Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             

«Маска спокойствия».

      

Фенрис старается оставаться спокойным, но это лишь видимость.

      

Каждая новая рана глубоко задевает его чувства,

что увеличивает урон от его атак.

             Как учитель и обещал, после обеда они взялись за настоящие мечи. Фенрис сжал приятную прохладную рукоять двуручника «Летендралис». Учитель же взялся за парные кинжалы. Боевые стойки различались, что сюрпризом не было. Фенрис раздвинул руки чуть подальше друг от друга, пальцы сильнее сжались на чуть шероховатой стальной поверхности. Он тихо вдохнул и медленно выдохнул. Разбойники способны на многие финты. Причём самые опасные. Нападать исподтишка — это их коронный приём.       Фенрис закрыл глаза. Боль. Лириум и боль. Агония. Но что странно, разум оставался чистым. Сердце билось ровно. Спокойно. Точно ничего не волновало. Приятный, умиротворяющий штиль. До определённого момента.       Когда учитель атаковал, Фенрис сделал рывок навстречу, чем удивил того. Тело покрылось серебристым свечением. Линии на пальцах рук вспыхнули ярче, и меч молниеносно опустился на врага. Наёмник, избегая клинка, вильнул в сторону и нанёс ряд точных колющих ударов. Над импровизированной тренировочной площадкой разнёсся звук удара металла о металл. А клинки, высекая снопы искр, всё чаще и точнее опускались друг на друга.       Внемля советам учителя, Фенрис не расходовал выносливость понапрасну. Каждый удар был продуман. Каждое парирование осмысленно. Но несмотря на своё телосложение — учитель как-то обмолвился, что ему бы лучше подошли парные кинжалы, а не двуручный меч — настолько быстрым, как разбойник, он не был. А наёмник специально выбрал для себя то оружие, с которым бесспорно выиграет.       Правый бок Фенриса обожгло огнём. Интуитивно прижав одну руку к ране, ощутил липкую влагу. В нос ударил лёгкий аромат крови. Неглубокий порез саднил, но сильного дискомфорта не приносил и от боя не отвлекал. Почти. Фенрис хмуро уставился на светящуюся ладонь. На ней и между пальцев натянулись алые нити.       — Воин-призрак. Похоже, пока действует этот полог или как он там называется, ранить тебя всё же возможно. Ты чувствуешь боль в том месте? Как она растекается по всему телу? Начинаешь вспоминать, как всем этим пользоваться? Вспоминаешь, что означает «тевинтерская техника боя»?       Фенрис нахмурился. Сила толчками билась внутри него, жаждя вырваться на свободу уничтожающей волной. Но не успел он выпустить её, как на него обрушилась вся мощь умений учителя. Тело вспыхивало огнём то тут, то там. Уследить за разбойником оказалось слишком сложно.       Жалящие удары кинжалов частично обрушивались на меч, попадая по пальцам и кистям. Вот он воткнулся в предплечье. А вот в шею. Сердце… Это были мелкие порезы. Не глубокие, чтобы крови вытекло не слишком много. Но и их хватало. Когда его обуял огонь, Фенрис тихо застонал. Лириум стал ярче, тогда как сама кожа точно почернела. В глазах застыла сталь, и он перешёл в наступление.       Наёмник резко присел и отскочил назад и в бок. Затем ещё раз, когда Фенрис сделал рывок в его сторону. И снова. И снова… И так до десятка раз, пока агония, полностью охватившая всё естество Фенриса, не дала ему новый толчок. Тело словно было разделено на сотни кусков. Наёмник перестал понимать, где раб. Все его движения стали смазанными. Меч порхал, точно и не весил ничего. Сам эльф двигался не настолько быстро, но и этого было достаточно.       Наёмник, используя свои способности, отскочил в сторону и замер. Он-то понадеялся, что в таком состоянии «призраку» не дано увидеть «невидимку». Но он ошибся. Фенрис смотрел точно ему в глаза, а точки на лбу… как будто изогнулись. Тихо выругавшись, наёмник мысленно сравнил раба с демоном Бездны.       — А снять сможешь?       Фенрис замер. Чтобы снять Лириумного Призрака, пришлось затратить минуту с лишним. Бурлящая внутри него сила негодовала, ведь должного выхода она не получила. Но под напором воли своего обладателя медленно, но верно, поддавалась и утихала. Клейма погасли. Боль от них была такой, точно снова начали вливать в него лириум. Мужаясь и пытаясь утихомирить мощно бухающее в груди сердце, Фенрис воткнул меч в землю острым концом и двумя руками, накрыв левую правой, сжал на рукояти и глянул на задумчивого наёмника.       Наёмник был доволен. У мальчишки получилось обуздать гнев лириума. Получилось покрыть себя «призрачным покровом» полностью. Он вспомнил, что и как нужно делать. И теперь всё осталось за практикой. За его стремлением постичь это в полной мере. Наёмник хмыкнул — раба он ничему так и не научил. Просто помог и дал опыт. А тот этого явно не понимал. Хоть раб сам ничего не помнил, помнило его тело. Наёмнику даже как-то стало обидно, что для этого мальца полноценным учителем он не стал. Зато стал насильником. И хоть он видел во взгляде раба покорность и стремление выполнять каждый приказ, было в его взгляде что-то помимо этого. Точно он говорил: «Я никогда не забуду».       — Что чувствуешь? — спросил наёмник, убирая кинжалы в держатели за плечами.       — Эм… усталость. Боль. Истощение. В голове туман.       — Ты не выпустил силу, — задумчиво протянул наёмник.       — Но я же использовал «призрака». Разве это не одно и тоже?       — Не совсем…       Фенрис рассматривал задумавшегося учителя, а тот в свою очередь пристально таращился на него. Наёмник догадался, что мальчишка не до конца осознал свои способности, как они работают и для чего служат. Хоть «призрачный покров» и защищал от магических атак, что давало схожесть с «барьером» магов, всё же предназначен он был не совсем для этого. «Покров» ощутимо отталкивал магию в любом её проявлении. А следом давал Фенрису большую подвижность, свечение лириума отвлекало от него, отчего движения становились смазанными, и он мог практически беспрепятственно наносить удары. Один его демонский вид из-за этого свечения чего стоит. А сейчас он снова стоял перед ним обычным эльфийским мальчишкой. Рабом. А заодно и псом на поводке. Волк без клыков… Наёмник усмехнулся, а взгляд Фенриса стал недоумевающим.       Наёмник подошёл ближе, внимательно оглядел обнажённый торс. Десятки кровавых полос. Ручейки, стекающие вниз. Местами размазано до пятен и расчесано до красноты. Не будь «покрова», который помог избежать более серьёзных ран, раб давно бы дух испустил. А ещё, чем больше этих самых «ранений», тем больше в нём чувствовалось отчаяние и желание жить, и он становился быстрее, сильнее, одержимее победой. И несмотря на всю эту боль, он шёл вперёд. Для него боль — это сила.       Подойдя ближе, наёмник схватил его за подбородок, всматриваясь в большие миндалевидные глаза с широкой зелёной радужкой. Самый распространённый цвет глаз у эльфов. Редко, когда они бывают других цветов. Иногда встречались жёлтые или светло-карие. Но наёмник рассматривал не цвет. Он выискивал в них то, что дало бы ему уверенности, что раб в нём больше не нуждается. Вот только он отвлёкся на длинные ресницы, острые углы глаз, как они мелко дрожат и… странный всполох в зрачке, а после и на лириумных отметинах на лбу.       — Знаешь, — наёмник сжал его подбородок сильнее и придвинулся ближе, — я буду скучать по нашим тренировкам. Особенно по тем трём, когда мой член ощущал на себе твою особенную силу.       Брови Фенриса сошлись к переносице. Но он и не подумал нападать. От воспоминаний, как наёмник нависал над ним, внутри начинал бурлить лириум. Сила с новой неистовостью возжелала покинуть тело и разорвать обидчика в клочья. Но пришлось сдерживаться. Как бы и что ни случилось, желания быть наказанным всё так же не было.       — Молодец, — наёмник отпустил его подбородок и тут же сжал за задницу, жёстко притянув к себе, — помни своё место, раб. И никогда не забывай, кому и что ты должен. Скажу твоему хозяину, — наёмник отступил и отошёл на несколько шагов, — что ты готов. Мне даже интересно увидеть тебя в реальном бою против кунарийских магов — саирбазов. Я слышал они сильнее, чем люди и эльфы.       Фенрис промолчал. Он только проследил, как учитель, насвистывая какую-то мелодию, удаляется в сторону имения. И стоило тому исчезнуть за поворотом, как Фенрис опустился на колени. Ноги точно сводило судорогой от перенапряжения. Руки болели не так сильно, но красные пятна говорили, что по ним доставалось чуть ли не больше, чем всему остальному телу вместе взятому. Меч пытался выбить? Странно, с его разбойничьей увёртливостью, можно было и голову отрезать. А ведь сначала Фенрису он показался таким же мечником, как и он сам. А в итоге вышло, что тот далеко не мечник, но владеет этим видом оружия неплохо.       Не зная, куда себя деть от того, что творилось внутри — хаос из боли, силы, агонии, желания расхохотаться и расплакаться одновременно, — Фенрис утопал к фонтану. Стянув штаны с сапогами, прыгнул в воду. Погружаясь по самую макушку. Как некстати пришло воспоминание, как наёмник его душил, уча, что надо при этом делать, чтобы спастись…              — Он? — полюбопытствовал эльф-разбойник, смотря на главаря их отряда.       — Он, — усмехнулся наёмник, разглядывая подтянутый зад своего недавнего ученика.       — А он хорош, — протянул второй эльф.       — Если сможете, сделаете с ним всё что заблагорассудится. Хоть на куски порвите. Хоть на раскалённый прут насадите. Но постарайтесь не сразу. Поиграйте с ним, — наёмник причмокнул губами и оглянулся на двух воинов-людей. Те на раба смотрели не менее жадно и красноречиво.       — Играть мы любим, — усмехнулся один из воинов.       Пятёрка наёмников застыли, рассматривая, как Фенрис выбирается из воды. Как по его телу сбегают ручейки, в отблеске, которых виднелся солнечный свет. Лириум в каплях так сверкал холодными волшебными искрами, что притягивал взгляды. Заставлял желать его всем своим развратным естеством. Толкал разодрать на части и уничтожить, оставив после себя кровавое месиво. Он толкал на безумство, гипнотизировал и, точно демон-искуситель, нашёптывал самые развращённые желания, вытаскивая их из глубин тёмных душ на поверхность.       Фенрис потянулся всем телом, чувствуя, как утихает огонь внутри и успокаивается сила. Холодная вода приносила истерзанному телу блаженное успокоение. Пятёрка наёмников, всё так же прячась за высокими кустами, перед которыми росли несколько деревьев, от раба не отвлекались, пока один из воинов хрипло не выдавил:       — Хочу его прямо сейчас. Наверняка его дырка тугая, точно девственница.       — О, друг мой, она у него очень тугая, — рассмеялся командир, не отрываясь от созерцания бывшего ученика, который, чуть расставив ноги и раскинув руки, продолжал стоять на месте, давая телу высохнуть.       — Кровью он её смажет. Причём своей, — гоготнул второй вояка.       — И дерьмом, — прыснул в ладонь желтоглазый эльф.       — Можешь ему в рот насрать, если завалишь, — протянул командир. — Ты же любитель извращений. То, что с последней девкой сделал, даже я был в шоке, — он делано погрозил ему пальцем.       — Она сама виновата, — пожал тот плечами, — нечего было сопротивляться.       Командир тихо рассмеялся и сузил глаза. Фенрис легко спрыгнул с бордюра и, подобрав одежду, немного отряхнул от пыли и начал одеваться.       Фенрис был в лёгком недоумении. Наёмников он слышал и пытался понять, знали ли они об этом, встали ли они там специально или всё же не в курсе, что эльфийский слух позволил ему их услышать. Пять голосов, все мужские, трое люди, два эльфа. Но самое забавное, что среди них был и его учитель. А ещё Фенрису было интересно, знает ли хозяин о том, что наёмник задумал? Даже если и знает, то вряд ли захочет предупредить. Но в этом был плюс — он их слышал, поэтому постарается быть готовым к нападению. Неожиданностью это точно не станет. Главное не терять бдительность.       Одевшись, Фенрис уловил движение краем глаза возле имения. От страха волосы на затылке встали дыбом и, забыв поставить меч в стойку, он рванул к дому. Притормозив, он замер перед остановившимся Данариусом и встал на колено, уперев согнутую в кулак правую руку в землю, а левую закинув за спину.       — Как продвигается обучение? — лениво поинтересовался Данариус, оглядывая сад.       — Господин учитель сказал, что ему больше нечему меня учить, хозяин, — Фенрис склонил голову ниже.       — Вот как? А где же он сам? Почему не доложил? — Данариус чуть нахмурился.       — Я не знаю, хозяин. Но он уходил в сторону имения. Возможно, вы разминулись.       — Возможно, — Данариус задумчиво уставился на раба. — И как успехи?       — Моё тело вспомнило все умения, хозяин.       — Ты контролируешь Лириумного Призрака? Или же он тебя?       — Он под моим полным контролем, хозяин. Но учитель говорит, что мне нужно больше боевой практики, чтобы отточить все навыки Призрака.       — О, такая практика у тебя будет. Много. Вот, только дождусь твоего учителя.       — Хозяин, какие будут указания?       — Так не терпится чем-то заняться? — Данариус хмыкнул. — А скажи-ка, ты слышал что-нибудь о Павусах?       — Вроде, — Фенрис напряг память, но, так как в разговоры он толком не вслушивался, вспоминать было сложно, — это какой-то влиятельный род, состоящий в магистериуме.       — Точно. А что-то ещё?       — Простите, хозяин, я ничего больше о них не знаю.       — Кажется, кто-то из них тебя приметил.       — Простите? — Фенрис недоуменно вскинул брови и поднял голову, но тут же опустил, — хозяин.       — Это очень влиятельный род. Очень. Понимаешь, мой маленький Фенрис?       — Да, хозяин, — хотя на самом деле Фенрис не понимал, куда тот клонит.       — Если я отдам тебя им на время, конечно же, поспособствует ли это нашей дружбе?       Фенрис не ответил, только ниже склонил голову, показывая свою покорность. Он осторожно, дабы не привлечь внимания хозяина, вслушивался в его бормотание. Что-то про Павусов. Какую-то Меаверис или Меварис — как правильно звучит имя, Фенрис не расслышал. Данариус бормотал про глупую ученицу — которую из, тоже не понятно. О пышном вечере, представлении. О ритуалах. А потом хмыкнул и замолчал.       — О, твой учитель соизволил показаться. Ступай в винный погреб и проверь количество вина. Ты ведь помнишь, как выглядят бутылки «Агриджио»?       — Да, хозяин, — Фенрис поклонился, не поворачиваясь спиной, отошёл на почтительное расстояние и только после этого немного выпрямился и, не глядя на тихо переговаривающихся мужчин, удалился куда было велено.       — И каков вердикт? — Данариус задумчиво потёр подбородок пальцами.       — Раб справляется лучше и быстрее, чем я ожидал. Тело вспомнило, что значит быть воином. И это помогло ему обуздать дар, что вы ему дали. Лириумный Призрак готов выйти на сцену, и показать себя во всей красе.       — Он не опасен?       — Отнюдь. Я старательно вбивал в него, где его место, и кто он такой. У него не возникнет и единой мысли, дабы навредить вам.       — У меня его просят попользоваться.       — Можете смело отдавать.       — Уверен? Не хотелось бы, чтобы он взбрыкнулся и учудил что-либо.       — Господин, я своё дело знаю. Раб будет послушным ягнёнком. Даже если вы ему член резать начнёте, он и звука не издаст.       Данариус на это заявление хмыкнул и махнул рукой. В голове уже созревал план, как можно использовать раба по максимуму, с выгодой для него и его планов. Если удастся заручиться помощью рода Павусов, он обретёт хорошего и сильного союзника. Главное, чтобы раб в этом деле не подвёл.       Фенрис, перебирая и проверяя бутылки и бочки, несколько раз звонко чихнул. Он потёр нос и прижал палец сильнее, чтобы очередной чих не вырвался наружу. Но это не помогло. В погребе вроде не настолько холодно, чтобы зайтись таким чиханием. Предположив, что, возможно, о нём просто кто-то говорит, пожал плечами и принялся за дело. Особенно дел прибавилось, когда одна из рабынь принесла ему несколько тряпок, а вторая — два ведра воды. Тихо вздохнув, Фенрис начал обтирать каждую бутылку, а после и мыть полы. Тренировался быть воином, чтобы мыть полы…