Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             «Что я нахожу наиболее занимательным, так это то, что, хотя человеческая сексуальность в открытую нигде и не обсуждается, во всех андрастианских краях есть много общего в этой сфере. Как правило, сексуальные предпочтения считаются личным делом и никак не связываются с вопросами обзаведения потомством. Лишь среди знати, где продолжение рода тесно связано с вопросами наследства и родовых союзов, этой теме придается большое значение. Однако и там дворянам, исполнившим долг перед семьей, позволяется удовлетворять свои интимные потребности безо всякого осуждения.       Воззрения на любовь к представителям своего пола несколько различаются в разных странах. В Орлее это считается личной причудой и не более. В Ферелдене при отсутствии должной осторожности это может привести к скандалу, но в остальном — ничего примечательного. В Тевинтере это считается эгоистичным и неподобающим поведением среди знати, а вот подобные союзы с избранными рабами, наоборот, приветствуются. Прямых запретов нигде нет, и половые отношения любого рода осуждаются лишь в случае крайней неумеренности или выставления их на публику.»       — Брат Дженитиви, «В поисках знания: путешествия церковного ученого»              Боль в голове была такой, точно раздавался звон колоколов. Фенрис медленно открыл глаза и невидящим взглядом скользнул по потолку, а после и балдахину. Сквозь шум крови в ушах донёсся чей-то голос. Однако, что он говорил, было непонятно. Глаза зацепились за какой-то силуэт, который склонился над ним. Веки плотно сомкнулись, и Фенрис попытался взять себя в руки. Некто склонился ближе, мягкие губы прижались к его, и в рот потекла противная приторно сладкая жидкость. Фенрис поморщился и хотел было мотнуть головой, но голову сжали за щёки, и от этого пришлось отказаться. Чем больше в него вливали лекарства, — «поцелуев» было несколько, — тем отчётливее он начинал думать, а пелена перед глазами, как и боль в голове, утихать. И вот, спустя несколько долгих минут, он воззрился на с интересом разглядывающего его Дориана.       — С пробуждением! — радостно объявил Дориан и лёгким движением руки убрал прилипшую на лоб Фенриса чёлку. — Как самочувствие? Вижу, что не очень! — И он снова рассмеялся. — Крепкий же ты. — Хитро подмигнув, Дориан поднялся с кровати и отошёл к рабочему столу.       Под быстрый скрежет пера и ставшее привычным бормотание юного господина Фенрис сел. За окном царила тьма, что говорило о позднем времени суток. Горел один единственный стержень на столе. Он слабо разгонял темноту в комнате, но его хватало для работы.       Фенрис снова опустился на подушки. Пока что, вроде как, никто его и не сгоняет. Усталость во всём теле отдавала пульсирующим жжением в метках. Это сливалось в малоприятный поток, но избавится от него было невозможно. В голове возникли картинки с последней тренировки, которая была несколько часов назад. Сверкающие молнии, раскалёнными иглами пронзающие всё тело. Приносящие ещё более адскую боль, заставляя разум взрываться от неё и накрываться агонией и страхом. Именно страх толкнул его броситься к Дориану. Не убить, но сделать хоть что-то, чтобы он прекратил издеваться. Опасная мысль для раба. Но по какой причине Дориан сейчас так его обхаживает, а не наказывает за то, что посмел сделать?       — Почему вы не наказываете меня? — тихо прохрипел Фенрис, повернувшись к Дориану, а тот в ответ глянул с непомерным любопытством.       — Скажем так, ты мне интересен. Хотя за то, что набросился на меня, стоило бы бросить тебя в темницу на пару дней и не кормить. — Дориан беззаботно рассмеялся. — Отдыхай. Завтра мы продолжим тренировки, и постарайся больше такого не выделывать.       По сравнению с тем, что Данариус бы с ним сделал за подобную провинность, пара дней голодом в сырой камере — райский отдых. Фенрис попытался сказать хоть что-то в благодарность, но изо рта вырвался сдавленный хрип, и он устало выдохнул. Дориан мельком на него глянул и продолжил свою учёбу.       Фенрис, пытаясь сладить с накатывающим комом тошноты, заново переживал обеденную тренировку. Снова и снова в голове всплывали воспоминания о магии бури: как вокруг вспыхивали яркие всполохи, как, точно зверь, магия набрасывалась на него, раздирая плоть и толкая к действиям. Но чего Фенрис никак не мог понять, каким образом ему всё же удалось воззвать к силам, дабы защитить себя. Не полностью, но хотя бы и так. И его волновал тот факт, что со всей его физической выносливостью он не мог продержаться дольше. Было ли это из-за его неопытности или из-за того, что был какой-то лимит на способность? Не мог же он в мгновение ока растерять всю энергию.       Пока Фенрис размышлял о том, что и как сделал, Дориан закончил свою работу и, раздевшись, завалился с другой стороны кровати. Устало повздыхав и вошкаясь, словно он там не один, замер и снова вздохнул. Фенрис напрягся, когда на горячий лоб легла прохладная ладонь, принося облегчение. Дориан, что-то тихо проворчав, спрыгнул с постели, намочил тряпку и, положив её вместо своей руки, вернулся на место и затих. В скором времени до ушей Фенриса донеслось его тихое ровное дыхание.       Потянулись минуты и часы ночи. Фенрис то задрёмывал, то резко просыпался, стоило во сне увидеть разозлённое лицо юного господина. Было сложно понять, злился ли он в тот момент на Фенриса или же на что-то или кого-то ещё. Вот только сорвался-то он на нём, а не на ком-то. Если опять же, злился не на него.       Фенриса немного пугал тот алчный взгляд, с каким Дориан бывало на него смотрел. Действительно, интерес у него был, хотя и далеко никак к эльфу или живому существу, а как к диковинной вещи. Фенрис ощущал себя каким-то редкого вида артефактом. Хотя, насколько он знал — если судить по словам Данариуса, — то подобные ему воины — редкость. Не маги, но со своими способностями. Иногда Фенрис подумывал о храмовниках. Ведь те тоже самые обычные воины, без какого-либо магического дара, но специальное лириумное зелье, которое они принимали и которое вызывало у них зависимость, пробуждало в них различные способности. А у Фенриса вместо принятия зелья были клейма.       Фенрис поднял руки тыльной стороной к себе и, морщась на боль, активировал клейма. Линии лириума вспыхнули неярким красивым серебристо-белым свечением. Красивым и между тем до дрожи в коленях и сжимающегося сердца ненавистными и мерзким. Они и правда напоминали горящие в ночном небе звёзды. Их холод завораживал, заставлял желать, бояться и трепетать. И Фенрис был уверен, что именно эта его особенность так привлекала и возбуждала Дориана. Маг редкой силы и цепкого ума видел в нём кладезь знаний, редких умений, для него он был точно головоломка, которую хочется разгадать. Ведь насколько бы умным ни был Дориан, всего на свете он знать не мог, как бы ни желал этого.       — Если не прекратишь, — от раздавшегося в самое ухо тихого томного голоса Дориана Фенрис сильно вздрогнул, — я прямо сейчас на тебя залезу.       Фенрис опустил руки и, виновато кашлянув, открыл рот, чтобы извиниться, но только закашлялся. Он-то думал, что юный господин уже сотый сон видит, а тут на тебе. Напугал так, что сердце в бешеном ритме зашлось. А ещё сильнее оно затрепетало, когда Дориан приблизился ближе и, сжав его руку, утянул на свой член.       — А хочешь честно? — тихо шепнул он и прикусил мочку уха Фенриса, отчего тот нервно сглотнул. — Да не бойся, я же не собираюсь тебя избивать. — Дориан коротко хохотнул. — Твои метки приводят меня в восторг. Тебе этого не понять, в них ты видишь мучение. Но для подобных мне это настолько тонкая и кропотливая работа, что просто словами не описать. Лириум в твоём теле, точно взывает к остаткам лириума внутри меня, заставляя желать тебя.       Меня ли — подумал Фенрис и немного запрягся, когда Дориан укусил его за острый конец уха. И тут же удивлённо распахнул глаза, когда Дориан всё же залез на него, оседлав.       — Я обещаю, — от мурлыкающего голоса Дориана у Фенриса по всему телу забегали мурашки, — я тебя заберу и сделаю своим. А сейчас, я тебя хочу.       Настойчивость Дориана Фенриса нисколько не удивила. Но всё же он наивно надеялся, что тот даст ему отдых. Ибо в таком состоянии он не был уверен, что его хватит хоть на минуту.       — Покажи их, — потребовал Дориан.       Повинуясь, Фенрис стащил с себя одеяло, чтобы обнажить всё тело. Лириум заполыхал настолько ярко, насколько Фенрис был способен это сделать. Дориана от этого зрелища даже начало потряхивать. Он восхищённо выдохнул и провёл руками с растопыренными пальцами по торсу. Ему нравилось, как переходящие ниже груди линии огибают пупок, как они волнами изгибаются «клыками» в районе паха, тонкие линии, извиваясь, уходят на ноги. Дориану все эти завихрения казались изображением ветра. Точки на теле, точно крошечные луны.       — Ты напоминаешь мне дикого полосатого кота, со всеми этими линиями. Как тигр.       Фенрис судорожно вздохнул, когда Дориан провёл ногтями от паха к шее и немного сжал её. Он выпятил бёдра и активно потёрся о член Фенриса, а чтобы вызвать больше желания и возбуждения, завалился сверху и впился горячим поцелуем, просовывая в рот язык.       Дориан собой гордился, ведь ему удалось поставить Фенриса на ноги, пусть тот и остался лежать в кровати, но всё же очнулся, в тот же день. Трудность лишь состояла во вливании в него зелий и отваров. Но некоторые мази он самолично втирал в его тело, с жадностью в глазах рассматривая каждую деталь клейм, в каждую их точечку и полосочку. А теперь с него можно было взять своё.       Поддавшись происходящему, больше из-за того, что выбора не было, Фенрис сжал пальцы на бёдрах Дориана. Непонятно, когда он успел — в темноте было не особо заметно, да и от происходящего мысли путались, — но на член Фенриса капнуло что-то вязкое и холодное. При этом сам Дориан не отрывался от его губ. Пальцы, крепко обхватив ствол, несколько раз опустились и поднялись, размазывая смазку по всей длине. На себя Дориан потратил минимум времени, буквально с десяток раз пихнув два пальца. Он поспешно насадил себя на ещё вяло стоящую плоть Фенриса, вскрикнул от боли, когда головка, грубо раздвигая тугое кольцо, проскользнула внутрь. Фенрис и сам от этого зашипел. Но кровь к паху прилила достаточно быстро. И так же быстро задвигался Дориан, отчего сложилось впечатление, что Фенриса у него сейчас заберут и он ничего не успеет сделать. Особенно — вволю натрахаться с Лириумным Призраком, чьи клейма точно насыщались энергией мага, разгораясь всё сильнее.       И Фенрис это чувствовал. Не то, как анус плотно его обхватывает и надавливает, хотя это ощущалось гораздо ярче, особенно когда задница Дориана точно пыталась его засосать, а стенки внутри обволакивали так, как будто не хотели выпускать его. Он ощущал, как различная и в то же время одинаковая энергия переплетается сама с собой. Как она то перетекает в его тело, то возвращается к Дориану, доводя его до исступления и заставляя вопить в голос от удовольствия. И масло в огонь подливала стальная хватка Фенриса на его ляжках, талии и заднице — да и вообще везде, до куда он мог дотянуться. А как же громко он закричал, когда пальцы сжались на его сосках, Фенрис даже подумал, что оглохнет сейчас или на его вопли примчится вся прислуга, охрана, вместе с матушкой, которая осталась дома, пока муж разбирался где-то там с делами. А сынок развлекается, прыгая на члене чужого раба. С одной стороны, смешно. С другой, для кого-то лестно. А с третьей, позор для семьи, которая возлагала на единственного сына слишком много ожиданий, которые Дориан выполнять не собирался, показывая свой бунтарский дух с ранних лет.       От падения, когда Дориан резко прогнулся назад, сев на корточки, спас Фенрис — поднявшись следом, он крепко обхватил его за талию и придержал. А того так трясло, точно был перенасыщен магической энергией, что вызывало этакий экстаз и желание побыстрее избавиться от её излишков. Но в этот момент Дориану хотелось полностью поглотить Фенриса. Во всех смыслах. Чтобы и его член вдалбливался сильнее, как в прошлую ночь. Чтобы он был ещё твёрже, хотя и уже так. Чтобы он доставал глубже, но это было невозможно, всё-таки Фенрис не кунари, и размер члена какой есть. Чтобы он лапал его как можно грубее, прижимал крепче, целовал горячее…       Иногда Дориан и сам задумывался над тем, что слишком уж раб ему пришёлся по вкусу. Было ли это только из-за клейм? О, эти манящие линии магии, их еле заметный перелив, когда они не активированы. И этот их обладатель, с вечно сосредоточенным и мрачным лицом. Милая мордашка — потрясающее дополнение к клеймам. И что самое забавное, в постели Фенрису выносливости не занимать, а вот с использованием меток выходили сплошные проблемы.       Фенрису пришлось взять инициативу в свои крепкие руки, ибо Дориан от перевозбуждения стал слишком часто высоко задирать бёдра, что затрудняло движение. А он иначе и не мог, член на удивление часто тёрся о заветное местечко, вынуждая всё тело без конца содрогаться и трепетать. Сам же Фенрис старался не шипеть от той силы, с какой стало сжимать кольцо ануса. Ради интереса он попытался вынуть член полностью, чтобы с большей силой проникнуть в разгорячённое и сходящее с ума от похоти тело юного господина, но тот его не выпустил. Головка элементарно не смогла протиснуться через сжатый анус, всё же вынудив Фенриса издать болезненный рык.       В какой-то степени Фенрису приходилось виснуть на Дориане, цепляясь за его талию и вскидывая бёдра вверх. Он упрямо пытался задрать задницу, при этом опираясь на торс, давил Фенриса вниз, и у того не осталось выбора, как сжимать его бёдра, чтобы хоть как-то облегчить себе движения. Клейма давали ему больше сил, поэтому его пах весьма звонко шлёпался о задницу Дориана, заставляя ягодицы от каждого удара покрываться волной. Фенрис от этого чуть в голос не застонал: почему клейма помогали ему в сексе и с такой неохотой проявляли себя в реальном деле? Вот тебе и пища для размышлений.       Натурально взвизгнув, Дориан вновь резко прогнулся в спине и кончил. Фенрису в этот момент даже повезло — от струи спермы его спасли руки самого Дориана, которые он поставил перед собой. От того, что случилось в этот же момент, Фенрис глухо застонал и излился сам, заполняя задницу Дориана — сплетающаяся энергия полностью перетекла в него, будя странные и непонятные желания и порывы.       — Это, — устало прохрипел Дориан, заваливаясь на Фенриса и утыкаясь лицом в подушку рядом с его головой, — было потрясающе, — пробубнил он и тяжко вздохнул.       А Фенрис, на мгновение замер и предпринял попытку приподнять Дориана, чтобы вытащить из него свой член. Вот только сам Дориан точно уже уснул и признаков жизни не подавал. Хотя нет, сопел он громко. Даже очень. Руки Фенриса в очередной раз соскользнули с влажных от пота ягодиц, и он уже готов был выругаться как Дориан в самое ухо шепнул:       — Ты меня дразнишь или что?       — Простите, господин, — хрипло пробормотал Фенрис. — Я хотел его вынуть.       — Тебе неприятно находиться внутри меня? — делано обижено спросил Дориан.       — П-приятно, просто… — запинаясь, пробормотал Фенрис, но смолк, когда юный господин накрыл пальцем его губы.       — У меня будет к тебе одна небольшая просьбочка. — Дориан тихо рассмеялся. — Я знаю, что мне придётся тебя вернуть, хотя я этого и не хочу. — Он опустился чуть ниже, шумно выдохнув, когда член вскользнул глубже, и хоть клейма больше не сияли, менее приятно ему не стало. — Но можешь рассказать Данариусу о том, как мы с тобой трахались, как безумцы, однако я попрошу тебя умолчать о наших тренировках. Знаю, — Дориан поспешил пояснить своё желание, ибо почувствовал, как Фенрис открыл рот, чтобы что-то сказать или спросить (он всё ещё держал палец на его губах), — он будет очень пристрастно расспрашивать, но постарайся молчать. Нет, само собой, если он тебя решит пытать расскажи, но веди себя более уверенно. А если нужно будет для это смотреть в его глаза, не забывай об этой точке. — Он потыкал Фенриса в переносицу между глаз.       — Но зачем это скрывать? — Фенрис всё-таки выждал момент, когда юный господин на секунду замолкнет и задал вопрос.       — Он тебя недооценивает. И сильно. Бесит меня, как он хвастает тем, что не понимает до конца. А я постараюсь с нашими обоюдным усердием выжать из тебя максимум. Представь, каково будет его удивление, когда он увидит тебя во всей красе! Хотел бы я увидеть тебя в реальном деле.       — Хозяин велел, чтобы я попробовал уговорить вас, господин, отправится с ним на Сегерон, — Фенрис скрипнул зубами, но очень понадеялся, что Дориан об этом признании болтать не будет.       — Много хочет, — фыркнул Дориан. — Отец, в любом случае, меня не отпустит. Да и учитель мне в глотку вцепился со своими исследованиями. Я несколько месяцев убью на все эти расчёты. — Он грубо выругался и вздохнул.       — Господин, простите, что возвращаюсь к пояснённому вопросу, но всё же, если сказать хозяину, что это вы обучили меня, не будет ли так проще?       — Поверь, не будет. Ты ведь должен вспомнить сам. Вот и сделаем вид, что ты вспомнил. Мне плевать, если мои достижения кто-то присвоит себе. Я за это как-то не особо цепляюсь, что показывает моё обучение у Алексиуса Гериона. Я сделал несколько неплохих открытий, мелких, но всё же, и спокойно согласился все достижения приписать ему. Главное, он обучает меня многим интересным вещам и заклинаниям, которым другие учить не берутся, считая их сложными. Ох… — он шумно выдохнул и приподнял бёдра, чувствуя, как сперма Фенриса начинает из него обильно вытекать. — Они у тебя не такие уж и большие. Откуда столько? — посмеиваясь, спросил Дориан и лизнул Фенриса от середины торса до впадинки на шее. — Вкусный. Так бы и съел! Но рано вставать. Столько дел, столько дел! — воскликнул он и сполз с него, укладываясь рядом.       — Простите, господин, я не должен был делать это в вас.       — Нашёл, о чём беспокоится, — коротко рассмеялся Дориан. — Ты лучше подумай, как будешь завтра справляться с моей «бурей».       И Фенрис задумался. И продолжил бы размышлять, если бы Дориан не начал кататься по всей кровати в попытках найти удобную позу. Фенрис лежал тише воды, ниже травы. Казалось, что если юный господин поймёт, что он не спит, то что-нибудь сделает. Например, как сейчас: сжал его член рукой.       — По-моему, — хрипло протянул Дориан, ощутимо дрожа всем телом, — я хочу ещё.       — Господин, вы уверены?       — В чём я уверен, так в том, что хочу секса, а с утра у меня наверняка будет дико болеть задница. Мне тебя долго за член тянуть?       Бормоча извинения, Фенрис поднялся и завалился на Дориана сверху. А тот, грубовато сжал волосы на его затылке, обхватил ногами за бёдра и, надавив на затылок, впился развратным слюнявым поцелуем, тихо постанывая от этого. Член в растянутый анус вскользнул без особых затруднений. Дориан резко откинулся на подушки, вжимаясь в них головой и громко постанывая. Его пальцы до боли сжались на волосах Фенриса, а тот старательно не обращал на это внимания. И постарался не сильно рычать, когда с волос пальцы до кровавых полос сжались на плечах.       Фенрис двигался нарочито растянуто. Приятные тихие стоны ласкали слух. Но было понятно, что Дориану нужно больше. И Фенрис ему это дал. Тем более, по ощущениям, точно второе дыхание открылось, и натиск был таким, что Дориан под ним метался, словно в бреду. Да и как не метаться, если учесть, что Фенрис как будто решил его спиной кровать проломить. Член активно тёрся о и без того натёртые стенки и заветные местечки. Дориану казалось, что ещё немного, и из него, в прямом смысле, всю душу вытрахают. Но ему это нужно было. Расслабляло так, что ничего лучше и не было. И плевать, что всё тело напряжено и от каждого движения по нему точно разряд молнии проходил.       Фенрис трахал, точно заведённый. В полумраке он еле разглядывал лицо без конца стонущего и скулящего от удовольствия юного господина. Привстав на локтях, Фенрис активировал клейма, сила толчков возросла, и Дориан дугой прогнулся в спине.       — Я завтра не встану… — прохрипел Дориан, не просто кончив, но и обмочившись следом.       — Приношу свои извинения, — пробормотал Фенрис, вновь изливаясь в его задницу и осторожно отползая в сторону.       — Это было потрясающе… — еле слышно отозвался Дориан и прикрыл глаза.       Через несколько секунд до ушей Фенриса донеслось его сладкое посапывание. И плевать, что весь в поту, сперме и моче. Немного в слюне. Фенрис завалился на спину и тяжко выдохнул. За окном понемногу светало, а он только заснул.