Его жизнь. Часть 1. Фенрис

      

      

«Ритм боя» — каждый раз после убийства врага

      

скорость Фенриса на короткое время увеличивается.

             Чем Фенрис занимался последнюю неделю? Уборкой! А ещё выслушиванием шуточек от Адрианы. От неё же прилетали всякие мелкие пакостливые проблемы. Например, буквально с утра она специально прошла по всему коридору, который Фенрис драил весь день, кидая непонятно что. Самым интересным было, когда он вытащил из вазона с цветком клопа. Нюх отбился напрочь на несколько часов, пока он их всех ловил. И то, это было под сомнением, что всех поймает. Наткнётся на них Данариус — и получат все рабы. Особенно он. Его ведь территория для уборки.       Этим Фенрис занимался всю неделю. Учитель ушёл. Никаких нападок пока что не было. Зато было всё относительно тихо и спокойно, пока Данариус работал и корпел над своими бумажками. Как же Фенрис любил такие моменты! Как, в принципе, и все рабы в доме. Тихо, спокойно, чувствуется, что немного отдыхаешь. Главное — свою работу вовремя и качественно выполнять, а остальное не важно.       Уборка, уборка, снова уборка, и опять уборка… Все эти тряпки, вёдра с водой, швабры — чтобы достать до потолка, — слились в один поток. Несколько дней в суматохе и рутине пролетели как один. Встаёшь засветло, быстро перекусываешь и вперёд. Потом небольшой перекус во время обеда, и снова тряпку в зубы. Учитель как-то обмолвился, что он, Фенрис, будет хорошим телохранителем, но смотря, как под натиском его усердия, грязь оттирается от углов, сомнения насчёт телохранителя возникали нередко.       Фенрис замер. Рука, натирающая чистой белой тряпкой до блеска стекло в окне, медленно опустилась. Он сделал шаг в сторону, прячась. Брови сошлись у переносицы, когда на глаза попалась четвёрка наёмников — два человека-воина и два эльфа-разбойника. В голове тут же всплыл разговор учителя со своими дружками.       Ему показалось это странным, что наёмники так спокойно разгуливают по территории имения. Словно специально. Дразнят и заставляют каждую клеточку тела дрожать от напряжения и предвкушения чего-то. Показались ли они, как бы говоря, что о нём не забыли? Или специально, чтобы просто показаться? Напомнить о себе. В любом случае, Фенрис о них никогда и не забывал. В свободное от приказов время, он проводил на тренировочной площадке. Данариус даже стойки с оружием никуда не убрал, давая рабу возможность поддерживать себя в форме.       Будь воля Фенриса, он бы проводил время, тренируясь и оттачивая то, что уже знает. Пытался бы узнать себя, как Лириумного Призрака, лучше. Найти то, что ещё сокрыто, то, на что он способен. Отточить каждый навык до идеала. Быть воином — его призвание. А что делает он? Трёт тряпкой очередной окно. Действительно, воинское призвание.       Фенрис чувствовал в себе что-то ещё. Что-то помимо «призрачного покрова», его умений прятать своего обладателя от магических атак и помогать избегать физических. И нечто большее, чем то, что при нанесении ран он становится быстрее и сильнее. Что-то скрывалось в недрах его души. Более сильное, опасное и смертоносное. Оно клубилось тёмной дымкой в его сознании, переплывая с места на место, дразня его. Но стоило Фенрису предпринять попытки схватиться за это «нечто», как оно ускользало. То ли это говорило о том, что он не достоин такой силы, то ли ещё не готов к ней. Это немного раздражало и даже злило. Он чувствовал, что способен на большее, но это большее никак не хотело даваться в его руки.       Руки, ноги, туловище, голова… Иногда создавалось впечатление, что они существуют по отдельности и только линии клейм сдерживают их между собой, как нить сшивает ткань. Придавая им ловкости и сил, метки как будто помогали рукам удлиняться. Фенрис посмотрел на линии меток на пальцах, на острые концы, которые с запястий немного заходили на ладони. Он отошёл от окна, чтобы не быть настолько заметным с улицы, и вытянул руку. Желание овладеть способностями полностью давало ему нужный толчок, чтобы идти вперёд. Одного простого желания не хватало, нужно было что-то большее. Нужно было быть решительным и жаждать этого. Фенрис и жаждал. Он хотел дать хозяину понять, что он способен на нечто большее, чем быть использованным для постельных утех или мытья полов. Доказать ему, что он — воин, а не тряпка.       Чем больше Фенрис хотел, тем лучше у него получалось. Он не начал прыгать от восторга и радостно вопить, когда с чуть согнутых пальцев просочился дымок. Концентрируясь, Фенрис смог создать что-то наподобие второй руки, только когтистой. Но дальше не вышло. Он промучился с этим час с лишним, но окончательно рука сформироваться так и не захотела. Или просто не получилось. При второй попытке у него в глазах потемнело, и он припал на колени. Изо рта вырвалось хриплое дыхание. Всё тело окутала усталость. То ли способность отнимала слишком много сил, то ли он неправильно использовал выносливость, и она, как вода, просочилась сквозь пальцы. Ему нужны были тренировки, времени на которые катастрофически не хватало. Он ведь не мог ослушаться хозяина и променять уборку на тренировку!       Дав себе небольшой отдых, Фенрис собрался с мыслями и поднялся на ноги. Наёмников он больше не видел. Ни в тот день, ни на следующий. Данариус, совсем уйдя в какие-то свои дела, пару раз заговаривал о Павусах, но пока ничего не происходило. Он всё вздыхал, говоря о единственном сыне главы дома и что мальчишка тот ещё повеса и отбивался от рук. Однако он показывал и зарекомендовал себя как сильный маг. И это несмотря на достаточно юный возраст. Сильный, умелый, впитывал в себя знания, точно губка, и умело их использовал. Даже прошёл слушок, что большинство достижений, которые Алексиус Герион назвал своими, на самом деле принадлежат Павусу-младшему. Но тот по каким-то причинам притязаний на них не имел.       Фенрис всё гадал, зачем он понадобился кому-то из столь влиятельного рода? В голову шла только одна мысль: посмотреть, на что забавная зверушка способна. Не из-за нехватки рабов же они его возьмут. А что, было бы забавно — Данариус отдаёт его на время, чтобы он помог вымыть полы. Блеск! От окон. И чистые стены. Вздохнув, Фенрис подхватил ведро с водой и побрёл на улицу, чтобы заняться другими делами. В очередной рутине прошла ещё неделя с лишним.              Над головой расстилалось светло синее небо. Звёзды одна за другой, вспыхивающими огоньками, появлялись на темнеющем полотне. Приятный прохладный ветерок шумел кронами деревьев. Где-то раздалась трель запоздавшей или же ночной пташки. День медленно перетекал в поздний вечер, а после — и ночь, принося блаженное спокойствие и умиротворение. Не для всех, но всё же в доме Данариуса, пока что, царила благоговейная тишина.       Весь день Фенрис провёл на тренировочной площадке. Это он посчитал даром богов. Так же, как и с учителем, он делал по нескольку подходов. Выматывал себя до предела. Даже пару раз резал руки — не глубоко, — чтобы проверить, действительно ли это придаёт ему ещё больше сил. Придаёт. Он всё предплечье ради этого изрезал, чувствуя, как при использовании Лириумного Призрака, начинает двигаться быстрее. Учитель был прав — Фенрису нужен реальный и опасный бой, дабы раскрыть себя полностью. И ещё эти его слова про саирбазов кунари. Они засели в голове Фенриса, пробуждая любопытство.       От размышлений его прервал вышедший вперёд из кустов человек-воин. Мужчина с интересом уставился на стоящего на одной ноге и закинувшего руки за спину Фенриса. А тот с недоумением таращился в ответ. Хотя он почти сразу узнал, его же он видел в прошлый раз. Опустив ногу, Фенрис напрягся. Он не спешил использовать метки, надеясь, что знающие о его способностях наёмники передумают к нему лезть. Не передумали. Более того, Фенрис был вынужден в тот момент стать Призраком — выскочивший из кустов эльф-разбойник нанёс удар в голову, оставив на виске порез. Даже странно, что вену не задел. А Фенрис тихо рыкнул от боли. Его немного покоробило, что не успел уклониться от удара.       — Интересно будет с тобой поиграть, — рассмеялся остроухий собрат, жонглируя кинжалами.       Фенрис на это не ответил. Перекрывая путь к отступлению, за спиной вышли оставшиеся наёмники. Всё-таки они решились на действия.       — А если воткнуть тебе кинжал в задницу? Ты тоже почувствуешь? — рассмеялся всё тот же эльф, перехватывая кинжалы и становясь в боевую стойку.       — Попробуй, — предложил Фенрис.       На его слова наёмники задорно посмеялись, а после, кинулись с обнажённым оружием. Только один из эльфов остался в стороне, с деловитым видом доставая лук. Фенрис кинулся навстречу воину, за его спиной как раз была стойка с оружием. На глаза попался «Летендралис». Меч словно звал своего хозяина, чтобы они вместе пролили вражескую кровь.       Чтобы добраться до меча, Фенрису, первым делом нужно было избежать тех тисков, в которые его пытались загнать. Он юркнул влево, где ещё была брешь. Проскочил под ударом воина и, пробежав до стойки, резко вильнул в сторону, избегая удара кинжалов. Тихо выругавшись, разбойник крутанулся, снова замахнулся, и Фенрис зашипел от боли в лопатке и предплечье. Фенрис даже удивился, что когда резал себя сам, боль не была настолько острой.       С новой силой вспыхнули клейма, он еле успел выставить меч перед собой, как на него налетели воины. В голове, точно наяву вспомнились слова учителя, который говорил, что он хорош при быстрых мощных атаках. Фенрис тихо хмыкнул — сейчас и проверит. Начав давить, Фенрис вынудил наёмников немного отступить. Двуруч с грохотом опустился на подставленный под него щит, и мужик издал глухой стон, когда рука от такого могучего удара резко онемела до самого плеча. Но что ещё хлеще, Фенрис на одном ударе не остановился. Черпая силу из клейм, он обрушил на того ряд ударов. И в итоге щит не выдержав, распался на две половины — элементарно был разрублен. А следом отлетела и часть руки. По саду разнёсся вопль боли.       Фенрис, пребывая то ли в трансе, то ли просто в желании выжить, не сразу обратил внимание, что второй вояка проткнул ему руку своим коротким мечом и пытался оттолкнуть от товарища. Но не тут-то было. Попытавшийся порезать сухожилия эльфийский разбойник был жёстко схвачен, и опрокинут на товарища. И им же и проткнут. Фенрис уставился на две торчащие в плече стрелы. Очередная стрела просвистела мимо уха.       Пока воин пытался сладить с цепляющимся за него эльфом — хоть тот и напоролся на его меч, но пока упрямо хватался за жизнь. Как и Фенрис пытался сохранить свою. Кинувшись к лучнику, Фенрис выбросил вперёд руку. Лёгкая вспышка на мгновение его ослепила, и он не успел заметить, как полупрозрачная когтистая рука устремилась к врагу. Не заметил он, и когда эта рука дёрнула лучника ему на встречу, и они просто столкнулись.       Лучник пришёл в себя чуть быстрее. Соскочив с Фенриса, которого он сбил с ног и грохнулся сверху, он схватился за кинжалы и замахнулся. Подбородок и шею пронзила неприятная ноющая боль. Фенрис замахнулся мечом, отгоняя разбойника, и тут же подорвался с места сам. Рисковать со странной «хваткой» он не стал. Да и нужды не было. Разбойник сцепился с ним в ближнем бою, забыв про валяющийся в траве лук. Для Фенриса это было к лучшему. Он снова отскочил в сторону, почувствовал опасность со спины и, выждав момент, немного отклонился, позволяя лезвиям резануть свой бок — в этот момент он как-то отрешённо подумал, что хорошо, что был одет в одни штаны, а то вещей было бы испорченно в разы больше.       Разливающиеся по телу боль и агония давали ему большее желание выжить. Они обращались в несущую смерть силу. Фенрис налетел на разбойника, но тот умело и ловко уклонился от атаки, да ещё и меч кинжалами отвёл в сторону. На рык Фенриса он только посмеялся. А когда резко сменивший траекторию двуруч попытался вспороть ему живот, снова хихикнул и отпрыгнул, не обратив внимания, на образовавшийся маленький порез. А подбежавший воин, в один удар выбил двуруч из рук Фенриса, чем удивил его.       Пальцы соскользнули с рукояти, выпуская его из хватки. Сдвинувшись в сторону, Фенрис нагнулся вперёд, пропуская короткий меч над головой. Снова шаг в сторону и, перехватив руку разбойника, сначала дёрнул на себя, не жалея сил ударяя головой в лоб, а после толкнул на воина. Следом же подскочил к ним. Ярко вспыхнувшие клейма дали ему больше сил. Занесённая правая рука пробила разбойнику ключицу, и тот взвыл от боли. Кровь хлынула таким фонтаном, что залила Фенрису всё лицо.       Однако на этом Фенрис не остановился. Превозмогая пламя в клеймах, он в ту же секунду протолкнул руку дальше. Вытянутые строго прямые пальцы, точно клинок, пронзили доспех, разрывая и ломая грудную клетку захрипевшего воина. Пальцы, точно лапа хищника, сжались на трепещущем от страха сердце, и Фенрис выдернул его. Причём через уже мёртвого разбойника. Наёмник захрипел громче и вместе с напарником осел на траву, заливая её под собой алой липкой жижей.       Учитель говорил, что оставлять врага за спиной, сколько бы мелким он ни был, — нельзя. Это может обернуться во всё, что угодно. Начиная от подмоги, заканчивая банальным отравлением. Вот и Фенрис, вняв его словам, подобрал меч и добил сначала ноющего и баюкающего руку с отрубленной кистью воина, а потом и навис над хрипло дышащим собратом.       — Не получилось у тебя сделать задуманное, — протянул Фенрис, занося меч.       На попытку разбойника взмолиться и выпросить пощады, Фенрис никак не отреагировал. «Летендралис» опустился точно в центр шеи, а сила от клейм помогла перерубить позвонки. И всё закончилось. Тому, что посулил своим людям учитель, сбыться было не суждено. И наёмник об этом догадывался. Но драку он смотрел с интересом. Никого ему жаль не было — для него всё в этом мире — вещи, помогающие ему идти вперёд и достигать желаемого. Фенрис, как и те, кого он убил, так же были вещами. Взгляд наёмника стал заинтересованнее, когда раб начал оглядываться по сторонам.       Эйфория от боя медленно отпускала. Фенриса ощутимо тряхнуло от отката. А ещё по телу бегали тысячи мурашек из-за жжения в метках. В тот момент окунуться в фонтан он не подумал. Сразу бы убил двух зайцев: и охладился и помылся бы. Вот только голова была забита трупами. Вернее, мыслями о том, что с ними делать. Если Данариус знал о готовящемся на раба нападении, как проверке его сил и способностей, то прикажет ли он как-то конкретно разделаться с трупами? А если не знал? Стоило ли их спрятать или признаться? А если признаться, то идти прямо сейчас? Когда он наверняка спит. А если разбудить, то накличет на себя его гнев. Тянуть до утра? И опять оправдываться перед ярящимся хозяином, что не предупредил. От этих мыслей и им подобных, Фенрис сжал голову руками и, издав глухой стон, опустился на одно колено. Он уже был готов вымаливать пощады перед стоящим перед глазами образом хозяина.       Собрав разбегающиеся мысли в кучу, Фенрис решительно поднялся и начал оглядываться. Сад и сад. Самый обычный. В центре большой фонтан в виде башни из чёрного камня, а наверху — большой серый шар, из-под которого текла вода. Поделён на три секции, у которых разная глубина. Десятки деревьев, сотни кустов и кустарников, с цветами и без, волнистые тропинки, несколько беседок, и россыпь лавочек по всему саду. А вокруг всего имения — высокий решётчатый забор.       Где можно спрятать тела, Фенрис не понимал. Если скинуть в бассейн и притопить, рано или поздно всё равно найдут, да и запах. Разрубить на несколько частей и закопать по отдельности? Это слишком долго. Да и как быть с оружием? Фенрис огляделся. В голове всплыла ива. Расположение у неё, как нельзя удобнее — в самом конце сада. Между корней как раз была ямка. Небольшая. Но кто мешает Фенрису сделать её больше? Главное — поглубже и чтобы хватило земли закопать и накрыть так, чтобы не воняло. И Фенрис за эту идею зацепился.       Луна уже висела над головой. Её яркий свет точно помогал Фенрису. Любая тропинка проглядывалась на ура. А следящий наёмник, чуть из кустов от смеху не выпал, когда раб шустро стаскал тела к иве. А потом сбегал до имения, нашёл лопату и принялся за дело.       Мышцы у Фенриса ныли нещадно, но он упрямо махал лопатой, делая яму более глубокой. Провозился так, что даже светать начало. Однако все наёмники уместились в своей братской могиле, где и были оставлены. Вместе с оружием. Фенрису пришлось лук сломать, а то никак не желал ложиться нормально.       Закидав дыру той же землёй, Фенрису пришлось с некоторых мест подкапнуть и добавить. А потом ещё с полчаса притаптывал и «ерошил» землю, чтобы совсем утоптанной не казалась. И только после этого уставший, вымотанный и борющийся с желанием уснуть стоя, он направился в сторону имения. Не видя смысла ложиться, ибо вставать скоро, Фенрис решил умыться. А то предстанет перед хозяином в таком виде, и там только боги знают, что тот с ним сделает.