсесть подальше, напустив на себя строгий официальный вид.       - Я бы хотела спросить тебя, как ты можешь настолько дружелюбно общаться с Маджентой? Она ведь заняла твоё законное место. Как тебе удаётся себя так вести? Я бы не назвала тебя опытным лицедеем или актёром.       И как ей в голову вообще пришла идея разрушить эту ламповую атмосферу, начав разговор "о работе"? На такое способна только Вайсс...       Эгрер тяжело вздохнул. Он очень надеялся, что этой темы никто не будет касаться. По крайней мере пока он сам в ней не разберётся.       - Мы друзья, – пожал он плечами, – и я буду плохим другом, если её обижу. Понимаешь, она так рада своей должности и правда старается сделать всё в лучшем виде. Я буду полной мразью, если так поступлю.       - Но обидеть её всё-таки придётся, если ты хочешь, чтобы справедливость восторжествовала.       - На самом деле я уже и не знаю, смогу ли на такое пойти. – Признался Эгрер, и Вайсс удивлённо на него посмотрела.       - Что ты имеешь ввиду?       - У меня было целых две практически беспроигрышных возможности устроить переворот. Серьёзно, – сказал он, когда увидел скепсис на её лице, – я просто мог взять и стать лидером, сказав пару слов. Мадж была полностью подавлена и не стала бы сопротивляться.       - И ты этого не сделал, как я могу судить из отсутствия на твоей груди значка лидера.       - Да. Я не хочу, чтобы Мадж так расстраивалась...       - В этом конфликте не обойтись без жертв, фигурально выражаясь. – Сурово сказала Вайсс. – Кто-то должен будет пострадать. Либо она, либо ты.              - Если ей придётся пострадать из-за меня, то я не хочу в этом больше участвовать. Этот орден был идиотской затеей, Вайсс. Я ухожу.       На душе сразу стало легче. Противоречия, которые отравляли его с первого дня в Биконе, наконец решены.       - Что? – Прошептала Вайсс. – Это шутка такая? Ты не можешь просто взять и уйти, мы уже столько всего сделали.       - А что мы сделали? Орден с самого начала был просто кружком для нас двоих, где мы делились наболевшим и строили "злобные планы мести". – С сардоническим смешком ответил Эгрер. – Как групповое лечение алкоголизма на приёме у психолога, честное слово. Нора всегда была там не к месту...       Когда эта мысль вырвалась с его губ, он вдруг понял, что так всё и было. Каждое собрание они жаловались друг другу на жизнь и фантазировали как красиво всех переиграют и перевернут шахматную доску. После чего довольные расходились, лишь чтобы через пару дней собраться вновь.       И так раз за разом, снова и снова. Колесо не переставало крутиться и так могло бы длиться целую вечность.       Всё это время Эгрер ходил по лезвию ножа. Шаг влево - бросить эту затею, шаг вправо - сделать с Маджентой что-то страшное. А если бы он пытался балансировать дальше - рано или поздно его бы разрезало на две половинки. Не удалось бы убегать от этого выбора вечно. Как заметила мисс Гудвич на своём уроке, когда-нибудь его бы прижали к стенке.       Эгрер так и не сделал выбор, он сорвался вниз и ему просто повезло упасть в нужную сторону. Он излечился. На самом деле обида на Мадженту испарилась давным-давно и всё это время поддерживалась искусственно, лишь бы у него был хоть какой-то повод с ней бороться.       Теперь ему нет нужды оставаться на этих психологических курсах дальше. Теперь он будет тем, кем Маджента его и представляла - самым честным в мире другом.       А хорошие друзья не строят препятствий, напротив, они помогают их преодолевать. И именно этим он и займётся. Вместо бессмысленных козней Эгрер сосредоточится на том, чтобы помочь ей на тяжёлом пути лидера. Он сделает из Мадженты достойную замену себе. Это намного более благородное и трудное занятие, чем пытаться исправить за директором его ошибки.       - Ты хочешь просто смириться с этим?! – Вайсс встала и начала расхаживать из стороны в сторону. – Может для тебя всё это и было неким успокоением, но я отношусь к нашей задаче вполне серьёзно. Что Руби, что твоя Маджента совсем не подходят на их важные роли, которые получили абсолютно незаслуженно!       - Почему ты хочешь стать лидером? – вдруг спросил Эгрер. – Я хотел, потому-что считал, что остальным так будет лучше. Конечно, мной ещё двигала обида, но сейчас от неё уже ничего не осталось. Столько времени ведь прошло... А ты? Ты всё ещё обижена на Руби?       - Нет, не обижена. – Она задумчиво смотрела куда-то вниз, жуя от напряжения губу. – И лидером я хочу стать, потому-что в моей команде только я заслуживаю этот пост. По настолько многим причинам, что я утомлюсь их перечислять.       В любой другой день Эгрер бы с ней согласился. Он бы сказал "да, ты полностью права" причём искренне веря в собственные слова, после чего она бы улыбнулась и тоже сказала что-то приятное. Именно так и работал их кружок.       - Я думаю, что Руби отлично подходит её роль.       Эти слова окончательно выбили у Вайсс почву из под ног.       Она разозлилась. Разозлилась по-настоящему, а не как раньше. Она не размахивала руками, не кричала, не шагала из стороны в сторону. Вместо этого её обуяло ледяное спокойствие.       Эгрер ещё ни разу не видел её в этом состоянии, и когда Вайсс посмотрела ему в глаза, то невольно опустил взгляд.       - Мне интересно, с чего вдруг такие выводы.       - Она очень сильно пытается с тобой поладить. Так сильно, что ей приходится терпеть твоё свинское отношение к ней. – Честно сказал он, даже не пытаясь смягчить тон. – Почему ты так упорно стараешься её от себя отогнать, когда сама понимаешь, что поступаешь неправильно? Знала бы ты, в каком она отчаянии...       - Это она тебе наговорила? Психологическая атака наших врагов?       - Вайсс, они никогда не были нашими врагами. Тебе просто нужен хоть какой-то повод её ненавидеть, и неважно насколько он мнимый.       - Ну конечно... – Она его уже не слушала, придя к каким-то своим выводам.       - Если бы у тебя была возможность стать лидером в своей команде, но при этом Руби бы навсегда осталась подавленной и разбитой, что бы ты сделала? Это не метафорический пример, а случай, с которым я сам столкнулся дважды. Ты бы пошла на такое?       - Наверняка есть десятки других способов провернуть это дело без лишней драмы, так что не надо давить мне на совесть. Я вовсе не ненавижу Руби, чтобы так с ней поступать.       - Тогда почему ты не даёшь ей даже шанса?       - А зачем? Она ничего не может дать мне, как и я ей. Близкие отношения с кем попало приносят только один вред, причём для обеих сторон. Если только не предположить, что ей нужны мои деньги, но я в этом сомневаюсь.       Эгрер был не согласен с такой точкой зрения категорически. Дружба - не про взаимную выгоду. Но Вайсс точно что-то недоговаривает, причём сильно. Она и сама с трудом верит в собственные слова.       - Но Руби ведь ни кто попало, она член твоей команды! Или для тебя это недостаточно весомый аргумент? Тогда какой весомый?       - Я всё не могу понять, почему тебя так волнуют мои взаимоотношения с Роуз. – Ушла она от ответа. – Если ты так хочешь, чтобы я последовала за тобой и бросила идею переворота, то даже не пытайся. Мы потратили больше месяца и всё это время просто продаёт зря, если отступить. Я заставлю окупиться это предприятие, уж поверь.       - Да, ведь в ордене теперь ты верховный председатель. Наверное ты рада. – Вайсс радостной совсем не выглядела. – А я просто понял, что совсем неважно, кто лидер. Зачем мне этот проклятый значок, если моя дружба с Маджентой рассыплется? Именно это важно.       - Значит, ты проиграл, раз отступил.       Эгрер усмехнулся.       - Наоборот - я выиграл. А ты проиграешь, если продолжишь. Ты проиграешь, даже если у тебя всё получиться.       - Предлагаю закончить этот бессмысленный спор. Мы друг друга не переубедим и только поссоримся.       - Тебя это так волнует? Я думал, ты не ведёшь дружбы с кем попало. – Он иронично хмыкнул. – Или я исключение и ты беспокоишься о моих чувствах? Боюсь, слишком самонадеянно так считать.       - Именно. Мне просто не нужно ещё больше врагов.       - Как скажешь, Вайсс. Мы и правда друг друга не переубедим.       Когда-нибудь она поймёт. Главное, чтобы не стало слишком поздно.