Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             

— Я предпочитаю общество мужчин. Отец это не одобряет.

             Ночь, не ночь, а до неё ещё нужно было дожить. Конечно, ничего не предвещало резкого обрыва чьей-либо жизни, но предчувствие чего-то этакого так в воздухе и витало. Резво набегающие тучи точно сменили «недалеко за полдень» на «поздний вечер». И чем дальше, тем более громоздкими и тяжёлыми казались тёмные облака. Они точно давили своей массой на всех и каждого, грозясь раздавить.       Стремительно портящаяся погода также отзывалась на Дориане, который заметно скуксился. Упираясь лбом в прохладное стекло окна — балконные двери, как и само окно с форточками, были плотно закрыты, дабы ветер не гулял по комнате, — он смотрел на улицу. Желание подышать свежим воздухом кануло в лету. Дориан, горестно повздыхав, всё-таки вернулся к своей работе. По комнате снова разнеслось шуршание книжных листов пергамента и тихий скрип пера, которые разбавлялись бормотанием хозяина комнаты и лёгким треском редких факелов.       Несмотря на малое количество огня в комнате, она была хорошо освещена специальными артефактами — небольшими стержнями, которые стояли в подсвечниках, точно самые обычные свечи. Их яркого света хватало на большое пространство. А если учесть, что по комнате их было разбросано штук двадцать, то они освещали практически каждый угол.       А Фенрис, начищая очередную порцию винограда, смотрел в окно. Дождь редкими крупными каплями барабанил по стеклу, скатываясь вниз, отчего казалось, будто растекается само стекло. Но чем больше усиливался дождь, тем мощнее становились потоки. Капли сливались в единые ручейки, создавая что-то вроде волны. И это длилось до тех пор, пока дождь не опустился стеной и все эти ручьи смыло. От этого зрелища Фенрису показалось, что само окно стало, как вода.       Рассматривая реальное буйство природы, а не то, что было в голове, Фенрис захотел выйти наружу. Ощутить силу дождевых потоков, проверить, устоит ли перед такими порывами ветра, сможет ли избежать сверкающих в небе молний. А заодно остудить горячее тело — судя по ощущениям, Фенрису казалось, что жар поднялся. Холодный дождь его бы легко остудил, унял беспокойство и принёс облегчение. И, как вариант, что после бы он подхватил простуду.       От раздавшегося звука грома вздрогнул Дориан да так, что черканул пером по листку, разодрав его с одной стороны. От того, что дёрнулась рука, он толкнул книгу, которая, сдвинувшись уронила стержень в подсвечнике. А вот тут сработала реакция Фенриса: поставив поднос с виноградом на стоящий рядом столик — он сидел на широком кресле возле стола Дориана у окна — и подскочив, успел перехватить дорогостоящее изобретение — к слову, разработанное гномами и доработанное магами.       — Потрясающая реакция, — похвалил Дориан. — А теперь воткни её вон в тот держатель с краю, а то у меня сил не хватило.       Поклонившись, Фенрис аккуратно сжал подсвечник, боясь переборщить с силой и помять его. Сняв плоскую крышку на столе, близ Дориана, он поставил подставку в выемку и надавил. До ушей донёсся щелчок, оповещающий, что предмет закреплён, и Фенрис, вновь поклонившись, поспешил на своё место.       Кресло было удобным. Правда, Фенрису его пришлось самому дотащить, но это того стоило. Немного напрягал пристальный голодный взгляд Дориана, который смотрел, как напрягаются мышцы Фенриса, пока тот тащил предмет мебели — у Фенриса даже сложилось впечатление, что он специально заставил его это сделать. И не то чтобы кресло — несмотря на его массивность — было тяжёлым, скорее слишком объёмным, из-за чего было неудобно его держать. Зато теперь можно было смело развалиться на нём. Хотя всё равно Фенрис сидел, чуть сгорбившись и немного разведя ноги, на которых поднос и стоял. А на столике большое красивое блюдо из разноцветного плотного стекла, в котором с каждой минутой увеличивалось количество чищенных виноградных половинок. Рядом же маленькая пиалочка с косточками, а кожуру Фенрис съедал.       Хотя голода он не чувствовал из-за съеденного мяса. Вернее, скормленного ему Дорианом. А тот буквально впихивал в него эти куски. Фенрис столько есть не привык, и желудок насытился быстро. И какими бы вкусными те кусочки ни были, как бы сок ни тёк по языку, уже после половины из того, что было на тарелке, он наелся. А когда в него впихали всё — объелся. Вот только Дориан на этом не остановился и скормил ещё и своё. Под конец второй порции, когда Дориан взялся за третью, Фенрису пришлось побороть себя на тему «хозяину перечить нельзя» и сказать, что он объелся и в него не лезет. Дориан глянул на него с подозрением, пошутил про тощих эльфов, но внял мольбе раба и перестал запихивать в него еду и принялся жевать сам. Фенрис тогда ещё подумал, что, если хоть один кусочек в себя засунет, оно всё обратно полезет.       Но посидел с часик, и желудок успокоился практически полностью. Фенрис ещё ни разу не ощущал такой сытости, от которой бы так сильно клонило в сон. А ещё это уютное мягкое кресло, с его широкими округлыми подлокотниками. Свернуться клубочком и уснуть. Фенрис искоса глянул на что-то тихо говорящего самому себе юного господина, и осторожно сдвинулся поближе к спинке, на которую опёрся и еле слышно вздохнул. Подтащив поднос поближе, он снова задвигал руками, стараясь отвлечь себя и отогнать сонливость.       За окном прогрохотало ещё громче, чем в прошлый раз. Оконные стёкла задребезжали. А Дориан, издав рык раздражения, отшвырнул от себя книгу и резко поднялся на ноги. Он метался из стороны в сторону, пока не замер возле окна, закинув руки за спину. С тяжким выдохом он уткнулся лбом в холодное стекло.       — Сколько это будет продолжаться?! — сердито прошептал Дориана и постучал лбом о раму. — Я создан для чего-то большего! А не рассчитывать градус огня от заклинаний и его свойства с прикосновением льда. Что это за дошкольная теория?! — полным возмущения взглядом он уставился на Фенриса, а тот замер, не зная, как реагировать.       Перестав играть в гляделки, Дориан отвернулся и снова начал метаться из стороны в сторону. Он несколько раз обошёл комнату. Снова сел за стол, поковырялся в бумажках и, ругнувшись, ушёл и завалился на кровать, с которой крикнул:       — Иди сюда! И виноград не забудь!       Фенрис ловко подскочил, чуть сдвинул столик, поставил на него поднос с остатками винограда, забрал с собой блюдо с чищенным и подошёл к кровати.       — Садись, — Дориан похлопал рядом с собой.       Присев на колени, где было велено, Фенрису пришлось пересесть полубоком, ибо Дориан лег так, что положил голову ему на ноги и открыл рот. Фенрис тут же подхватил виноградинку — пришлось для этого тарелку подтянуть ближе, — и предельно осторожно, положил в рот, на немного вытянутый язык.       — Как думаешь, я достоин чего-то большего? — по-детски обиженным голосом спросил Дориан.       — Конечно, — согласно кивнул и поспешно добавил: — господин.       — Хочу поучаствовать в чём-то значимом. В чём-то таком, отчего бы весь мир содрогнулся! Или всё-таки я ещё не готов к такому? Как думаешь? — Дориан сжал виноградину зубами и тут же сомкнул губы на пальце Фенриса, который замешкался из-за вопроса.       — Мне кажется, господин, с вашим усердием вы достигните многого и быстро.       — Ты правда так считаешь? — взгляд Дориана стал подозрительным.       — Да, господин, — Фенрис, прикрыв глаза, склонил голову в поклоне.       — Хочу забрать тебя у Данариуса.       От такого заявления Фенрис вздрогнул, отчего пальцы слишком сильно сжались на виноградине и она расплющилась. Мозг судорожно пытался найти подходящий ответ на этот… но ведь это не вопрос. Как на это реагировать? Фенрис плотно сжал зубы и взял новую виноградину. Что бы юный господин ни болтал, маги зачастую только на это и горазды. Хозяин отбил всякое желание доверять ему подобным.       — Ты был бы моим любимчиком! — беззаботно рассмеялся Дориан.       Как питомец — пронеслось в голове Фенриса. Внутри всё сжалось от тоски. Однако Фенрис был благодарен Дориану хотя бы за то, что не избивает.       — От такого телохранителя бы никто не ушёл! — Дориан рассмеялся ещё громче и открыл рот, чтобы принять следующее лакомство. — Хотя не думаю, что Данариус на такое согласится, — он фыркнул. — Так распинался, что потратил уйму ресурсов! Даже смешно становится. Перед моим отцом много кто лебезит. Сами ничего не могут добиться вот и стелются под него, как могут. — Дориан замолчал, разглядывая Фенриса и как тот сосредоточено хмурит чёрные брови. — А ты не очень разговорчив.       — Простите, господин… — Фенрис снова растерялся.       — Было здорово, вот ты, а вот я, и мы что-то делаем! Вернее, я делаю, а ты меня защищаешь. Ладно, — Дориан хмыкнул, — не буду надоедать тебе этой странной болтовнёй. Сделай мне массаж! — он слетел с кровати и умчался в сторону в ванной.       Фенрис так и не понял, оставаться ему на месте или же идти за юным господином, который в этот момент активно ополаскивался, чтобы смыть пот и не только. Решив, что всё-таки нужно пойти и помочь, он спустился с постели и неуверенно двинулся к ванной. Однако не успел он и двери нормально открыть, как Дориан завопил, чтобы не входил, да и вообще пошёл расстелил кровать и приготовил масла.       Фенрис и пошёл. Кровать-то он быстро подготовил, а вот с маслами вышла заминочка. На полках стояло столько разнообразных вычурных баночек, флаконов, простых склянок, деревянных коробочек и все с тягучими жидкостями, которые пахли достаточно резко — Фенрис, дабы узнать запах придвинулся слишком резко, и в нос ударила такая сладкая вонь, что даже глаза заслезились. Понимая, что сам не справится с выбором нужного масла или же крема, смотря на чём Дориан в итоге остановится, Фенрис достал полотенца, салфетки и тёплой воды, если что-то придётся смывать. Замерев возле стеллажа со всеми баночками и так далее, Фенрис принялся ждать, когда юный господин соизволит выйти. Дориан и вышел. Раскрасневшийся от жара, немного взлохмаченный и явно довольный собой.       — Всё подготовил? — спросил Дориан, смотря на небольшой тазик с водой, стопку полотенец рядом с ним и идеально застеленную кровать.       — Простите, господин, я не смог выбрать масла, — Фенрис низко склонился.       — Что-нибудь приятно пахнущее, — посмеиваясь, сказал Дориан, проходя к кровати, скидывая халат, в который кутался на пол и забираясь на неё.       — Здесь есть виноградный крем, — неуверенно протянул Фенрис, показывая большой бочонок.       — Идеально! — захлопал в ладоши Дориан и завалился на живот.       Поняв, что приглашать его тот не будет, Фенрис забрался следом, замер возле довольно улыбающегося Дориана и откупорил крышку, которую отодвинул в сторону. В нос ударил лёгкий сладковатый виноградный запах. Окунув пальцы в вязкую зеленоватую жижу, Фенрис провёл ими по спине Дориана, начиная от плеч и уходя вниз. А у того даже мурашки высыпали, хотя, вроде как, ничего такого ещё и не было сделано.       — Нравится мне внимание мужчин, — пробормотал Дориан и зевнул. — Некоторые так обхаживают, что просто готов таять перед ними. Отец категорически против. Что поделать? Пока что единственный сын. Создатель, пусть матушка ещё одного родит, и от меня все отстанут. Как-то столкнулся я с кунари. На Сегероне. Вот реально здоровые… — Дориан издал тихий стон удовольствия, чувствуя, как Фенрис старательно втирает в его кожу крем. — Правда, жаль, что поболтать у нас не получилось, слишком уж они враждебные… — он снова застонал и расслабился, забыв, что ещё хотел немного пожаловаться на отца и его поведение.       Фенрис его сонное бормотание слушал вполуха, на случай, если тому нужно будет что-то подать или сделать. За окном вновь прогрохотал гром, и Фенрис обернулся, и как раз в тот момент, когда ярко сверкнула молния.       — Задвинь шторы! — потребовал Дориан и сам, по щелчку пальца, затушил почти все светящиеся стержни, оставив два дальних.       Комната погрузилась во мрак, который еле как разгоняли оставшиеся камешки. А так как они стояли на столах возле лестницы, то в большей степени освещали те места, а второй части помещения почти не касались. Но Фенрису этого хватило, чтобы без происшествия задвинуть шторы — приходилось обходить стол и стул с креслом, но, запомнив их расположение, избежал столкновений и спокойно вернулся обратно.       Крем впитывался достаточно быстро. Фенрис немного давил пальцами на спину и плечи с шеей, постепенно переходя на руки. Дориан, полностью разомлев от его ласк тихо посапывал. Фенрис постарался, как можно аккуратнее переместиться, чтобы обмазать кремом и вторую руку, как Дориан его перехватил.       — Кстати о ночи, — томный шёпот Дориана заставил Фенриса вздрогнуть, — всё равно я уже не хочу ничего делать, — немного поелозив, он раздвинул ноги и чуть приподнял бёдра. — Ты же мне не откажешь? — он хитро подмигнул.       Конечно, Фенрис не откажет. Выбора-то не было. Но если бы случилось нечто странное, и он появился, то тогда бы отказался. Его почти не волновала роль, быть снизу или сверху, при втором, хотя бы не больно, — он никак этого не хотел. Да, Дориан другого склада характера, он иначе себя ведёт и относится намного лучше, но всё равно, для него, все оставались не больше, чем интересными вещицами, из которых некоторые могут быть чуточку интереснее, чем остальные. Особенно такие, как Фенрис.       Выучив предпочтения Дориана в сексе, Фенрис от души сжал его ягодицы и тот снова застонал, поднимая их навстречу. Не удивительно, что с такими повадками ему нравятся кунари. Фенрис никогда с ними не сталкивался и только слышал примерное их описания: под два метра ростом, если не выше, широкоплечие, рогатые и очень воинственно настроенные. Но последнее - со слов Данариуса, когда он беседовал о Сегероне с каким-то другим магистром.       От размышлений о кунари Фенриса отвлёк Дориан, поведя свой задницей из стороны в сторону. Да ещё и обернувшись, недоумённо изогнул бровь, как бы спрашивая, чего тот замер или же чего ждёт. Проведя одной рукой по скользкому из-за крема боку Дориана, Фенрис, второй поглаживая, спустился от копчика к яичкам. При этом, когда подушечка пальца достигла ануса, он специально сдвинул руку чуть в сторону, чтобы не задеть его. Дориан на это несколько недовольно засопел, и Фенрисв пришлось отставить игры в сторону и сделать, как того хочет юный господин.       В задницу Дориана, достаточно резко растягивая анус, проникло сразу два пальца, и сколь бы тонкими они ни были, чувствовались отлично. Фенрис быстро нащупал заветный бугорок, и Дориан тихо взвыл и уткнулся лицом в подушки. В такие моменты сложно было сдержать свои порывистые стоны. Фенрис чётко ощущал, как трепещет колечко тугих мышц, а иногда оно так сжималось, что становилось сложно двигать пальцами.       Фенрис с интересом глянул на то, как Дориан судорожно сжимает пальцами покрывало, как начинает подгибать ноги и как он глухо стонет, сжимая в зубах одеяло. Несколько раз он пытался оттолкнуть руку Фенриса, но в последний момент одёргивал её и снова сминал покрывало. Фенрис сильнее надавил на бугорочек, провёл по нему пальцем, затем вокруг него, давя то слабо, то не жалея сил, изводя юного господина всё сильнее.       Дориан уже и ноги развёл, и задницу призывно выпятил, а сказать, что хочет пойти дальше, ну никак не мог. От одного лёгкого прикосновения к простате его уже всего сотрясало от возбуждения и желания быть оттраханым, а стоило Фенрису делать это не щадя, так и вовсе в голове туман, точно от вина. И, дождавшись момента, когда Фенрис ослабит давление, Дориан перехватил его руку и потянул на себя, вынуждая лечь.       Когда Дориан выпустил его из своей хватки, Фенрис встал, точно собирался отжиматься, придержал член второй рукой и начал медленно опускаться. И чем глубже проникал в Дориана член, тем громче он стонал, всё так же утыкаясь лицом в подушку. Оказавшись внутри полностью, Фенрис замер на несколько секунд, давая привыкнуть к себе. Однако Дориан в тот момент был не сдержан, как никогда, и желание подталкивало к действиям, поэтому он первый начал двигаться, чем немного удивил Фенриса.       Член задел простату и вздрогнув, а вместе с тем и застонав, Дориан издал тихий скулёж. Зато Фенрис зашипел от боли, когда анус сжал на диво жёстко. И ему ничего не оставалось, как начать двигаться самому, на радость и облегчение Дориана, который уже хотел возмутиться за то, что замер статуей.       — Сильней! — рыкнул Дориан, чем ещё больше поразил Фенриса.       На каждое выпячивание задницы Фенрис резко и с силой опускал бёдра, буквально вдалбливая Дориана в постель, вырывая из его рта один крик за другим. Иногда ему казалось, что он перебарщивает и что нужно быть осторожнее и нежнее, но Дориан не жаловался. Ещё бы, он натурально тек, откуда мог, от такого натиска. Он хотел больше, он это получил. Уже голос практически сорвал, а всё просил, чтобы Фенрис не останавливался и делал это как следует.       Чего-чего, а выносливость в Фенриса вбили путём вживления лириума, жёстких тренировок, побоев, избиений, домогательств и изнасилований. Как бы странно ни было, но всё это заставило Фенриса быть терпимее. Или же он оброс коркой смирения.       Перекрывая вскрики и стоны Дориана, раздался гром. Сам маг от неожиданности вздрогнул и по инерции поднял задницу, но тут же был жёстко опущен обратно. Член, благодаря крему, двигался споро. От странного аромата пота и винограда голову кружило, как от алкоголя. Вроде и резковатый, и не особо приятный, но было в нём что-то такое, что заставило лечь на Дориана полностью и, уткнувшись в шею, вдохнуть полной грудью.       Дориана от этого повело ещё больше. Сжав руки Фенриса, он прижал их к своей груди, для чего ему пришлось немного приподняться на локтях. Двигаться в такой позе было проблематично, скорость упала в разы, да и движения стали много мягче. Дориана мелко трясло. Дрожь увеличивалась в зависимости от того, как трогал его Фенрис. Соски от настойчивых прикосновения и такого пристального внимания быстро набухли и налились, приобретя более красноватый оттенок. А если учесть, что он так и не останавливался, продолжая двигаться, и член, нет-нет, да ткнётся в простату, Дориан был на грани не просто кончить, а натурально потерять сознание. И стоило Фенрису найти более устойчивое положение — не особо, но выбора не было, — и задвигаться резче, как он снова заскулил. Анус так быстро напрягался и снова расслаблялся, что Фенрис и сам был готов вот-вот кончить.       На последнем протяжном вскрике Дориан, резко выгнувшись, чуть не столкнул Фенриса с себя и, обильно кончив и тяжело дыша, обмяк. Особого приглашения Фенрис ждать не стал, почти сразу вынув член, он несдержанно кончил между ног Дориана, немного попав на него и отвалившись в сторону, упал на спину и уставился в потолок. Дориан не шевелился, но Фенрис отчётливо слышал его громкое дыхание. Юный господин притомился, ему нужен отдых…       Усмехнувшись, Фенрис спустился с кровати. Оглянувшись, он посмотрел на стеклянную тарелку с остатками винограда, на помятую простынь и, отвернувшись, взял штаны. Пока шёл к балконной двери, оделся. Потратил несколько секунду, чтобы в потёмках найти прорезь между складок шторы. Яркая белая молния ослепила глаза, которые не смогли после темноты так быстро привыкнуть к свету. Пришлось ещё и на это несколько минут потратить, чтобы не было больно и не слепнуть. И только потом он предельно осторожно приоткрыл дверь, которую порывом ветра чуть из руки не выдернуло, и сразу закрыл.       Выйдя под дождь, Фенрис вымок в мгновение ока. Само собой, тонкие штаны нисколько его от ливня не спасали. Но ему это и не надо было. Выйдя в центр балкона, Фенрис медленно сел на колени, прижал задницу к пяткам и, широко разведя ноги, упёрся руками немного выше колен. Он закрыл глаза и попробовал воззвать к своим силам.       Ледяные потоки остужали разгорячённое тело, приводя разум в спокойствие. Вспыхнувшие клейма обожгли огнём, а после его точно окутала белёсая дымка. Вот только Фенрис её не видел. Он бродил по темноте собственного разума, в поисках ответов на вопросы. Дошедшая до апогея боль заставила его зарычать, а непроизвольный выброс энергии разошёлся волной белого чуть светящегося дыма, который врезался в клумбы с цветами, кроша их в пыль, но этот звук заглушил грохот грома, а Фенрис всё продолжал сидеть с закрытыми глазами и бороться с агонией.