Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             

— По-твоему, если магу худо в Круге, то только по вине демонов?

      

Дело в принципе — в свободе,

      

которой любой уроженец Тедаса обладает по праву рождения.

      

— Тебя отдали в Круг. Меня отдали в Церковь.

      

Хоука изгнали с родной земли порождения тьмы. Все мы несвободны.

             На улице уже который день стояла невыносимая жара. Солнце палило нещадно. Все одевались-раздевались, кто во что горазд, пытаясь спастись от этого и молясь, чтобы Создатель ниспослал им дождь. А потом все будут жаловаться, что сыро и дует…       Фенрис покосился на юного господина, который, изнывая от жары, развалился на кровати полностью обнажённый, то и дело тяжело вздыхая и поедая виноград, который Фенрис предельно осторожно клал ему в рот. Взяв спелый зелёный шарик винограда, Фенрис специальным острым ножиком немного надрезал сверху — там, где когда-то была веточка, — осторожно снимал кожицу, разрезал ягоду на две половины. А после специальной миниатюрной лопаткой с длинной ручкой выковыривал косточки, складывая всё ненужное в поставленную рядом неглубокую плошку. Беря половинку виноградинки, Фенрис протягивал её Дориану, тыкал в губы, чтобы тот открыл рот — глаза он закрывал, усердно делая вид, что спит.       Первый раз, когда Дориан дал ему такое же задание, Фенрис с непривычки раздавил не один десяток ягодок. И каждый раз падал на колени, моля простить за испорченное любимое лакомство. Привыкшие к более грубой работе руки не сразу смогли перенаправиться на подобное — Фенрис даже затруднялся дать этому название. Дориан только посмеивался. И наказывать смешливого раба не собирался. В итоге он сам показал, как нужно делать, и через ещё пару десятков раз у Фенриса начало получаться.       И вот, спустя четыре дня, Фенрис это делал шустро, аккуратно, чем не мог не порадовать юного господина. Как Фенрису удалось выяснить, Дориан всё же старше, но, как и предполагал, ненамного — на два года. Пару месяцев назад Дориану исполнилось восемнадцать. Никакой особой радости он в этом не испытывал и всё так же продолжал ругаться с отцом.       Украдкой наблюдая за своим господином, Фенрис быстро сообразил, что, несмотря на более плавный нрав, нежели у его хозяина  Данариуса, Дориан был и оставался избалованным мальчишкой. Что не удивительно. Павусы — один из сильнейших и влиятельных родов, вот Дориан и, не стесняясь, пользовался этим. Юноша доставлял отцу уйму неприятностей своим фривольным поведением. Казалось, глава дома поседеет раньше времени с таким сыном, тогда как матушка только фыркала, говоря, что мальчику нужно больше свободы. Фенрис тогда подумал: «Куда уж больше».       При слугах господа предпочитали не ругаться. Хоть они и относились к ним более… уважительно, всё же они были слугами, а не рабами. Дориан это подтверждал и махал рукой — какое ему дело до этого? Он брал, что нравилось ему и не более. И, несмотря на это, Фенрису в этом доме нравилось куда больше.       А ещё буквально вчера Фенрис стал свидетелем немного странной сцены. Скорее личной. Хоть его и не видели, он и сам старался стать как можно незаметнее, дабы не быть наказанным. Всё дело в том, что к Дориану пришёл некий знакомый, с которым они то ли ругались, то ли просто так бурно беседовали, но закончилось это не менее бурным сексом. Прознавший про это отец закатил сыну очередную истерику, и Дориан ходил, обиженно надувшись.       Несмотря на все достижения сына, Галвард требовал от него послушания и дисциплины, на что Дориан плевал с самого высокого шпиля магистериума. Вот и выходило так, что пока Дориан дома, он старался с отцом не сталкиваться. А тот, судя по всему, специально пытался столкнуться с ним, как бы невзначай.       На протяжный вздох Дориана Фенрис прижал ещё одну ягодку к его губам и осторожно покатал из стороны в сторону, оставляя влагу сока на коже. Приоткрыв рот, Дориан кончиком языка провёл по тому месту и сгрёб ягодку, а после сжал вытянутые губы на пальце Фенриса, который не успел его вовремя убрать. На его заигрывания Фенрис старался реагировать спокойно или вообще никак. Но от взгляда хитрых тёплых глаз, полуулыбки становилось как-то не по себе. Но он старательно вспоминал, что Дориан, в целом, не против поразвлечься практически со всеми подряд — теми, кто ему понравится.       Игриво посасывая его палец, Дориан потянул его за руку. Фенрису пришлось отодвинуть поднос с недочищенным виноградом и всем остальным, чтобы не уронить, и послушно придвинулся ближе. От Дориана шёл ощутимый жар. Погода на улице не радовала, но деваться было некуда. Открытые настежь окна нисколько не спасали ситуацию. Фенрис ещё подумал, чего бы льдом тут всё не покрыть. Ну, или частично…       Фенрис лёг рядом, недоумевая, зачем Дориан к нему жмётся, ведь и так жарко. Но тому было не до этого, он с интересом поглядывал на вновь покрасневшего от смущения раба. А тот не знал, куда смотреть, чтобы не нервничать ещё больше. Всё вокруг оставалось для него таким же опасным и неизвестным. Казалось, вот-вот из-за угла выпрыгнет хозяин с розгами в руках и изобьёт его в очередной раз. Но пока было относительно спокойно. И Дориан только открыл рот, чтобы что-то сказать, как отворилась дверь и в комнату вошёл глава дома Галвард Павус, и Фенрис порадовался, что кровать с той стороны закрывает балдахин.       — Дориан, — раздался раздражённо сдержанный голос Галварда, и тот не менее раздражённо скрипнул зубами. — Здесь документы от твоего учителя и письмо. Займись ими сию же минуту! — градус раздражительности повышался, а Дориан только сильнее вцепился в Фенриса, явно не желая прерывать свой отдых. — Дориан!       — Я понял, отец! — выкрикнул Дориан и нехотя отлип от Фенриса, махнув ему рукой в сторону сброшенной на стул одежды, чтоб тот подал. — Необязательно так кричать.       — Просто займись делом и перестань лениться. Ты должен вернуться в школу!       — Зачем? — сделав страдальческое лицо, Дориан лениво двигал конечностями, а Фенрис его шустро одевал. — Я и сам неплохо справляюсь. И учитель меня хвалит, — Дориан развёл руками и с интересом глянул, насколько быстро Фенрис закрыл на них заклёпки с ремнями и, низко поклонившись, в мгновение оделся сам.       — Хвалит или нет, ты должен обучаться! Ты ещё слишком юн!       — Как скажешь! — Дориан поднял руку, жестом прося Фенриса остаться в закрытой от отца части, а сам, состряпав относительно спокойное лицо, вышел к тому.       На сына Галвард смотрел с обречением и желанием выпороть. Но его хвалили все. За что бы Дориан ни брался, выходило превосходно, если не сказать лучше. Все эти формулы, рецепты, знания… всё впитывал как губка и не мог насытиться. Сколько бы он ни изучал, казалось, его голова бездонная и может вместить в себе все знания мира. Но была в этом моменте и отрицательная сторона. А самое страшное для Галварда, что сын не на шутку увлёкся мужским обществом, что затрудняло продолжение их рода. Затрудняло… делало невозможным! И каждый день надежда на то, что сын просто развлекается, таяла всё сильнее.       — Я всё сделаю! — Дориан покосился на несколько книг, которые держали трое слуг, на кипы пергамента на томах и скрипнул зубами. — Постараюсь в ближайшее время…       — Письмо, — Галвард помахал конвертом и положил его на подставку статуи и почти вышел, как замер и обернулся, — Дориан, поумней, наконец.       — И так шибко умный, — пробубнил тот, но отец его дожидаться не стал. — А ещё красивый! Что главнее. Ах, с моей бы мордашкой и идеальным телом!.. — Дориан прервал свою фразу и воззрился на слуг с книгами. — Тащите на балкон, — он тяжко вздохнул и, обернувшись, удивлённо поднял брови.       Фенрис в разговор магов вслушивался краем уха. Подмечая, что к нему никто не обращается, он умудрился незаметно застелить постель, убрать поднос с виноградом на стол, убрать все ножи в тарелках, переложив их на поднос, чтобы были более заметны, и истуканом замер у стенки, чтобы в случае чего быть совсем не приметным. Именно поэтому Дориан словил ступор, когда вернулся к кровати, ибо увидел его не сразу.       А пока руки привычно наводили порядок, в голове Фенриса крутились странные мысли, которым он слегка удивлялся. Для рабов Империи не было ни вчера, ни завтра, только сегодня, эта самая минута, когда ты всячески пытаешься угодить хозяину, чтобы не получить лишний раз. Было привычно — другого многие и не знали, — что маги свободны и делают, что им вздумается. Но пример с Дорианом наталкивал на мысль, что даже со всей их мощью и силой некоторые оставались заложниками всего этого. Дориан не выглядел несчастным, но было видно, что он стремится отделаться от воли отца. Однако пока у него ничего не выходило, и он подчинялся.       — Этому не видно ни конца, ни края, — протянул Дориан, разглядывая слуг, которые, выполнив приказ, поклонились и ушли делать дела дальше.       Фенрис приподнял брови, думая, что сейчас ему влетит, ведь господин без настроения, но тот лишь вышел на балкон, где на широком столе было разложено всё принесённое. Не зная, что ему делать, Фенрис прошёл следом за ним. На глаза попалась большая вычурная лавочка, с интересными цветочными и витиеватыми элементами. Изогнутая спинка «крыльями» уходила на перила, вдоль которых в клумбах росли цветы. Между ними же было ещё четыре более простые лавочки. Интерес возник ещё и из-за ползучего растения по всем перилам. Смотрелось весьма красиво.       От созерцания местных красот Фенриса отвлёк тяжкий вздох Дориана. Он присел на стул с высокой спинкой и мягкой подушкой на сиденье и первым делом взялся за письмо. Чем больше он читал, тем озадаченнее становилось его лицо. А потом он уставился на книги, как на врагов, и, отложив письмо в сторону, зарылся в пергаменты.       В ожидании, что юному господину что-то понадобится, Фенрис замер на небольшом отдалении, готовый кинуться выполнять приказ. Привычное стояние перед столом, как его всё время ставил Данариус, пришлось оставить в «родном» имении — Дориана это напрягало больше, чем когда кто-то стоял за спиной. Он это аргументировал тем, что так, хотя бы, не видно, а то сидишь себе работаешь, а перед тобой кто-то возвышается. Вот Фенрис и вставал в нескольких шагах от места его работы. И ждал. А ждать приходилось всегда недолго…       — Магические книги! Магические артефакты! Магические зелья! Магические формулы! Магические заклинания! Магическая магия! — возмущённо перечислял Дориан, перекладывая пергаменты по кучкам. — Всё магическое! Одна сплошная магия! Когда отдых будет?!       Чем-чем, а выдержкой и усидчивостью Дориан похвастаться не мог. За эти несколько дней — с одной стороны, такой короткий срок, а с другой, уже четыре дня прошло, — Фенрис смог понять, что Дориан самовлюблён, эгоистичен, действительно красив и увлекается только тем, что близко к его духу и стремлениям. Он умён, не просто умён, он маг редкой силы. Но если что-то не по нраву, его никогда надолго не хватает. Вот как сейчас.       — Фенрис, налей мне прохладного вина! — тихо прорычал Дориан, пытаясь не разорвать бумаги в руках.       Фенрис молча поклонился и вернулся в комнату, откуда в соседнее помещение, служившее не только хранилищем для вина, но и складом в целом. Когда он входил в него первый раз, чуть не убился, запнувшись о нечто непонятное — вроде клубок из плотной ткани. По инерции пробежав несколько шагов, он почти что напоролся на торчащее между двух бочек острие посоха. Дориан потом хохотал, что забыл предупредить о тамошнем беспорядке. Но самое смешное, что он, хоть и не совсем искренне, извинился. Для Фенриса это было непривычно.       Налив вина в графин, Фенрис унёс его на улицу, налил в бокал и поставил перед Дорианом, чтобы тот ненароком не смёл его рукой и не облил документы. А тот выпил всё в один присест и даже никак не отреагировал, а Фенрису пришлось наполнить вновь. После он отошёл к скамейке и взялся за чистку винограда и выковыривание из них косточек.       До ушей доносилось ворчливое бормотание, тяжёлые вздохи, скрип пера и шорох листков пергамента и книг. Лицо Дориана оставалось всё таким же недовольным и скучающим. Он шустро исписывал листок за листком, откладывал всё в сторону. По его виску скатилась крупная капля пота, и он начал бухтеть ещё и по поводу того, что от него разит, как от какого-то разбойника с большой дороги. Фенрис на это только пожал плечами. Можно было бы сесть и в комнате, там как минимум солнце не будет донимать. Но Дориан упрямо сидел на улице, потягивая вино, жуя виноград, ворча на учителя с отцом, но продолжая выполнять поручения.       Буквально два дня назад Дориану принесли подобное поручение от учителя. Он так же сетовал на то, что ничего не хочет делать. Однако, стоило ему взяться, как его точно подменили. Фенрису нравилось рассматривать искорки в его глазах. Заинтересованный взгляд и с каким увлечением он листает книги. Словно воодушевлённый, он занимался тем, что ему действительно нравилось. В тот момент он точно стал казаться взрослее. И более привлекательным.       Но это тогда. Не сейчас.       Сейчас же он казался капризным ребёнком, которого никогда и ни за какую провинность не наказывали. Постоянно дёргая руками и жуя виноград, запивая вином, он в буквальном смысле заставлял себя чертить какие-то рисунки, писать длинные формулы и выводы к ним. Переписывать рецепты зелий и учить какие-то моменты. Фенрис даже пожалел его. Но, дай ему полную свободу действий, будет ли это разумно? С его-то мощью.       — Не могу я! — возопил Дориан и откинулся на спинку стула.       Фенрис напрягся в ожидании, что Дориан сейчас либо накажет его, либо наорёт, либо начнёт гонять по всяческим поручениям, отыгрываясь на рабе. Но нет. Ничего такого не случилось. Дориан вернулся к своему занятию. Посидев ещё несколько секунд, Фенрис взял виноградинку, надрезал немного и снял кожицу, сунув её в рот. От приятного сладковато-кислого привкуса, растёкшегося по языку, Фенрис вспоминал о яблоках, которые Дориан не особо любил, отдавая предпочтения винограду. Но и не запрещал их есть, когда те появлялись.       — Это невыносимо! — еле слышно проворчал Дориан, откидывая перо.       Фенрис обратился в слух и внимание, следя за каждым движением юного господина. А тот, сетуя на его нелёгкую жизнь — это у него-то нелёгкая — начал расстёгивать свою мудрёную рубашку. Фенрису ничего не оставалось, как подняться с места и помочь ему в этом, а то он грозил разорвать что-нибудь. И пока с него стаскивали одежду, он увлечённо поедал приличную горку чищеного винограда, которая под его нападками быстро уменьшалась.       А потом они снова занялись каждый своим делом: один — учёбой, второй — чисткой ягод. И так до самого вечера, который принёс спасительную прохладу.       — На сегодня с меня хватит, — уверенно заявил Дориан и потёр руки от предвкушения, когда Фенрис поставил перед ним тарелку из зеленоватого стекла, полную винограда, а следом и добавил вина.       Приятный прохладный ветерок остужал разгорячённые дневной духотой тела. Ерошил волосы. Приносил облегчение.       — Я распоряжусь, чтобы приготовили ванну, а ты пока отнеси всё с этого стола на тот, что слева от лестницы. Не хочу больше ничего делать. Весь день убил на это!       Фенрис поклонившись, промолчал про то, что целый день Дориан ничего, кроме винограда и вина, не ел. А Фенрис и того пуще. Юный господин так ушёл в работу, что напрочь забыл обо всём остальном. И это было той самой причиной, по которой Фенрис начал съедать кожуру — надо же было как-то бороться с голодом.       — Хочу, чтобы ты сделал мне массаж! — весело сказал Дориан, повиснув на шее Фенриса, а после с таким же весёлым вскриком запрыгнул на его руки. — Ты же мне его сделаешь? — взгляд Дориана стал хитрым.       — Само собой, господин, — отозвался Фенрис, прекрасно понимая, чем этот массаж может закончиться. Ну, и смотря, что конкретно он попросит размять…