Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             

«Враг моего врага».

      

Фенрис и вы остались каждый при своём мнении.

             — Старайся меньше уклоняться, — скомандовал Дориан и уже в сотый раз за день крутанул посохом в одной руке.       Легко ему говорить. Это ведь не ему приходится козлом прыгать, уходя из-под сотворённых магией молний. Фенрис уже седьмым потом обливался, а всё упрямо принимал на себя удары, старательно их развеивая и поглощая. При этом он стал замечать, что часть поглощённой магии отдавала ему крохи энергии, которые он пускал на то, чтобы защититься от следующей атаки.       — Не отвлекайся! По лицу вижу, что думаешь слишком много! Действуй! — Хоть голос Дориана не был настолько жёстким, как у учителя, но командирские нотки прослушивались.       И опять же: легко ему говорить. Фенрис шипел разъярённым котом, когда очередная молния попала точно в него, а призрачный покров смог развеять лишь половину, тогда как вторую Фенрису пришлось стерпеть. Разноцветные яркие вспышки, в основном, фиолетовые и белые, мелькали вокруг него тут и там, так и норовя убить.       Конечно, у Дориана такого в планах не было, но иногда он был просто вынужден подливать силы, чтобы заставить Фенриса действовать не просто из последних сил, а думать, что его жизнь вот-вот оборвётся. И, возможно, именно тогда его лириум зазвенит громче, а призрачный покров развеет всю магию. Как иной раз любил говорить отец: иногда нужно оказаться на волоске от чего-либо, чтобы открыть в себе потенциал. Вот и Дориан, вняв его совету, пытался то же самое проделать и с Фенрисом.       — Хм… — протянул Дориан, задумчиво рассматривая замершего Фенриса, который, поняв, что тот нападать пока что не собирается, опустился на колени, тяжело и хрипло дыша. — Ты напрягаешься. Очень-очень сильно напрягаешься. Отсюда и проблемы с выбросом энергии. Твоя выносливость должна затрачивать минимум там, где ты затрачиваешь максимум. Конечно, твой антимагический щит — это тот самый максимум, ведь от этого зависит твоя жизнь, но ты действуешь, как воин. Не хочу показаться грубым, но воины зачастую тупые, как пни. Не бери с таких пример. Лучше думай, как я. Как маг.       На это заявление Фенрис скептически поднял левую бровь. Он и «как маг»? Звучит не просто глупо, а смешно. Не будь на нём клейм, никакой бы «магии» в нём тоже не было. От Данариуса он знал, что энергия, какого бы вид она ни была, есть в каждом живом существе. И только от этого существа зависит, как она изменится и во что превратится.       — Представь, что твоя энергия, точно воздух, который ты вдыхаешь. А чтобы она вышла, тебе нужно сделать выдох, — поучительно сказал Дориан и, решив продемонстрировать всё на своём примере, он глубоко вдохнул носом, а с долгим выдохом, по его рукам заискрились молнии. Когда же выдох подошёл к концу и вновь начался вдох, искры пропали. Новый выдох — и они снова образовались.       Фенрис смотрел и слушал внимательно. Но всё, что лезло в его голову, — так то, как он упрямо долбится головой в закрытые двери собственных умений. Сев удобнее, он так же, как и Дориан, медленно вдохнул носом, чуть разомкнул уста и выдохнул. Ничего не изменилось. Раздражённо скрипнув зубами, он начал злиться на себя. Ещё несколько подходов с дыханием, и результат остался неизменным. Нарастающее волнение, что он так ни к чему и не придёт, стало давить на плечи. Он уже хотел было прекратить и попросить другого совета, как ему прилетела увесистая оплеуха.       — Ты слишком сосредотачиваешься на неудачах, — пожурил его Дориан и отошёл к лавочке, на которую устало плюхнулся. Налив себе прохладного вина, он закинул ногу на ногу и воззрился на Фенриса. — Лучше подумай о том, как вновь окажешься между моих ног! — и он залился громким весёлым смехом.       А Фенриса кольнул стыд. Всё-таки его смущало, что Дориан с него частенько не слезает, но деваться от этого было некуда. Не то что часто не слезает, скорее, с такой лёгкостью к этому относится. Ведь, по сути, Фенрис — пустое место. А как он легко принимает в себя чужую сперму? Потом ворчит, что она у него по ногам стекает. Фенрис почувствовал, что начинает краснеть от смущения, — он сам видел, как она течёт по его ляжкам…       — Нравится мне выражение твоего лица, — сквозь смех выдавил Дориан. — Сразу становится понятно, о чём думаешь. Продолжай! — он игриво подмигнул.       Фенрис продолжил. Вот только мысли с секса перетекли на тот момент, когда он стоял под ливнем. Вот так же, на коленях, пытаясь воззвать к своим силам. И которые, если юный господин был прав, ему отозвались. Фенрис постарался вспомнить всё до мельчайших подробностей: как ледяные потоки омывали его тело, заставляя дрожать от холода; как разум прояснялся, подталкивая к решительным действиям; как гремел в ушах гром, перекрывая ярость биения его сердца, его духа; как всё это складывалось в одну разрушающую, смертоносную волну.       Настал черёд Дориана замереть. С широко распахнутыми глазами и нелепо открытым ртом. Бокал вина выпал из ослабевших пальцев, и тот мягко упав в траву, разлил остатки рубиновой жидкости. Он отчётливо видел, как воздух вокруг Фенриса заколыхался, точно тепло на морозе. Как светящиеся клейма становятся более светлого оттенка. А после появляется еле заметный белый дымок.       Дориан потянулся за посохом и с силой сжал его трясущейся рукой, готовый в любой момент, отражать… чтобы это ни было. Фенрис ничего не видел. Расслабленная поза, закрытые глаза, умиротворение на лице, говорили о том, что он спокоен. А раз так, энергия не видела преграды и постепенно просачивалась через метки наружу, но так как во что-то конкретное она призвана не была, то и не формировалась, а просто выходила.       Судорожно вдохнув, Дориан, опираясь на посох, поднялся на ноги. Сделал к Фенрису неуверенный шаг — решил рассмотреть поближе, а если получится, то и прощупать своей магией, дабы определить вид той, что использовал Фенрис. Хотя Дориан почти сразу сделал ставку на редкую магию «духа» или же духовную магию. Однако нога опустилась на бокал, про который он сто раз успел забыть, и тот на диво громко лопнул. От этого звука Фенрис вздрогнул, а следом развеялась дымка, и потухли клейма. А Дориан, раздражённо выругавшись, отпнул несчастный бокал в кусты. Наблюдавший за этакой истерикой юного господина, Фенрис ничего не понимал. Вроде, ничего такого и не случилось, а тот злился, как стадо демонов.       — Ты что-нибудь почувствовал?! Хоть что-то?! — Дориан, откинув посох, вихрем подлетел к Фенрису, которому пришлось его поймать, чтобы не свалился ненароком.       — Усталость… — неуверенно и сбивчиво отозвался Фенрис.       — Да какая усталость?! — возмущённо возопил Дориан. — У тебя почти получилось! Ты был спокоен! И магия начала клубиться вокруг тебя! Что ты сделал?! О чём думал?! — от увиденного, Дориан был возбуждён, но не как мужчина, желающий другого мужчину, а как учёный, желающий разобраться в тайне.       — Сначала о вас, господин, — с неловкостью сознался Фенрис и покраснел сильнее, когда взгляд Дориана стал хитрым, — а после о ливне.       — О каком-то конкретном?       — О том, что был в день, когда я разнёс ваш балкон… — Нервно кашлянув, Фенрис опустил голову.       — Ага, всё-таки согласился с моим предположением, — Дориан улыбнулся. — Но, всё-таки, расскажи как можно подробнее. То, как представлял, что испытывал, думал ли параллельно ещё о чём-то?       Не умея красиво говорить, Фенрис попытался объяснить. Расписать подробнее дождь и то, что потоки словно вытягивали из него что-то неведанное. Или как раскаты грома сотрясали всё его тело, а молнии отражались в клеймах, создавая иллюзию их активности. Дориан слушал, затаив дыхание. Он всматривался в чуть хмурое лицо Фенриса, а если совсем точно, то в его большие глаза. Закончив рассказывать, Фенрис глянул на таращащегося в его глаза Дориана и замер.       — Любопытно, — пробормотал Дориан, задумчиво почесав нос. — Готов поклясться, что я видел серебристые искорки в твоих зрачках.       Фенрис недоумённо изогнул брови, а Дориан, хмыкнув, поднялся на ноги и, жестом позвав того за собой, сел на лавочку. Фенрис, прежде чем присесть рядом, налил ему вина. А тот, дождавшись, пока Фенрис прижмёт мягкое место к сиденью, развернулся к нему всем корпусом и нагло положил свои ноги на его колени и поднял левую. Фенрис даже не сразу понял, что от него требуется, пока Дориан, посмеиваясь, не сказал, чтобы он его разул. Десятки хитрых заклёпок проблемой не стали — не первый раз делает. И, спустя минуту, оба высоких сапога стояли возле лавочки.       — Не понимаю, где я ошибся, — со вздохом протянул Дориан и, взяв с подноса самое большое яблоко, протянул его Фенрису, а у того от вида любимого лакомства даже глаза засияли. — Отдохнём немного, а после продолжим. Попробую использовать магию льда.       Не переставая жевать, Фенрис покосился на бормочущего юного господина, который перебирал в голове все заклинания, какие помнил, выискивая самое-самое, но так ни к чему конкретному и не пришёл. Только подсунул Фенрису блюдо с виноградом и сильнее вытянул ноги, ложась головой на подлокотник.       Фенрис успевал и виноград чистить, и яблоки жевать, и кормить половинками ягодок юного господина, который довольно жмурился, стоило приятной сладкой мякоти оказаться на языке. День клонился к обеду, но сильно есть уже никто из парней не хотел, да и фруктами наелись. Плюс, как показала практика, с набитым до отказа желудком драться было сложнее.       Наблюдая, как Фенрис хрустит каким-то там яблоком по счёту — на подносе большая часть их и лежала, — Дориан нехотя начал подыматься. Лежать, конечно, хорошо, но нужно было тренироваться. А после ещё и свои дела делать.       — Чем тебе так нравятся яблоки? — спросил Дориан и, приблизившись к его лицу, слизнул сладкую капельку фрукта с его щеки.       — Они простые. Не такие сладкие, как многие фрукты. Неплохо утоляют как голод, так и жажду, — отозвался Фенрис.       — Как мне кажется, уж слишком простые. Надевать или нет? — Он воззрился на свои сапоги и задумчиво прикусил губу.       — Лучше наденьте, чтобы в ступню ничего не воткнулось, — сказал Фенрис и сам же потянулся за обувью.       Дориану немного польстила такая забота. И ему нравилось то, с какой скоростью Фенрис закрывает все заклёпки и замочки, затягивая небольшой ремешок на ляжках ближе к паху — Дориан был всё в том же белом костюме. Зато на Фенрисе красовалась облегающая безрукавка с воротником стоечкой, чуть свободные чёрные штаны и сапоги до середины икр. Дориан упрямо одевал его в тёмное, любуясь красивым сочетанием смуглой кожи, серебристых клейм и белых волос.       — Что ж, продолжим, — Дориан дождался, когда Фенрис отойдёт на свою позицию и взялся за посох.       Воздух вокруг ощутимо дыхнул прохладой. От такого резкого перепада температуры у Фенриса даже мурашки по телу забегали. А Дориану было нормально — одет-то он потеплее. Острый конец посоха прошёл по коротко стриженной траве, и та под напором магии льда пожухла и покрылась тонкой прозрачной корочкой.       Фенрис старался быть предельно внимательным. Он знал, что за плавными лёгкими движениями, может последовать всё что угодно. Лириум вспыхнул, накрывая тело своего обладателя покровом «призрака» усиливая сопротивление магии. Фенрис постарался успокоиться, вспомнить о ледяных потоках, стекающих по его телу; представить, что вместе с убегающей водой из него вытекает и сила. И не просто вытекает, а формируется в умения.       До заострённых ушей донёсся треск. Фенрис еле успел отскочить от «конуса», который ощетинился на него десятками острых шипов. А следом последовало сдерживающее заклинание, и ноги покрылись толстым слоем льда. Простое дёргание нижними конечностями ни к чему не привело. Фенрис, рыча зверем, сосредоточился на дожде. А когда ничего не вышло, переметнул мысли на юного господина и как по его телу бегут потоки смываемой пены. От таких мыслей стало стыдно. Но это принесло успокоение — хотя бы злиться и раздражаться перестал. Вспыхнувшие клейма дали нужный толчок, и оковы на лодыжках разлетелись на куски, и, отпрыгнув, Фенрис воззрился на юного господина.       Дориан ждал. После первой атаки «конусом» он специально перешёл на другое заклинание, не став атаковать Фенриса. Это дало тому время. Слишком много времени. Будь это реальный бой, то тот бы уже расстался с жизнью. Но пока это было возможно, нужно было дать ему найти самый простой способ, чтобы силы ему не сопротивлялись. И что странно, ярость и страх ему не помогали, так как чаще всего именно они становились тем рычагом, который толкал вперёд. Вот только Фенриса они ставили в тупик, затрудняя найти выход из него.       Как только Фенрис приготовился к атаке, Дориан выплеснул на него следующую атаку, и льда на их импровизированном тренировочном поле прибавилось. Магия сковала левое запястье, но помехой это не стало, один удар кулаком и лёд рассыпался. Но Дориану нужно было, чтобы Фенрис использовал способности Лириумного Призрака, а не эльфийского воина. Нужно было научить его связывать эти два относительно разных вида боевых способностей воедино и использовать, как единое целое. Думая в этом ключе, у Дориана возник, по его мнению, идеальный план. И он надеялся, что Фенрис без всяких пояснений его поймёт.       Перехватив посох обеими руками, Дориан ударил лезвием по земле, вызывая ещё один «конус», а после, сжав его в одной руке, бросился к Фенрису. Маг магом, но даже их обучали, как себя защитить. В случае, если магия по какой-то причине не работает, то посохи становятся боевыми шестами. И сейчас Дориан решил продемонстрировать это во всей красе.       Лишь благодаря чутью, Фенрис смог уклониться от взмаха посоха, однако лезвие расцарапало кожу щеки, и тонкие струйки крови потекли вниз. Он был удивлён, когда понял, что Дориан решил сойтись с ним в ближнем бою. Но… Фенрис дёрнулся в сторону, уходя из-под града длинных ледяных игл, и снова отпрыгнул, когда в него нацелился посох.       Дориан демонстрировал превосходство, как оно есть. И не только в положении господин-раб, но и в силе. Возможно, что будь у Фенриса в руках меч, ему было бы легче собраться, но нельзя было так рисковать — мало ли, дар как-то резко проявит инициативу, и он зарубит господина. Фенрис всё понял правильно. Юный господин показал, что магию легко сочетать с любым оружием, было бы желание этому обучиться. Правда, похоже, Дориана не смущало, что посох — это не двуручный меч, а Фенрис, всё-таки, не маг. Да и даром он по идее должен был овладеть сам. При попытке избежать ледяной стрелы, Фенрис раскатился на льду и грохнулся на спину. Возле головы тут же вонзилось лезвие посоха, и Дориан, нависнув над ним, обворожительно улыбнулся.       — Надо быть расторопнее, — посмеиваясь, сказал Дориан и, протянув руку, помог тому подняться.       — Вы хороший боец, — Фенрис поклонился и устало выдохнул.       — Даром, что сил на всё не хватает, — тяжело дыша и посмеиваясь, отозвался Дориан. — Как только найдём способ, как твоим способностям действовать с тобой за одно, выдам тебе меч, и посмотрим, справишься ли ты с этим.       — Главное понять, как ими пользоваться, — пробормотал Фенрис.       — А ты почаще думай о дожде, — расхохотался Дориан, в один миг разрушая созданный им лёд и перехватывая посох, глянул на Фенриса красноречивым взглядом.       Вставая в боевую стойку, Фенрис надеялся, что все эти тренировки не пропадут даром, что они достигнут успеха. На руках Дориана заискрили молнии, и Фенрис расслабился. Взгляд ловил каждое движение кисти и пальцев. Всё происходило словно кто-то замедлил время. Вот Дориан растянуто приподнял руку и, точно выбрасывая с неё что-то, махнул в сторону Фенриса. С ладони сорвался искрящийся клубок молний, который в полёте растянулся, став походить на падающую звезду.       Цепкий взгляд Фенриса Дориану нравился. И особенно ему понравилось, как красиво отразилась в зелёных глазах молния, отблеск которых окрасил их в стальной…