Его жизнь. Часть 1. Фенрис

              — Себастьян, в этом мире и вправду происходит немало ужасного.        — Но то, что мы видим, лишь малая часть огромной мозаики. Цельную картинку способен узреть лишь Создатель.        — Преступники процветают. Невинные гибнут.        — И, погибнув, являются к Создателю. Страдания их окончены. Все в этом мире подчинено высшей цели.        — Данариус как-то…              Фенрис находился в смятении. На непроницаемом лице ничего не отражалось. Ни радости. Ни счастья. Ни страха. Ни отчаяния. Тысячный бокал за всё это время наполнялся очередной порцией «Агреджио». Снова и снова всё те же взгляды: либо испуганные, либо заинтересованные. Нескончаемый поток одного и того же рассказа, который мало чем отличался от предыдущего.       Данариус точно менялся. Немного выпив, он начинал откровенно домогаться Фенриса, шепча ему какие-то сомнительные комплименты. С одной стороны, это лучше, чем если бы он принуждал его к чему-либо, а с другой, было всё так же мерзко. Рука с шероховатой ладонью, скользящая по спине на талию и бедро. Сальные взгляды, от которых по телу пробегали мурашки. Очередная порция словесной ахинеи, насколько он важен ему. Или как вчера, когда кто-то из магесс, заливаясь стыдливым румянцем или же усиленно делая вид, поинтересовалась, во всём ли его телохранитель хорош. Задорно хохоча, Данариус это подтвердил. Тут и дураку бы стало ясно, что дамочка намекала на постель.       Всё слилось в один поток. Когда это было? Вчера? Неделю назад? Год? Пять лет? Нет, конечно, не настолько давно. Для Фенриса встречи и празднества слились в один поток. Некоторые гости появлялись каждый вечер, любуясь творением Данариуса. Некоторые постоянно подменивали друг друга. Но чего Фенрис не мог понять, что за эти дни и вечера, так не появился хоть кто-то из Павусов. Ведь у Данариуса с главой этого семейства были какие-то общие дела. Фенриса начало снедать беспокойство и подозрение.       Но на эмоции отвлекаться было некогда. Ещё один стакан. Красивый вычурный фужер. Простой бокал. И… улыбки-улыбки-улыбки. Холодные и мерзкие. Такие же взгляды. И прикосновения, к которым Данариус стал относиться более ревностно, не давая лишний раз притронутся к нему. И Фенрис ему был благодарен.       С каждым новым вечером Фенрис уставал всё больше. Он был осведомлён, что воины, подобные ему, — редкость, но не настолько же, чтобы растягивать все эти встречи на столь продолжительное время. Или, к этому варианту Фенрис пришёл в итоге, Данариус просто нашёл сомнительный повод пообщаться со всеми магистрами. Со всеми, кто был нужен ему. А если учесть, что некоторые ехали чуть ли не со всего Тевинтера — не ради Лириумного Призрака же только, — становилось ясно, почему приёмы тянулись так долго.       Незнакомые лица. Украдкие прикосновения, чтобы хозяин не видел. Фенрис устало вздохнул, перехватил открытую бутылку «Агреджио» поклонился пожилой даме, которая смотрела на него, как на пустое место, наполнил её вычурный фужер и отошёл к хозяину, чтобы подлить и ему. Чем хозяин был пьянее, тем меньше докапывался до Фенриса — он это понял на третьем приёме. А ещё было несколько случаев, когда расслабленный после ночи, а также уставший и в стельку пьяный, хозяин пытался затащить своего телохранителя в кровать, но стоило ему оказаться на мягкой перине, как засыпал в мгновении ока.       За всё это время Данариус почти не выходил из имения. Общение шло не только по вечерам и ночью, но и днём. Он сбивался с ног, заключая новые союзы, укрепляя старые, шепчась о запретном и делая вид, что он на всё готов.       Для самого Фенриса было неожиданностью, что неделю спустя после первого приёма, хозяин отвёл его в небольшую комнатку с добротной простой кроватью, окном, выходящим в сад, шкафом для вещей и сундуком рядом, заявив, что теперь он будет жить здесь. Странный выпад доброты. Фенрис, несмотря на одолевающее удивление и непонимание, всё же поборол их и, раскланявшись, поблагодарил хозяина за оказанную честь и доброту, а потом думал, как бы чего не вышло боком. Но пока хозяин был занят гостями, он и думать забыл, что подарил телохранителю такую комнату — по сравнению с коморкой, в которой тот жил, эта казалась чуть ли не царской.       Но чему Фенрис был неподдельно рад — что тоже скрывал раболепно кланяясь и благодаря за щедрость, — так это то, что кормить стали лучше. Особенно яблоками. Одна рабыня, которая специально ему поднос с вазой полной красных яблок поднесла, шикнула, когда тот точно голодный, накинулся на лакомства. Хорошо ещё, что никто этого не видел. Так забавно чавкал…       Несмотря на усталость от празднеств, где Фенрис без конца разливал вино, демонстрировал клейма, кланялся, даже мечом помахал, показывая воинские умения, он чувствовал себя лучше. Не без вечной боли в метках, которая со слов Данариуса была чем-то вроде ожогов — и то, он говорил с таким видом, точно не до конца был в этом уверен. Сколько же он затратил всего и вся, чтобы добиться подобного успеха. Деньги, время, ресурсы, связи, рабы… Дёргал за все ниточки, какие мог, чтобы превзойти предыдущих мастеров. Рвал и метал, дабы именно его «призрак» был лучшим. Выслушал насмешки за выбор тощего подростка-эльфа. А теперь он утёр им нос.       Благодаря более разнообразному питанию и нормальной кровати, Фенрис набрал немного веса. Не так заметно, но всё же. Когда он начал надевать свою обычную рубашку, даже удивился тому, что она стала обтягивать его сильнее, чем до этого. И как же он озадачено пучил глаза, когда штаны не захотели нормально надеваться. Рабыня над ним даже посмеялась немного. А Фенрису было не до смеха — в чём ходить? С горем пополам нашли другую одежду — помогла всё та же рабыня, которая на Фенриса смотрела, хоть и смущаясь, но весьма понятным взглядом. Но никто из них не решался переступить эту черту. Гнева хозяина страшились оба.       Если коротко о рабыне, светловолосая эльфийка с жёлтыми глазами была приставлена к Фенрису с самого начала этого марафона праздников. Она подносила ему бутылки, когда надо, еду, как для него самого, так и для гостей. Ровняла ему волосы, меняла постельное бельё, занималась одеждой. Со временем у Фенриса появилось ощущение, что он сам обзавёлся рабыней. Пусть она и старше, хоть и не намного, но внешне ей было словно столько же, сколько и ему.       Несмотря на постоянные мысли о том, как угодить хозяину, Фенрису всё же стало любопытно, каково это быть с женщиной. Никак с хозяином и тем более учителем, а также Дорианом — пусть он и в роли женщины, но всё-таки мужчина. Наверняка, должно быть всё иначе. Но Фенрис подобные мысли старался гнать прочь. Если хозяин заметит их переглядки, наказания не избежать.       — Фенрис! — От тихого шёпота прямо в ухо и лёгкого прикосновения к плечу тот вздрогнул и резко сел. На кровати. В своей комнате. — Пора вставать!       — Вставать? — Фенрис очумело огляделся по сторонам.       — Так измучался, что не помнишь, как вечер закончился и ты ушёл спать? — с пониманием и нотками жалости в голосе спросила Эллана.       — Голова идёт кругом от всего этого, — Фенрис мотнул головой и… грохнулся с кровати.       — Фенрис?!       — Дерьмо… — Тот издал глухой стон и, еле как поднявшись, присел на край кровати.       — Соберись, — Эллана поставила рядом поднос с едой и питьём. — Яблоки не получишь, пока не съешь! — Она погрозила ему пальцем и выскочила наружу.       Устало потирая заспанное лицо, Фенрис начал с того, что сходил и умылся. Холодная вода помогла немного проснуться. Но будь его воля, он бы проспал неделю к ряду. А то и больше. Вроде, ничем таким и не занимается, но сил это отнимало в разы больше. Вернувшись в комнату, Фенрис перенёс поднос на стол и, сев за него, принялся завтракать. Или это обед считается? Махнув на это рукой, он накинулся на горячий суп, свежий хлеб, листики салата, в которых лежал паштет и, самое главное, чай, который помогал взбодриться. Фенрис очень надеялся, что там только травы, а не какой-нибудь наркотик. Ему и меток хватало, не хотелось бы становиться зависимым от подобного.       Эллана вернулась через несколько минут, со стопкой чистой одежды. Внимательно осмотрев лохматую причёску Фенриса, она, сравнив его с уличным псом, взялась расчёсывать и, с помощью специального крема, укладывать пряди, чтобы не мешались. Фенрис всё это время стойко терпел дёргания и прилизывая, надеясь, что он в итоге совсем без волос не останется. Конечно, были и лысые эльфы, но перспектива всё равно не прельщала.       — Одевайся, — Эллана похлопала его по плечу, поставила на стол вазу с яблоками и выскочила из комнаты.       Скинув с пояса полотенце, в которое закутался, Фенрис менее, чем за минуту, переоделся в новую одежду. Попутно грыз яблоки, довольно морщась от их сладкого вкуса. Последние пришлось доедать по пути. Эллана всё опасалась, что не успеет, но Фенрис на диво шустро съел все. Вместе с косточками.       — Ты, когда их ешь, походишь на довольного кота, — тихо посмеиваясь, протянула Эллана.       — Не люблю кошек, — поморщился Фенрис.       — А когда я сравнила тебя с лохматым псом, ты промолчал!       Они оба затихли, когда, выйдя из-за угла, заметили Данариуса. Подойдя ближе, они синхронно поклонились и замерли в ожидании приказов.       — Сегодня будет интереснее! Останутся лишь те, кто важен и нужен. Ты прекрасно проявил себя, Фенрис. Надеюсь, ты всем доволен? — Данариус издал короткий смешок.       — Благодаря вашей заботе, хозяин, я чувствую себя намного лучше, спасибо, — Фенрис склонился ниже.       — Такое ощущение, что ты подрос, — задумчиво протянул Данариус, внимательно осматривая своего телохранителя с ног до головы. — Хотя, — он пожал плечами, — не вечно же ты будешь неказистым сопливым мальчишкой. Даже интересно, каким ты будешь через лет десять или пятнадцать.       От этой фразы Фенрис заметно побледнел, но хозяин уже не видел, начиная встречать первых ранних гостей. Всю жизнь быть рабом. Эллана погладила его по плечу, пытаясь приободрить, и отошла в сторону, тогда как Фенрис подошёл ближе к хозяину, замерев за его спиной.       А затем, точно под копирку, «радушные» улыбки, слова, полные лести и лицемерия, объятия, пожатия рук, поцелуи, с кем в щёки, с кем-то в губы. Вино, еда, уставшие рабы, весёлые маги. Фенрис настолько привык к взглядам, что уже не замечал их, монотонно наливая вино по бокалам. Эллана незаметно, нет-нет, да и сунет в рот кусочек яблока. Вроде мелочь, а такая забота подкупала.       — Но это слишком сильное заклинание! — донёсся до ушей Фенриса взволнованный голос юного мага.       — Если ты в себе не уверен, то можешь уйти, — расхохоталась дама, что присутствовала на каждом приёме. — Я бы на это посмотрела, Данариус, родной! Покажи! Я хочу это увидеть!       У Фенриса по спине пробежал ручеёк холодного пота. Опасность он научился чувствовать давно, и сейчас это чувство вопило раненым зверем. Найдя взглядом Эллану, он отошёл к ней.       — Немедленно уйди на кухню, зашептал он ей, забирая полную бутылку вина и ставя обратно полупустую.       — Что? Почему?       — Просто уходи! — зашипел Фенрис.       Видимо, Эллана что-то увидела в его глазах и, закивав, поспешила покинуть зал.       — Фенрис! Где же мой маленький волчонок?!       — Хозяин, — Фенрис тут же оказался подле него, низко опустив голову.       — Где рабыня, которую я приставил к тебе? Почему её нет рядом? — полюбопытствовал Данариус.       — Приношу свои извинения, хозяин, — Фенрис показал бутылку вина, — предыдущая закончилась быстрее, чем мы рассчитывали. Я отправил её за другой. Прошу простить меня за такую вольность. — Он опустился на одно колено.       — Похоже, Данариус, ты решил споить своих гостей! — пьяно захихикала дама, вновь повиснув на его руке.       — Моя прекрасная леди, — так же расхохотался Данариус, — для вас, для моих дорогих гостей и друзей, мне ничего не жалко!       Возможно, знай он, с какой скоростью заканчиваются запасы вина, он бы так не говорил. А хотя какая ему разница? Благодаря этим вечерам он столько всего приобрёл, что пусть они хоть всё сожрут, жалко не будет. Это дало свои плоды.       — Я могу предоставить своего! — хихикнула магесса и Данариус благосклонно кивнул. — Приведите его! Сейчас хозяин дома продемонстрирует нам прекрасное!       Фенрис, поднявшись, поджал губы. Шторы были плотно закрыты. Лишних рабов прогнали, а двери в зал закрыли. Маги разошлись, создавая свободное пространство. А в центр круга вывели мальчика. Человек, от силы лет десять. Фенрис, несмотря на попытки сохранить самообладание, почувствовал, как у него поджилки затряслись.       Данариус медленно подошёл к мальчишке, который с недоумением косился на него, а после на хозяйку. А той было плевать. Она была вся в предвкушении от предстоящего. Давление, что обрушилось на Фенриса, ощущалось горой. Оно толкало его к земле, заставляя встать на колени. Воздух начал вибрировать, на что реагировала его защита. Метки, точно ведомые страхом, начали разгораться.       Магия крови — набатом пронеслось в голове Фенриса.       Мальчонка тоже чувствовал неладное, но и шага не смел сделать. Данариус обошёл его, замерев со спины. Маги подались в сторону, чтобы оказаться перед ними. Мигнувший свет в ярких стержнях угас. Для чего это было сделано, не понятно. Если только он не создавал особую атмосферу.       Фенрис, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, унял дрожь. Клейма погасли. И весь он обратился во внимание и сосредоточенность.       Тем временем Данариус положил руки на шею мальчика, и тот заметно побледнел. Сердце колотилось в бешеном темпе, но ненадолго. Как только Данариус отнял руки от него, кровь просочилась следом. Несколько ударов сердца, и мальчишка замертво завалился на пол. Удивлённый взгляд его стеклянных глаз упёрся в пол, не видя ничего.       Фенрис словно и сам пережил то же самое. Ужас сковывал его изнутри. На то, что маги восторженно вздыхали, ему хотелось завопить от страха. Багровым маревом кровь брызнула во все стороны. Данариус ловко управлял ею, делая плавные пассы руками. Кровь, то сверкала тысячами рубинов в свете свечей, то распадалась на капельки, орошая собой пол, то вновь собиралась, выстраивалась в причудливые фигуры.       Один из рабов, понукаемый хозяйкой, бегом бросился до тела мальчишки, схватил его за руку и потащил обратно. Понятное дело, что ему не хотелось быть на его месте. Вот только, если приспичит магам, его никто и не спросит.       Кровь обратилась в багряный туман. Данариус, сосредоточено нахмурившись, сделал несколько шагов. По его велению дымка расплывалась, достигая магов и просачиваясь между ними. Когда туман достиг Фенриса, он расширил от ужаса глаза, уставившись на силуэт демона. Тварь таращилась на него одним заполненным тьмой глазом, когда как второй был скрыт чем-то странным, напоминающим рванный капюшон. Фенриса мелко затрясло, но он не нашёл в себе сил сделать хоть шаг назад. К разуму точно прикоснулись холодные пальцы. В ушах раздался тихий шёпот. Демон что-то говорил, неразборчиво. Вроде, спрашивал. Предлагал. Искушал…       Увидевший это Данариус, поспешил отвести марево от телохранителя, опасаясь, что демон воспользуется его состоянием и проникнет в разум, сделав одержимым. С ними Фенрис ещё не сталкивался, и никто лекции не читал, как в случае чего с ними сражаться. Но рабы тварей Тени не манят, те отзываются магам, что ищут силы. Как сейчас.       А Фенрису продолжало чудиться, что он слышит замогильный шёпот. Демон, чувствуя слабый разум, взывал к нему, суля всё и вся. Активированный лириум, помог оттолкнуть от себя магию, на что Данариус довольно покивал. Кровавый туман, отступив от эльфа, снова расползся по комнате. Маги, кичась друг перед другом сами тянулись к нему, дразня демона и ставя защиту.       А кому-то это испытание не далось так легко. Завопив от страха, юный маг вцепился в голову. Данариус, с раздражением, развеял заклинание. Но было поздно. Рефлексы сработали быстрее, чем Фенрису пришло понимание происходящего. Он рванул с места, отталкивая и тем самым спасая хозяину жизнь. Лириум в теле вспыхнул ярко, со всей неистовостью. Выброшенная вперёд правая рука пронзила тело мага, сразу разрывая сердце. Одержимый, коим стал юнец, захрипев, грохнулся на пол.       — Хозяин?! — Фенрис тут же оказался подле него, поднимая на ноги. — Хозяин, молю о пощаде! Я не смог придумать плана, чтобы не оттолкнуть вас так грубо!       — Мой маленький Фенрис, ты донельзя предсказуем, — рассмеялся Данариус, потрепав стоящего на коленях раба по голове, точно верного пса.       — Умом он никогда не отличался, — вздохнула магесса, вставая рядом с Данариусом. — Как можно было поддаться?! Но, Данариус, родной, ты превзошёл все мои ожидания! Я в восторге! Ты был великолепен!       Фенрис был в шоке. И это, мягко говоря. Только что маги убили ребёнка ради своих развлечений. Один из них, не справившись, стал одержимым и был безжалостно убит рабом. И ничего из этого их не тронуло. Ничего! Фенрис глянул на тело юного мага, что превращаясь в одержимого, покрылся огромными волдырями, которые лопались, растекаясь вонючей мерзкой жижей.