Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             «Предел гиганта». Когда воин атакует двуручным оружием, удар рассекает воздух с такой силой, что образует сокрушительную ударную волну, словно продлевающую оружие воина.              Ночевать в полуразрушенном доме оказалось делом не из приятных. Заставляя всех вздрагивать и напрягаться, тут и там с потолка падала мелкая крошка. Камешки раскатывались по полу, тихо царапая пол и откатываясь дальше. Где-то на первом этаже отвалилась прогнившая балка, создавая ещё больше шума. То и дело слышались странные звуки с улицы. Атмосферка стояла ещё та.       Стражники, переглянувшись, крепче сжали оружие. У всех было единое мнение: нужно сваливать, наплевав на ночь. Обычно света луны хватало, чтобы разглядеть дорогу. Понемногу бы ушли. Но уставшие женщины сказали, что после сложного дня им нужен отдых. Пару заклинаний сотворили…       Воин еле сдержался, чтобы не высказать наглым тварям всё, что он о них думает, но сдержался. Да и товарищи остепенили. Кое-кто шепнул в самое ухо, что при любой вылазке для атаки можно подстроить любую «случайность». Если уметь и знать как, а он в случае чего, ему поможет. Стражники оскалились, чем вызвали недоумение у Фенриса — его-то в разговоры никто не приглашал.       Устроившись рядом с импровизированной баррикадой, Фенрис положил перед собой меч. Выпрямив спину и сев удобнее, он прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Изменений было не особо: память не возвращалась, клейма ныли огнём, в голове царил сумбур, небольшая усталость и, пожалуй, желание сожрать большой, хорошо прожаренный шмат мяса. Несмотря на плотный завтрак, голод он унять не смог. Как никогда не хватало яблока. Хоть одного, чтобы порадовать свою израненную душу. Обычный фрукт был точно бальзамом. Но, увы и ах, пришлось съесть обычное вяленое мясо, кусочек подсохшего сыра и такой же кусок хлеба, запить прохладной водой — вот и весь ужин. Ну, спасибо и на том, что покормили.       Фенрис считал, что сейчас ему грех жаловаться. Ситуация нелёгкая, запутанная и непонятная. Он всё думал, что будет ждать их в скором времени — утром. Был ли убегающий шпионом, бежал ли он сообщить, что в городе объявились имперцы. Или же это один из выживших тал-васготов? Как вариант, и он просто спасал свою жизнь. Варвар варваром, а жить хочется. И судить его Фенрис не брался. В какой-то степени, он и сам такой же — идущий на многое, чтобы выжить.       Самым важным для него стало ощущение силы. Она, точно живая, перемещалась по телу вместе с кровью или же сама. Она скапливалась в области сердца. Иногда обволакивала его так плотно, что Фенриса пробивала дрожь и затруднялось дыхание. Оно прерывисто вырывалось из чуть приоткрытого рта, но быстро выравнивалось, когда Фенрис, прикладывая усилия, успокаивался.       Фенрису всё больше приходило понимание, что он почти что маг. Хоть его способности и давали лириумные клейма, сам он ни на что из подобного способен не был. Да и вояки, что рядом с ним, то же самое. У них были умения, которые они изучали сами, а не потому что какие-то особенные.       С разбойниками было несколько сложнее. Кто-то поговаривал, что эта врождённая редкая способность становиться невидимым на краткое время. А кто-то был уверен, что она пробуждается после принятия определённого курса определённых же зелий. Это сравнивали с храмовниками, чьи способности пробуждаются благодаря лириумным зельям и всяческим испытаниям типа «Бдения». Но хоть у разбойников настолько обширных умений и познаний нет, как у храмовников, и ограничивались они исчезновениями, использовали они это не менее умело. А если природа наделила ловким гибким телом, то разбойник становился ещё более опасным противником. Хотя, некоторые этот дар использовали для воровства на рынке. Пустая трата способности…       Фенрис вспомнил странный случай, когда они с Данариусом заглядывали на рынок всяческого древнего хлама — антиквариата. Так как он сам был далёк от подобного, то смотрел на всё с нотками замешательства. И непонимания. Зато хозяин на всё таращился с явным восхищением.       Но даже Империю не обошли стороной карманники и бедняки. Правда, обокрасть пытались не их, а высокую тощую пожилую леди, на которой столько драгоценностей висело, что впору задаться вопросом: как она ходить умудряется с такой ровной спиной? Красивые яркие камни в украшениях на ней привлекали много взглядов. В основном завистливых. И алчных. Вот она и стала целью карманника.       Такой чистой работы Фенрис ещё никогда не видел. Ошивающийся поблизости парнишка, одетый в дорогой, но простой наряд, подозрения не вызывал. В основном из-за того, как он держался, как был одет, какие выражения лица использовал. Его мимика была просто нечто. Фенрис на это сразу повёлся. Но стоило его взгляду зацепиться за парня, то уже не отпускал. А тот, став невидимым буквально на пару секунд, своими удивительными ловкостью и скоростью, стащил с женщины несколько колец, браслетов, серьги и цепочки с шеи. А та ничегошеньки и не почувствовала. Опомнилась, только когда потянулась за кошельком, которого так же не оказалось. А воришки уже и след простыл. Очень интересная ситуация.       Фенрис её помнил ещё и потому, что Данариус решил помочь этой леди. Как оказалась, она из совета. Очередная важная «шишка» Минратоса. И как следствие, очередная связь хозяина с властью. Чем конкретным он в тот момент мог помочь, оставалось загадкой. Но набежавшая стража шустро взялась за дело. А хозяин успевал трепаться обо всём и сразу, конечно же, не забывая упоминать о силе и способностях созданного лично им Лириумного Призрака.       Фенрис тогда думал, что женщине в такой ситуации ну нисколько нет дела до «призрака» и Данариуса тоже. Но её заинтересовал вытутаированный на коже раба антимагический щит. Действительно, что ещё может заинтриговать мага, как не то, что мешает его способностям. Женщина долго рассматривала Фенриса, а после пригласила Данариуса к себе на чашечку чая. И вот тут Фенрис подумал: была ли случайность, что Данариус встретил члена совета в таком месте? Всё выглядело как хорошо подготовленный план. И, к слову, воришку так и не нашли. Но Фенрис был готов поклясться, что видел его же, но уже в других нарядах, на улицах Минратоса.       Минратос Минратосом, но сейчас они были не в столице. Данариус остался в Аламе командовать сборами, а Фенрис был отправлен набираться нужного ему опыта. Звучало так, точно его отправили, как какого-то мага, учиться по книжкам. Но, надо отдать Кэйтлин должное, говорить и уговаривать она умела.       Фенрис чуть повернул голову, прислушиваясь к шуршанию. Одна из магов, пока остальные пытались спать, решила перебрать листочки и почитать, что же они такого здесь нашли. Наёмники расселись по разным углам. Один из разбойников удобно устроился возле Фенриса, разглядывая его с нотками любопытства.       — Уснул? — спросил разбойник, наклоняясь чуть вперёд, чтобы легче было разглядеть изнурённое лицо собрата по несчастью.       — Нет, — тихо отозвался Фенрис, открывая глаза.       — Ложился бы и отдохнул. Выглядишь измученным.       — Спасибо за беспокойство, господин, — Фенрис низко склонил голову, — но я в порядке.       — Храбришься? Дело твоё, но ты не железный. — Разбойник вытянулся по левую руку Фенриса, вынуждая его отодвинуть меч, чтобы не мешался. — Даже таким выносливым воякам, как ты, нужен отдых. Я проснусь, тогда и отдохнёшь. Смена караула! — он весело хохотнул и, сунув под голову колчан, закрыл глаза.       Фенрис глянул на него искоса, с лёгким недоумением, но, вздохнув, вновь сел прямо, обращаясь в себя. Силы силами, но без активации клейм ни одна не желала работать и проявляться. Метки лириума, точно переключатель. Как-то не вовремя вспомнились гномы с их техникой. Вот уж действительно, мастера.       Фенрис взял в руки меч. Прижался лбом к холодному клинку — этим движением он привлёк внимание неспящих. В неровной стали лезвия виднелось его отражение. Нечёткое, расплывчатое. Оно словно показывало, какой он внутри. Неуверенный. Сомневающийся. Покорный. И в то же время, Сегерон будил в нём странное, отчего Фенрис приходил в большее смятение и даже ужас. Он не мог объяснить, чем конкретно это вызвано. Не понимал, что творилось внутри него, а когда пытался разобраться, путался ещё больше.       Открыв глаза, он посмотрел на три точки во лбу отражения. Всё отступало, все сомнения и страхи, когда он вспоминал — да и не забывал никогда, — кто он и где его место. Это словно отрезвляло, давая более ясно и узко мыслить.       Пальцы крепче сжались на рукояти. Он — лишь средство для исполнения чужих мечт. Убийца, что не должен ведать страха. В принципе, когда дело касалось защиты хозяина, страх ему был неведом. Он кидался вперёд, закрывая его собой.       Так, в раздумьях и не выпуская меча из рук, Фенрис просидел почти всю ночь. Ближе к рассвету, ему дали поспать часа три. А после — короткие сборы, и в обратный путь.       Первыми шли разбойники. Двигаясь чётко и быстро, они проверяли, не появились ли за ночь ловушки. А вот на улицы вышли сначала воины, следом и остальные. Фенрис цепким взглядом уставших глаз окинул пустое пространство, несколько домов, окон. Ничего не подметив, он кивнул разбойнику, и тот скомандовал продвигаться к выходу. Их ждала не менее опасная дорога, нежели когда они шли сюда. Вот только сейчас они были более вымотанными.       У Фенриса складывалось впечатление, что он не спал от слова совсем. Появлялась навязчивая идея лечь и уснуть. Но ноги упрямо шли вперёд. Глаза осматривались и озирались. Мозг составлял план действий на случай атаки. И мысли о сне как-то незаметно отошли на второй план.       Слух Фенриса уловил хриплое испуганное дыхание одной из магов. Девушка, испуганно таращась по сторонам, прижимала к себе сумку с найденными образцами чего-то. И стоило ей столкнуться взглядом хоть с кем-то, как хватка на найденном добре становилась сильнее. Складывалось впечатление, что она это отдавать не собиралась и видела в каждом из присутствующих своего самого злейшего врага. Даже стало интересно, что же за образцы такие, что она за них так опасается.       Две другие магессы на неё косились со смешанными чувствами. У старшей явно появилось желание огреть ту посохом по башке, да так, чтобы мозги во все стороны брызнули. Стражники бы на такое посмотрели с большим удовольствием. Но юная леди бы их взглядов не разделила точно.       Из города вышли без происшествия. Нога встала на давно заросшую травой дорогу. Фенрис оглянулся, в который раз не задаваясь вопросом, почему же этот город не подправят как следует и не заселят. Если Империи нужны здешние территории, то начинать нужно с малого. А город не плох. Просто подлатать, и готово. Но, видимо, у великих магов на этот счёт были свои планы. Или никаких. Вообще.       Фенрис уверенно шагал за воином. Он крутил головой, пытаясь подметить что-нибудь необычное. И его дико напрягал сгущающийся туман. Рука точно сама потянулась к мечу, а заметивший это разбойник, нахмурился и, дав еле заметный сигнал товарищам, сам взялся за кинжалы. Магесс подтолкнули ближе к воинам — те попытались возмущаться, но им быстро заткнули рты.       Разбойник больше посматривал на Фенриса, чем вокруг или на остальных. Слуху и чутью эльфа он доверял больше, чем товарищам стражникам. В принципе, опасения эльфа можно было списать на неопытность, ведь до этого тумана не было, но таковое явление на Сегероне всё же имеет место быть. И приходило оно, когда взбредёт. Было в появлении белесой дымки очень жирное НО — воины тумана, которые могли создавать эту завесу для своих целей. И что самое удивительное, это не всегда разбойники.       Фенрис всматривался сквозь белый дымок, напрягая слух. Он пытался услышать хоть что-то, помимо хриплого дыхания упрямо жмущейся к нему магессы с сумкой. Он ещё и пытался сообразить, как выхватить меч, не ранив её, если будет нападение. Да и та так прижалась, что без применения силы меч достать точно не получится, придётся её отталкивать.       Созданный ли природой или каким-то алхимиком, но туман медленно достиг отряда, растекаясь молочно белой пеленой под ногами. Фенрис, как ни напрягал зрение, ничего увидеть не мог. Как же в таком случае воины тумана в нём ориентируются? Хотя, если они делают это всю жизнь, то ничего удивительного в их умениях нет. И, наверняка, они не просто запоминают, где был в тот момент потенциальный враг, а что он может сделать, куда отойти, за какое оружие схватиться и что сделать. Думают на несколько шагов вперёд…       Фенрис напрягся, точно на него кто-то уставился. Огромный двуруч медленно потянулся из ножен, а следом за оружие схватились и остальные. Как Фенрис и предполагал, магессу, что жалась к нему, пришлось отпихнуть. Благо, она верещать от возмущения не стала, но стоило ей от него отлипнуть, как её глаза наполнились безумным страхом. Ещё бы понять, чем это вызвано.       И стоило Фенрису только поднять руку, чтобы взмахнуть мечом, как девушка опять в него вцепилась, отвлекая от всего и сразу. Поняли это и стражники, поэтому подскочивший к ним лучник, схватил её за шкирку и оттащил подальше.       — Это… — зашептал разбойник, всматриваясь в пелену, но Фенрис накрыл его рот рукой. А тот хотел сказать, что это самый обычный туман. Видимо, ошибался.       Фенрис отчётливо слышал, как сломалась где-то ветка. Как еле уловимо заколыхались листья. При полном отсутствии ветра. Сжав меч одной рукой, Фенрис отвёл её за спину. Вспыхнули лириумные клейма и, вкладывая силу в руку и пропуская её через меч, Фенрис сделал мощный мах. Туман от порыва ветра отступил, и Фенрис успел заметить шевеление. Кто-то явно отступил, желая оставаться незамеченным.       — Воины тумана, собственной персоной, — хмыкнул лучник.       Фенрис сделал ещё один мах и толкнул воина вперёд. На месте стоять толку не было, а до Алама нужно было добираться. Два дня пути грозились растянуться на более длительный срок.       — Не подходят, — шепнул лучник. — Следят? Чего-то ждут? Он один?       — Даже если и один, он может избавиться от нас всех, — отозвался воин, чуть ли не бегом преодолевая открытые от тумана пространства.       Фенрис резко замер, так же развернулся, выставил меч плашмя. В лезвие ударилось два кинжала и девушка — кто сказал, что воины тумана мужчины? — сверкая зеленью глаз, тут же отскочила обратно в укрытие. Выругавшись, одна из магесс схватилась за посох. В туман полетело несколько огненных шаров, разгоняя пелену ещё больше. Видимо, дамочки поняли, что без поддержки вояки не сильно-то их уберегут. Как только последний шар взорвался, их отряд рванул с места бегом.       Специально отстав, Фенрис прикрыл собой остальных. За спиной явно кто-то тихо выругался, но догонять их не спешил, да и голос был мужской, что давало понять, что та девушка не единственная.       — Только их нам для полного счастья и не хватало! — выругался воин, козлом перескакивая через поваленное и поросшее мхом дерево.       — Меньше слов, больше дела! — отозвался разбойник.       — Ускорьтесь, — тихо рыкнул лучник. — В тумане против них нам не выстоять!       Фенрис с этим соглашался. Да и бежал бы он быстрее, да вот впереди ползущие сильно тормозили. Поэтому приходилось подстраиваться под них.       Взвывшее раненым зверем чувство опасности заставило его быстро обернуться и вскинуть меч. Атака воина тумана себя ждать не заставила. Мужчина… Скорее юноша, чьё телосложение было ненамного больше Фенриса, с силой опустил на его меч свой короткий клинок. Парень был силён, но этого не хватало, чтобы оттеснить его.       Их взгляды встретились. Тусклые серые глаза воина тумана были устремлены точно в глаза Фенриса. Не между бровей. Точно в глаза. Активировав клейма, Фенрис начал давить сильнее, заставляя парня отступать. Да и тот не особо оборонялся. Он старался удерживать двуруч так, чтобы уйти из-под атаки. Что вскоре он и сделал, отскочив назад и в сторону, не жалея сил ударил по длинному лезвию, отводя его немного в бок. Отпрыгнув назад, он скрылся в тумане.       Ничего не выжидая, Фенрис рванул за остальными. Старшая магесса швырнула очередной огненный шар, а вторая создавала одну ледяную стрелу за другой. В тумане мелькали неясные силуэты, которые могли быть и врагами, и простой игрой теней. Быстро нагнав отряд, Фенрис даже и не старался напрягать слух, понимая, что из-за создаваемой вокруг паники и хаоса ничего конкретно расслышать не удастся.       Неожиданно выпрыгнувший воин тумана — только выпрыгнул он с другой стороны и не из тумана, а из кустов — с ходу налетел на Фенриса, точно именно его и выжидал. Два двуруча скрестились в танце, сыпля яркими холодными искрами.       — Привет! — хохотнул мужчина, напрягая мышцы до предела, чтобы сладить с силищей Фенриса.       А Фенрис только недоумённо брови приподнял, не понимая, чего это воин с ним здоровается. А тот на это только посмеялся и забавно подмигнул, вгоняя Фенриса в ещё больший ступор. Но как бы удивлён или озадачен он ни был, хватка слабее не стала, и Фенрис не отвлёкся, будучи начеку.       — Такой милый и грозный. — Воин издал более короткий смешок.       — Фенрис! — взревел лучник, и тому пришлось перейти к действиям.       — Ничто не вечно! — шепнул воин, сделал резкий выпад и отскочил назад, шустро убежав в сторону города.       Ни понимая абсолютно ничего, Фенрис сорвался с места, но тут же зашипел, от боли в бедре, куда воткнулся кинжал с тонким лезвием. Непонятная стычка закончилась так же непонятно, как и началась. Все были легко ранены, никто не убит, ничего не пропало.       — Какого хрена это было? — опешил воин.       — Проверка? — спросил лучник. — А, — он махнул рукой, — демоны с ними, уходим.       Фенрис посмотрел на ноющую рану от кинжала. Ему пришлось немного отстать, чтобы перевязать себя, в чём ему в итоге помог разбойник. Руки у Фенриса начали трястись так, точно он беспросветно пил, а потом наступило то самое похмелье, от которого и руки трясутся, и в горле сохнет, и мандраж по всему телу.       — Эй? — сжав его лицо в ладонях, разбойник заглянул в глаза. — Ещё лучше. — Он грязно выругался.       — Что у вас? — крикнул лучник.       — Его отравили…       — Я в норме, — прохрипел Фенрис.       — На, — подбежавший воин через силу открыл Фенрису рот и запихал пучок травы. — Прожуй и сглатывай всю влагу, что она выделяет. Это не яд. В смысле, не отрава. Он парализует. Нога онемела?       — Да. — Фенрис, старательно двигая челюстями, кивнул.       — Идти он сможет? — с брезгливостью в голосе спросила старшая.       — Сможет. — Разбойник помог сделать Фенрису пару шагов.       Фенрис старался не думать о том, что его ждёт в Аламе за этот промах. Будь кинжал смазан другим ядом, ему пришёл бы конец.