Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             — Я чувствовал, что этого нельзя избежать. Мой хозяин вернулся, и жизнь в мечтах закончилась.              — Ты думаешь, я странный? — спросил Дориан, растёкшись ленивой лужей по столу и неотрывно следя за Фенрисом, который по его поручению расставлял книги по местам.       — Вы не странный, господин Дориан, а очень целеустремлённый, — спокойно отозвался Фенрис, поставив толстенный фолиант на полку, куда было указано.       — Твои слова, да отцу бы в уши, — проворчал Дориан и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу.       Фенрис ощущал на себе пристальный взгляд юного господина. Не просто пристальный, а точно пожирающий. Как наяву перед глазами встал его развратный образ. А Дориан не мог заставить себя отвернуться от Фенриса. От его чуть сгорбленной спины и опущенных плеч. Длинных стройных ног и сильных рук. Немного взлохмаченных белых волос и острых длинноватых ушек. А самое главное, от линий лириума.       Растянув губы в улыбке, Дориан вытянул руку в сторону Фенриса и подвигал пальцами, на которых заискрились молнии. Яркими полосами они прочертили преодолевающее пространство и врезались в покров Лириумного Призрака. Дориан издал короткий смешок, а Фенрис только тихо выдохнул — последние два дня такие игры всё чаще и чаще. С одной стороны, это большой плюс, ведь в таком случае Фенрис всегда оставался начеку, да и магию получалось чувствовать чуть острее. Особенно ту, которая была нацелена на него. А в начале это было огромным минусом, ибо ничего не подозревающий Фенрис разбил несколько бокалов, развалил виноград, на котором сам же раскатился и брякнулся. А ещё Дориан пару раз промазал, чуть не устроив пожар в комнате. Фенрис тогда не понимал, чего юный господин добивается, пока тот, пыхтя от недовольства, не прочитал ему лекцию. Очень длинную и скучную, что к её концу Фенрис даже потерял суть разговора. Если быть точнее — монолога.       От враждебной магии, цель которой навредить или убить, Фенрис ощущал покалывание во всём теле. Первый день он не понимал, от чего оно, ведь юному господину приспичило проверить его неожиданно и без предупреждения. Что с одной стороны правильно — надо же всегда быть готовым к нападению, Фенрис, как-никак, воин. Вот только покалывание он воспринял, как жжение в клеймах. А с другой стороны, из-за этого Дориан лишился красивого сервиза из стекла. Фенрис тогда ещё обмер, подумав, что его сейчас убьют за это. Но юный господин только пальцем погрозил и напомнил о его клеймах.       Дориан со своего места тяжко вздохнул, и Фенрис обернулся к нему. А юный господин, блуждая скучающим взглядом по комнате, вновь застопорился на нём и вопросительно изогнул бровь, и Фенрис тут же отвернулся. Последняя книга была поставлена на полку, и он вернулся к чистке винограда. Так как Дориан закончил своё домашнее задание, всё, чем они занимались после этого, так тренировались. На сколько у Дориана хватало сил. И пока он отдыхал, Фенрис бегал, прыгал, отжимался, качал пресс, перетаскивал с места на место тяжёлые каменные скамейки, в общем, делал всё, лишь бы не сидеть на месте.       В моменты, пока Дориан бездельничал, он наблюдал за стараниями раба, прикусив мизинец. Чем тяжелее была ноша Фенриса, тем чётче выделялись все его мышцы от напряжения. Он даже не выдержал и завалил его на одну из скамеек, который тот таскал. А Фенрис был немного удивлён. Самую малость… Всё-таки для него продолжало оставаться странным, что юный господин на него так облизывается. Вот как сейчас.       — Ты же помнишь, — сказал Дориан, поднимаясь со стула и подходя к креслу, на котором сидел Фенрис, сжал его за волосы на затылке и потянул за собой, — о нашем уговоре? — Дориан довёл его до кровати, опрокинул и уселся верхом, медленно стягивая рубашку и накидку.       — Можно говорить о сексе, о вашем занятии, о том, что вы самый красивый маг и одеваетесь лучше всех. — На второй части фразы Фенрис немного сбился, но всё же договорил. — Нельзя говорить о тренировках.       — Правильно, — мурлыкнул Дориан, наклоняясь вперёд и горячо его целуя. — Хочу тебя прямо сейчас!       — Смею напомнить, что скоро обед, — чуть запыхавшись после долгого поцелуя, протянул Фенрис.       — И то верно, — задумчиво пробормотал Дориан и застыл на несколько секунд. — Плевать! Ты вкуснее обеда! — И он набросился на него со всей несдержанностью, успев стянуть рубашку, и, проведя руками по мускулистому животу, мелко затрясся от желания.       — Господин Дориан! — В комнату, не стучась, влетела запыхавшаяся служанка. — Ваш отец прибыл! Он, вместе с господином Данариусом, только что остановился возле ворот!       От имени хозяина Фенриса прошиб холодный пот, а страх тупой болью отдал в затылке. Та мечта, в которую он медленно погружался, резко оборвалась, возвращая его к отвратительному настоящему.       — Слишком скоро, — поморщился Дориан, выпрямляясь. — Я думал, у нас ещё есть несколько дней. Эй! — сильная пощёчина обожгла лицо Фенриса. — Возьми себя в руки! Что за страх в твоих глазах я вижу? Помни о нашем уговоре!       — Да, господин… — хрипло отозвался Фенрис.       — Мы оба знали, что этот день настанет. — Дориан беспечно рассмеялся, спрыгнул с него и начал активно поправлять рубашку. — Поднимайся! Нас ждут самые отвратительные минуты в мире. Проверь, чтобы всё было идеально. Не хочу выслушивать нарекания от отца. — Это уже было адресовано кивающей служанке. — И отправь за матушкой, а то ещё и она начнёт ворчать, что её не предупредили о приезде горячо любимого мужа! — Дориан расхохотался, а служанка, кивнув, заторопилась выполнять поручения. — Ты готов? — Он повернулся к Фенрису.       — Да, господин. — Фенрис низко поклонился.       — Просто помни о моём обещании.       Выходя из комнаты и идя быстрым шагом по коридорам и лестницам, Фенрис испытывал такое ощущение, что его ведут на эшафот. Появилось желание упасть на колени перед юным господином, вымаливая не отдавать его. Но сколь бы сильным ни был этот порыв, Фенрис не проронил ни слова.       Оба старших мага, тихо переговариваясь, стояли у начала длинной лестницы на улице. От вида хозяина Фенриса передёрнуло, но он быстро взял себя в руки и натянул маску покорства. А впереди идущий Дориан усиленно пытался делать вид, что он безумно рад видеть отца. Вот только выражение его лица больше напоминало омерзение от вида чего-либо противного.       Фенрису было немного непонятно такое поведение Дориана. Он ведь частенько отзывался об отце в хорошем тоне. Рассказывая, как тот проводил с ним много времени, обучая азам магии и рассказывая о страшных одержимых и магии крови — запретной магии. Смеясь, Дориан поведал, что даже описался от страха, когда отец в красках рассказал о демонах, в чьи глаза нужна заглянуть, прежде чем получить их силу — он тогда был ещё совсем маленьким. Конечно, юный господин ведь предпочитает всё самое красивое. А ещё он так и не смог понять, с какого конкретно момента ему начали нравится мужчины.       — Хозяин. — Фенрис опустился перед тем на колено, низко опустив голову.       — Надеюсь, мой раб не доставил вам неприятностей, мой мальчик, — широко улыбаясь, спросил Данариус, переводя взгляд с Фенриса на Дориана.       — О! Отнюдь! Он весьма интересен! Хотел бы я с вами поговорить о его клеймах, но вы явно устали с дороги, — весело рассмеялся Дориан и подхватил самое большое яблоко с подноса, которое поднесла одна из рабынь.       — С разрешения вашего отца, я мог бы предоставить кое-какие записи, — в той же манере ответил Данариус.       — Каким бы уникальным и сильным магом ни был мой сын, боюсь, сейчас я откажу в такой просьбе. Ему ещё рано увлекаться такими вещами. — Галвард на разочарованное лицо сына коротко рассмеялся. — Не беспокойся Дориан, когда научишься кое-каким основам, возьмёшься за подобное. — Он указал рукой на замершего Фенриса.       — Что ж, — Данариус заулыбался ещё шире, — не будем отвлекать вас от отдыха. Да и мне нужно закончить некоторые дела.       — До встречи. — Галвард чуть склонил голову и развернулся лицом к лестнице, начал подниматься. — Дориан, пойдём.       Дориан, сморщив нос, потопал следом и, пройдя с десяток ступеней, уставился на яблоко в своих руках и, резко обернувшись, крикнул:       — Фенрис!       Когда тот обернулся, Дориан со всей силы кинул в него яблоком, которое тот с лёгкостью поймал, а затем недоумённо изогнул брови. А Дориан, хитро подмигнув, снова отвернулся и бросился к ожидающему его отцу. Озадачено таращась на большое красное яблоко, Фенрис сделал шаг и замер. От недовольного вида хозяина по телу пробежали мурашки.       — И зачем он кинул его тебе? — как бы между прочим, спросил Данариус.       — Я не знаю, хозяин. Возможно, хотел проверить, поймаю ли я его. — Фенрис старался говорить и уверенно, и при этом не слишком повышать тон, и чтобы голос не дрогнул.       — Правда? — Данариус уставился на раба более пристальным взглядом.       — Возможно, хозяин, господин Дориан отдал его, потому что мне нравится этот фрукт.       — И откуда же он это знает?       — Я ему сказал, когда он спросил меня об этом.       — И зачем же ему знать, что предпочитает раб?       — Не могу знать, хозяин, возможно, это было обычное любопытство.       Данариус задумчиво рассматривал замершего возле кареты Фенриса, пытаясь понять, ничего ли тот не пытается скрыть от него. Но голос звучал ровно и не дрожал.       — Сядешь со мной в карету и начнёшь рассказывать всё с самого начала. С первого твоего дня пребывания с этим капризным сопляком.       — Слушаюсь, хозяин. — Фенрис открыл дверцу, помог хозяину сесть и забрался сам.       Пока они добирались до имени Данариуса, Фенрис говорил и говорил, рассказывал и описывал. Пытался разъяснить так, чтобы было понятно. А тот факт, что он не умел читать, сыграл на том, что, видя документы и записи Дориана, он не мог сказать, что в них написано. А запоминать странные витиеватые значки — почерк у юного господина очень специфический, — он и не пытался. Данариус на это только неодобрительно поморщился.       Фенрис рассказал о его самом частом занятии и тут Данариус, округлив глаза, пробормотал что-то типа: «тупой сопляк». Чистка винограда — то ещё занятье. Потом перешёл на то, как занимался уборкой, когда юный господин психовал из-за неудач. Об ураганах и разрушениях после них. А когда Данариус, хитро сузив глаза, поинтересовался, не скрывает ли раб чего-то такого, Фенрису пришлось рассказать о сексе. О том, что и как предпочитает юный господин. Противно было только в одном моменте — когда хозяин потребовал рассказать об их совокуплениях как можно подробнее, хохоча при этом точно припадочный.       Рассказывать Фенрис продолжал, и когда они вышли из кареты и медленно шли по тропинке к имению. Данариус часто перебивал, задавал наводящие и уточняющие вопросы. Фенрис сразу сообразил, что его пытаются поймать на лжи. Но нарушать уговор с Дорианом он не собирался. Он всё наивно полагал, что тот сдержит слово. Надеялся на это и тут же — мысленно — отрицательно мотал головой, уверяя самого себя, что юный господин наигрался с ним. И на этом конец. Стараясь держать себя в руках, Фенрис глубоко вдохнул и выдохнул, выдав это за лёгкую усталость — так долго говорить он не привык.       — Значит, наш юный Дориан — обычная мелкая шлюха. Шлюха с уникальными силами, — Данариус грязно выругался и уставился на яблоко, которое Фенрис продолжал держать в руках. — А ты у нас, как оказалось, яблочки любишь. — От стали в голосе хозяина Фенриса бросило в дрожь, и он даже не попытался сопротивляться, когда тот схватил его за волосы, дёрнув вниз, вынуждая встать на колени. — Что, жалкая тварь, понравилось совать свой мелкий член в его грязную дыру?! — не жалея сил, Данариус схватил Фенриса за пах, и тот зашипел от боли.       — У меня не было выбора! — простонал Фенрис, пытаясь совладать с болью и паникой. — Вы ведь приказали слушаться его во всём!       — Хм, — Данариус отпустил его пах, и Фенрис прижал к нему свои дрожащие руки, однако голову продолжало обжигать огнём от хватки второй руки. — А ведь точно, — Данариус издал короткий смешок, — я же сам это приказал. Подбери. — Он дёрнул Фенриса в сторону выроненного им яблока.       Когда фрукт лёг в протянутую руку хозяина, Фенрис нисколько не удивился последующему удару им же. Из разбитого носа хлынула кровь. Данариус толкнул его ногой в грудную клетку, заваливая на спину и жёстко проталкивая яблоко в широко распахнутый рот. Фенрис тихо взвыл от боли в устах и чуть напряг челюсть, чтобы те не разорвались. От этого яблоко с боков продавилось глубже, до крови царапая дёсны. Но Данариус на этом не остановился, и когда Фенрис ударился затылком о тропинку, он надавил на фрукт ногой и с недовольством в голосе прошипел:       — Не помышляй о том, о чём тебе придётся в итоге пожалеть, раб! Иначе то, что было, покажется для тебя ничем, по сравнению с тем, что я тебе устрою! Ты понял меня?!       Превозмогая накатывающую агонию, Фенрис кивнул, что из такого положения было практически невозможно. Ему казалось, что если хозяин надавит ещё сильнее, яблоко, раздирая глотку в кровь, скользнёт дальше.       — То-то же! — Убрав ногу, Данариус вихрем помчался в сторону имения, от которого завопил, чтобы раб перестал валяться и шёл следом.       Еле вытолкав изо рта фрукт, Фенрис перевернулся набок. Отплёвываясь кровью и сладким соком, судорожно вздохнул. Взять себя в руки… Это легче сказать, чем сделать. Особенно в такой ситуации. Тихо шипя, Фенрис зажал нос, выпрямляя его и вытирая кровь тыльной стороной ладони, и бросился к хозяину.       Данариус был найден вопящим на служанку, которой так же досталось по лицу. На бледной коже щеки тут же образовалось красное пятно и, кланяясь, она рванула выполнять поручения. Пробегая мимо Фенриса, она глянула на него страдальческим взглядом и тут же опустила голову.       — Слушай предельно внимательно, раб, — говорил Данариус, быстрым шагом идя в сторону своего кабинета. — Через несколько дней тебе представиться возможность показать себя во всей своей красе. От этого будет зависеть, станешь ты моим телохранителем или останешься тем, кто есть. Я давал тебе силу, чтобы ты верно послужил мне, но смотря на твой жалкий вид, всё, что хочется, так добить тебя.       — Простите, господин. — Фенрис низко поклонился, чувствуя, как его начинает мелко трясти от предвкушения, что ему выпал шанс доказать хозяину, что он больше, чем мальчик для битья.       — Засунь свои извинения в задницу Дориана! — отозвался Данариус, и сам же расхохотался своей «остроумной» шутке. — Мне надо, чтобы ты показал себя! С нами будут несколько высокопоставленных магов. Мне нужно доказать, что старания не прошли даром!       Пока Данариус распинался о магах в магистрериуме, о том, что ему нужно и не нужно, чего он ждёт и не ждёт от своего жалкого раба с лириумом в коже, они дошли до его кабинета. Фенрис за долю секунды опередил его, открывая дверь и заходя следом. По приказу, тут же бросился зажигать свечи и разводить огонь в камине. А Данариус, вешая мантию на дверцу шкафа, всё говорил и говорил.       — А теперь. — Данариус сел за стол и сцепил руки в замок, было прекрасно видно, что он волнуется о предстоящей поездке. — Твоё главное задание — охранять меня. Это ещё не поездка на Сегерон, но и она состоится. Я не буду вдаваться в подробности. Слишком сильно устал. — Фенрис, стоя на коленях перед столом, чуть приподнял голову. — Неподалёку от имперского тракта пропала группа магов, доставляющих рабов. Меня это не касалось, но пришлось напроситься на это дело. А всё из-за тебя. — Данариус недовольно крякнул, а Фенрис замер, не понимая, вымаливать ли прощение или продолжать молчать. — Это твой шанс, — холодно бросил Данариус. — Не смей меня опозорить, раб, иначе шкуру спущу! Понял меня?       — Да, хозяин. — Фенрис низко склонился, молясь, чтобы кровь из носа не замарала дорогой ковёр.       — На сегодня ты свободен. Приведи себя в порядок. Найди доспехи по себе в подвалах и меч. Поешь и ложись спать. С завтрашнего утра мы выдвигаемся.       — Да, хозяин. — поклонившись, Фенрис поднялся и, пятясь, отошёл к двери и, почти выйдя, остановился от оклика хозяина.       — Фенрис! Проявишь себя, и я вознагражу тебя за старания. А нет, пеняй на себя.       — Спасибо, хозяин. — вновь поклонившись, Фенрис вышел и, закрыв дверь, прислонился к ней спиной, чувствуя, насколько гулко бьётся в грудь сердце и как шумит кровь в ушах.