Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             

— Фенрис, ты подумал над моим предложением обучить стражников тевинтерской технике боя? Я так и не услышала ответа.

      

 — Меня не учили технике, её в меня вложили. Так что и я не могу ничему научить.

             — Как продвигается? — Данариус воззрился на наёмника и даже отложил документы, с которыми занимался.       — Я немного недооценил. У него есть стремление. Клейма стали поддаваться ему гораздо легче. А мне было бы легче, если бы я знал, как они устроены и что могут делать. Конкретно.       — За всю их историю так до конца способности никто не изучил. Как бы рисунок ни ложился, лириум действует по велению того, в чьё тело он вживлён. Есть похожие способности, что-то общее между всеми Призраками. Но всё же, они неповторимы. Его умения зависят только от него, — тихо и несколько устало протянул Данариус, откидываясь на широкую мягкую спинку кресла.       — Но откуда он знает, как ими должно пользоваться? — наёмник скептически приподнял бровь.       — Это вливается вместе с лириумом. Он должен это знать.       — Тогда, как вариант, он это забыл. Что если эти знания влились с первой каплей или линией рисунка? Но он не смог выдержать боль, агония стёрла всю его жизнь до ритуала.       — Но ты же вытащишь из него все знания?       — Все не все, но он уже начал извлекать их. И подстраивать под себя. И с каждым разом это даётся ему всё легче. Он старательный.       — Это что? — Данариус коротко рассмеялся. — Я слышу нежность в твоём голосе?       — Отнюдь. Но я не могу солгать и сказать, что он никудышный воин. Ему нужна практика. Необходимо отточить все знания, что он из себя вытянул.       — И сколько же раз ты его брал за это время?       — Дважды. Но смысла в этом больше нет.       — Почему?       — Не обращает внимания, что бы я ни сделал. Для него это потеряло смысл, как наказание. Он хороший боец. Даром, что опыта нет.       — Для него быть идеальным лучше всего. В противном случае, будет убит. Я нашёл способ, как снять кожу, чтобы не повредить метки.       — Это уже на ваше усмотрение, господин.       Данариус задумчиво побарабанил пальцами по столешнице. Он готовился устроить вечеринку для важных магистров, в попытках найти союзников и связи. Нужно было заинтересовать их в себе и своих стремлениях и желаниях. Многие изъявили желание «опробовать» Фенриса. Но Данариус не мог отдать им раба, который не обучен и не контролирует полученный дар. Те, кто его жаждут заполучить в постель или просто посмотреть и изучить, наверняка захотят и убедиться в его умениях призрака. На то, какой он любовник, Данариусу было начхать, но если подведёт с использованием клейм, будет хуже. Если он кого-то убьёт ненароком, это могут списать на то, что Данариус его отправил туда намеренно и заставил раба прикончить одного из влиятельных магистров. А что? Хороший способ продвинуться или даже занять освободившееся место. При условии, что его в ответ на это не прикончат.       Уйдя в свои мысли, Данариус забыл о наёмнике. А тот просто стоял, ожидая, когда его отпустят — он-то никуда не торопился. Фенрис на площадке занимался своим делом. И то, что он не позволяет себе отдыхать, наёмник мог гарантировать. Мальчишка гонял себя на износ, не давая поблажек и упрямо идя вперёд. Появилось такое ощущение, что он это делает не из-за страха быть в очередной раз жёстко взятым или пущенным по рукам, а из-за того, что сам хочет узнать пределы своих сил и возможностей.       Благодаря клеймам или же собственным желаниям, Фенрис был выносливее многих из тех, кого наёмник видел. То, что казалось невозможным, раб делал, скрипя зубами и тихо рыча. Словно из глупого и слабого щенка он вырастал в матёрого волка. Хищника на привязи. А вместе с его умениями менялся и взгляд. Не было пустоты и страха: они сменились на твёрдость, мрачность и покорность. Делая его более загадочным и соблазнительным…       Наёмник иногда ловил себя на мысли, что смотрит на мальчишку иначе. Для него самого опасным это не было. Скольких он уже видел и имел, во всех смыслах, заканчивалось одинаково: рабы считали, что он может помочь им сбежать. Иной раз было забавно смотреть в их переполненные надеждой лица, а потом просто исчезать. С Фенрисом было иначе. Хоть с ног до головы его оближи, выражение его лица не изменится, как и пустой взгляд не наполнится надеждой на спасение. Для этого должно произойти нечто большее, чем сомнительные ласки от такого же сомнительного мужика, который изо дня в день, на протяжении полутора месяцев избивал его и насиловал. Но это его не сломило, и он продолжал идти вперёд. Как наёмник и говорил, он просто учил и показывал, что в жизни есть много чего.       — Как в целом он справляется? — Данариус, наконец, вынырнув из размышлений о том, какими же простыми путями привести себя к большей власти, воззрился на наёмника.       — Мечом дерётся хорошо, придраться не к чему. Обучаю его рукопашному бою. Тело ещё не настолько сильно, как хотелось бы, но с каждым днём всё лучше. Выносливость такая, что опытные бойцы позавидуют. Господин, он хороший воин и будет отменным телохранителем. Я не знаю, кем он был до рабства, но жажда битв и сила у него в крови. Для него это идеальное применение.       — Никем он не был, — Данариус поморщился. — Обычным оборванцем с Сегерона. Коих там тысячи. Поймали его мамашу с ним и сестрой, и всё. Он был совсем сопляком. О какой воинской решимости может идти речь?       — Как вариант, господин, что его отцом был воин тумана. Оттуда и эта горячая кровь.       — Мне плевать, кто обрюхатил его шлюху-мать. Хоть со всеми кунари острова пусть переспит. Он ведь даже не помнит, что у него есть родственники. И не вздумай ему говорить об этом.       — И не собирался. Моя работа обучить его, а не лезть в ваши дела.       — Именно, — Данариус хмыкнул и достал из верхнего ящика стола мешочек, в котором звякнули монетки, — ведь я плачу тебе за это. Вытащи из него всё, что только можешь.       — Как прикажете, господин, — наёмник учтиво склонился, сделал шаг к столу и, забрав деньги, сунул их в карман штанов.       — Те способности, что он проявляет, они совершенствуются?       — Некоторые ему стали даваться легче, с некоторыми продолжаются небольшие проблемы. Ему нужен реальный бой, где будет зависеть, выживет он или нет.       — Со всей этой занятостью мне даже некогда пойти и посмотреть на его тренировки.       — Господин, я не маг и могу ошибаться, поэтому говорю чисто по тому, что вижу и как понял. Когда происходит выброс духовной энергии, после ему становится хуже, точно слабость от отката из-за заклинаний, как у магов. Но после его даже не трясёт от боли, как обычно. Не могу сказать, уходит боль полностью или нет, но определённо терпеть её становится легче.       — Или он просто к ней привыкает, — протянул Данариус, поднимаясь с места и отходя к окну, что было за его спиной, выглядывая в которое, он рассматривал шпили башни магистериума.       — Безусловно, — кивнул наёмник. — Чем больше тренировок, тем легче он переносит большинство испытаний. Там, где ещё вчера он выполнял, скрипя зубами, уже сегодня делает всё с лёгкостью.       — А мне говорили, что зря я выбрал эльфийского мальчишку.       — Отнюдь. Ваш выбор оказался правильным. Нет гарантии, что человеческий взрослый мужчина выдержал бы это.       — Что ж, возвращайся к тренировкам. Если надо, до полусмерти избей, но заставь его силы проявиться полностью. Мне нужно, чтобы он был готов ко всему.       Данариус оскалился. Больше всего он нуждался, чтобы Фенрис максимально развил свои способности Лириумного Призрака, дабы продемонстрировать их на приёме и показать всем, сколь сильного телохранителя он для себя создал. И что в случае необходимости он сможет и себя защитить, и на кого-то натравить. Так просто он его волчонком назвал, что ли.       — Господин, с вашего позволения, я бы хотел сделать ему что-то вроде экзамена.       — О чём ты? — Данариус обернулся, с подозрением глянув на наёмника.       — Хоть он и показывает себя с лучшей стороны, старается и выполняет всё достаточно хорошо, я бы хотел проверить его поведение в критической ситуации, когда его жизни будут угрожать.       — Чуть подробнее, — обернувшись к наёмнику, Данариус скрестил руки на груди. — Ты его так расхвалил, что мне даже терять его жалко.       — Сделаю ему небольшую засаду после тренировок. Позову ребят из своего отряда. И пусть справляется, как может.       — А если убьёт их?       — Это лишний раз докажет, насколько он хорош, как боец.       — А если нет?       — Ребята его по рукам пустят и побьют. Не беспокойтесь, убивать его никто не будет. Я понимаю, что этот телохранитель важен. Вы позволите мне такую вольность, господин?       Данариус задумался. С одной стороны, такая ситуация даст Фенрису понять, к чему он готов, а к чему нет. Покажет, сможет ли он в тупиковой ситуации взять себя в руки и взять под контроль способности Призрака. Не просто взять контроль, но и толково их использовать. А с другой стороны, что если не выйдет и ударится в панику, ничего не сделает, а после того, как его изнасилуют, он лишится разума окончательно и станет тупой безэмоциональной пустышкой, таращащейся в одну точку. Двоякая ситуация, и не хотелось бы своё вложение терять из-за этого.       — Добро, — уверенно заявил Данариус. — Пусть докажет, что он стоит хоть чего-то.       — Благодарю, господин.       — Если обезумеет, просто сдеру с него клейма.       — Дата вашей отправки всё ещё неизвестна?       — Нет, — Данариус поморщился. — Это ожидание начинает угнетать. Как будто они ждут, что я расслаблюсь, и потом скажут об этом.       — Мне нужно просчитать время, что если у него не получится отразить нападение, чтобы у него хватило на восстановление.       — С этим пока сложно. Постараюсь узнать. Мне бы тоже не хотелось тащить за собой бесхребетное чучело, которое ни на что не будет способно. Но и узнать, на что он способен, мне очень хочется. Если я сам этого не застану, доложишь всё в мельчайших подробностях!       — Как прикажете, господин.       — На этом всё. Возвращайся к рабу. И не давай ему спуску!       Поклонившись ниже, наёмник вышел из кабинета. Хоть он и спросил об этой затее у господина, даже если бы он ответил отказом, по каким-то своим соображениям, наёмник бы всё равно это сделал. Не то чтобы ему плевать на желание нанимателя, но он не привык делать что-то наполовину. Мальчишка подаёт надежды. Вот и нужно из него вытянуть все, что только можно.       Фенрис на полусогнутых ногах и держа меч в вытянутых руках стоял уже часа два. Тело постепенно затекало и немело, мышцы охватывал огонь напряжения. Ровная спина так и норовила согнуться, а плечи — опуститься. Чтобы солнце не мешало, он зажмурил глаза. И его так разморило, что, несмотря на позу, ему захотелось спать. Но тут же расхотелось, когда он услышал лёгкую поступь наёмника.       — Не прогибай спину.       В район лопаток Фенриса прилетел увесистый шлёпок ладонью.       — Руки чуть выше. Вот так. Ты уснул?       Фенрис открыл глаза и скосил их на задумчивого наёмника. Тот хмыкнул и обошёл его по кругу пару раз, всматриваясь в правильность стойки.       — Меч в сторону. Удар. Рывок. — Наёмник отошёл к лавочке и уже привычно развалился на ней, отдавая словесные команды и следя, чтобы каждое движение было чётким и быстрым.       Послушно перехватив меч для удара, Фенрис сменил стойку, наклонился немного вперёд и сделал рывок, оставляя после себя короткую борозду. И снова замер. Наёмник одобрительно кивнул.       — На одной руке. Сотня на обе.       Фенрис убрал меч на стойку, подошёл ближе к лавочке и лёг на землю. Расставив ноги, он закинул левую руку за спину, начав шустро отжиматься на правой. То, что дали так «мало», его нисколько не удивило. Подходов будет много. И с каждым разом всё сложнее и сложнее. Снова будет накатывать усталость. Лёгкая приятная боль в мышцах… Лёгкая и приятная. Особенно она была такой после первого дня занятий. На следующее утро болело так, что он еле-еле поднялся. Учитель ему перед началом упражнений напомнил, что если снова будет разочаровывать, то повторится то, что было накануне. Ощущая острую боль между ягодиц, Фенрис взял себя в руки и, превозмогая всего себя, а заодно и страх перед учителем, взялся за отжимания.       Сидя на лавочке и упираясь локтями в колени, наёмник с удовольствием следил за тем, как Фенрис ровно держит спину, как быстро делает отжимания, на каждой десятке давая себе секундный отдых и начиная сначала. Как быстро меняет руку и снова по кругу. Напряжённые и более чёткие мышцы радовали глаз. У наёмника даже сложилось впечатление, что эльф стал крупнее.       Фенрис и правда стал крупнее. Конечно, в росте он не прибавил, но более плотное питание и физические нагрузки сделали его менее хрупким и более мужественным. Пресс на животе не смотрелся убого, он выделялся чётче и сильнее. Ещё более коротко отстриженные волосы не лезли в глаза, как было в самом начале. От занятий на улице, когда Фенрис чаще всего был в одних коротких штанах выше колена, кожа стала ещё темнее, давая меткам ярче выделяться на нём.       Наемник в который раз поймал себя на том, что рассматривает все эти точки, завитушки, двойные линии, заполненные холодным серебряным лириумом. Как они, точно вода, стекают с подбородка, захватывая тонкую шею в свои тиски. Как утекают ниже, по ложбинке, на торс и плечи, мимо маленьких, более тёмных, чем основная часть кожи, сосков. Центральная, немного волнистая, линия спускалась до самого пупка, охватывая его по кругу плотным кольцом, внутри которого у самого ободка пупка — несколько маленьких точек. От самой линии, почти как на шее, изгибались более толстые линии, переходя на плечи, откуда по рукам — на пальцы. С центральной они убегали под штаны, на бёдра и ягодицы, к пальцам на ногах и ступни. Россыпь точек всевозможных размеров — самая большая была с грецкий орех, а самая маленькая — как булавочная головка — создавала впечатление звёзд, а сам Фенрис, точно ночное небо. Даром, что кожа цвета шоколада.       Но Фенрис не только стал телом крупнее, казалось тонкое лицо и то немного округлилось. Большие зелёные глазищи меньше казаться не стали, но теперь хотя бы не было похоже, что они занимают большую часть лица. Острые уши как торчали, так и торчат. И оставались всё такими же забавными.       Раб менялся, становясь больше похожим на воина, а не на половую тряпку, которой подтирали любое дерьмо. Становился мужчиной, а не загнанным в угол сопляком.       Наёмник резко соскочил со скамейки, в мгновении ока оказываясь подле отжимающегося раба. Но Фенрис уроки учителя помнил — всегда быть начеку. Перекувыркнувшись через голову, Фенрис избежал мощного пинка, схватил валяющийся на полу деревянный меч, закрываясь им от удара шестом. Ухмылка учителя говорила о многом, поэтому Фенрис чуть сильнее напряг руки, отражая один выпад за другим.       Оскалившись, наёмник усилил натиск. Фенрис же, сохранив мрачно-решительное выражение лица, стойко выдерживал любой выпад. Но когда учитель сменил шест на два коротких деревянных же меча, перешёл в наступление. Град мощных ударов двуруча опускался на наёмника и тот, раздражённо скрипнув зубами, отошёл на несколько шагов, про себя удивляясь настолько ловкой сноровке управления двуручным мечом. Наёмник постарался перехватить инициативу, но раб оказался более наглым и напористым. Мощь его ударов не ослабевала, и наёмнику приходилось продолжать отступать.       Чтобы найти самую малую брешь в атаке, наёмник выбрал тактику ожидания. Раз Фенрис так юрко уклоняется от каждого его выпада, а после сразу переходит в наступление, то должен быть предел его сил и возможностей. И оказался прав. Затрачивая много энергии на каждый быстрый замах, Фенрис начал постепенно уставать. И как только он ослаб, наёмник всё же перехватил инициативу, и уже Фенрису пришлось отступать и защищаться.       — Локти не разводи! Не задирай руки! Выставляй блок и парируй!       Фенрис пытался послушно выполнять команды, но двуручный меч — это не два коротких, управляться с таким было сложнее. Да и он поздно понял, что зря с таким неистовством нападал вначале. Сам себя вымотал. Наёмник, начав с ряда колющих ударов, следом сделал обманный выпад, резко кинулся Фенрису в ноги, сбивая и опрокидывая. На тяжело дышащего раба наёмник смотрел с толикой скептицизма.       — Почему не использовал клейма? При такой мощи ударов как вначале, ты можешь спокойно врага разрубать на две половины.       — Если бы я так сделал, разве бы не ранил вас?       — Чтобы меня ранить, тебе одной грубой силы не хватит. Ты хорош при стремительных атаках. Быстро расправляешься с врагом и дальше. Но если бой затягивается, это твой проигрыш. Чем быстрее ты разберёшься с врагом, тем более вероятна победа в стычке. А если враг будет не один? Что тогда ты будешь делать? Если тебя окружат?       — Использовать клейма… — неуверенно протянул Фенрис.       — А ты уверен, что сможешь воспользоваться ими ровно, когда захочешь ты сам? По щелчку пальцев?       — Смогу, — уверенность и сталь в голосе Фенриса наёмнику понравились, но виду он не подал.       — Раз уверен, после полудня я дам тебе отдых. Поешь и вздремнёшь часок. А после перейдём к более серьёзным тренировкам. Возьмёмся за настоящие мечи. Помниться, выбранный тобой меч на том показательном бою назывался «Летендралис»?       — Да, — Фенрис кивнул.       — Я его наточил, так что будь благодарен.       — Благодарю, господин.       Хмыкнув, наёмник поднялся и, поставив мечи на стойку, отошёл ко всё той же яблоне и похлопал по ней. Фенрис быстро поднялся, убрал свой меч, шустро взобрался на ветку и повис вниз головой. Учитель, подтащив два небольших мешка с камнями, ловко привязал к предплечьям и вокруг торса. Фенрис всё время опасался, что ветка такого веса не выдержит и в конечном итоге отломится, а он брякнется спиной на камни. Велика проблема… От синяков ещё никто не помирал. Фенрис, конечно, предположил, что учитель его загоняет до искр из глаз, раз уж пообещал дать время на отдых, но как-то не предполагал, что он погонит его с теми же мешками бегать по немалому саду. И только после этого позволил отдохнуть. Фенрис, быстро набив брюхо жирным мясом, уполз в тенёк и сделал вид, что его тут нет.       Рассматривающий его наёмник постоял над ним пару минут, достал с пояса свой меч и замахнулся, нисколько не удивляясь, что раб откатился в сторону и, нахмурившись сильнее, поднялся на ноги. А наёмник, мысленно похвалив раба за смекалку и скорость, а сверху и за то, что не теряет бдительности, ушёл обратно на скамейку и вытянул ноги, наслаждаясь отдыхом. Надеясь, но всё же не рассчитывая на это слишком сильно, Фенрис прилёг на траву и прикрыл глаза.