Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             Звания духовенства (Бен-Хазрата). Расаан — на языке кунари означает «эмиссар» или «наследница». Самое высокое звание тамассран.       Виддасала — переводится как «обращающая намерения», глава одной из трёх ответвлений Бен-Хазрат, занимается поисками опасных для общества Кунари вещей.              Идущий впереди Спрут хранил полное безмолвие. Он уверенно ступал по земле, выбирая такие места, чтобы оставлять меньше следов. И у него это получалось. Спрут «обтекал» любой куст, каждую ветку, да так, что ни единый листик не шелохнулся и не был потревожен. Он точно проходил сквозь них. Сразу было заметно, что он знает своё дело, как свои пять пальцев. Он твёрдо преодолевал все препятствия, ведя за собой друзей.       Но все старания Спрута уходили в никуда…       Усталость наваливалась на Фенриса бешеными скачками. Силы и так были на нуле из-за недавнего использования клейм, а тут ещё на шее повис, а после и забрался на спину, Мэлл. Из-за его странных телодвижений Фенрис часто оступался, запинался, врезался в деревья и даже умудрился грохнуться в кустарник. Все оставленные ими следы заметил бы и слепой.       Но Фенрис ничего не мог с этим поделать. Мэлл пыхтел настолько громко, что даже Спрут слышал. От любого шороха, свиста, запевшей пташки, стрекота насекомого и тем более, если слышались звуки битвы, его начинало панически трясти. Из-за этого он хлюпал носом, вытирал текущие слёзы, а иногда рыдал в голос. И даже тот факт, что его пытался уговорить Спрут, никак его не останавливал и не ободрял.       И Фенрису все эти истерики никак не с руки. Да и о чём тут говорить, если Мэлл зажал собой его меч? В случае нападения Фенрис не сможет выдернуть своё оружие. А если сделает это, то гарантированно ранит лекаря. Конечно, можно будет его и скинуть, но как бы это чем похуже не обернулось: падением в овраг, коих тут хватало с лихвой; как вариант, что тот упадёт на ловко подставленное вражеская оружие, скорее всего это будут парные кинжалы; ударится головой или же запутается в лианах. Фенрис о таком старательно пытался не думать, но мысли упрямо лезли в голову, сбивая его с толку ещё больше.       Спрут на них часто оглядывался, скептически поднимал брови, смотря на поломанные ветки и царапины на стволах деревьев, осознавая, что придётся сделать небольшой крюк, дабы такие очевидные следы не привели к месту временного убежища.       Глянув на сосредоточенное лицо Фенриса, Спрут мысленно посмеялся. Выдержка у парня была, терпение и стойкость тоже. Но вот коммуникабельность оставляла желать лучшего. Для Спрута было очевидным, что Мэллу остроухий собрат понравился. И что он ждёт от воина каких-то слов поддержки или чего-то большего. Да вот только не приученный к дружбе Фенрис элементарно этого не понимал и тем более не знал, что и как нужно говорить и делать. Несмотря на некоторые моменты, Фенрис напоминал Спруту пугливого ребёнка, который в пылу боя остался без родителей.       Фенрис тихо захрипел. Хватка тонких рук Мэлла на шее была на удивление крепкой. Он так сдавил, что дышать становилось сложно. Фенрис сделал ещё пару шагов и замер. Из широко открытого рта вырывалось тяжёлое, громкое, хриплое дыхание. Во рту пересохло так, что в горле саднило чуть ли не сильнее, чем «вопили» от боли клейма. Тело отказывалось слушаться.       — Нет-нет-нет, — затараторил Спрут, возвращаясь обратно. — Фенрис, соберись, до привала ещё далеко. Мэлл, слезай с него, — попросил Спрут, протягивая руки, чтобы помочь ему.       Лекарь ещё сильнее вцепился в Фенриса, но под напором взгляда Спрута нехотя отцепился и осторожно встал рядом. Он чуть не раскатился на траве от неуверенного шага и тут же впился мёртвой хваткой в предплечье командира.       — Фенрис? — тихо позвал Спрут, протягивая руку и немного сдвигая упавшую на глаза чёлку.       Зрачки мелко дрожали, то увеличиваясь, то сужаясь до еле заметной точки. Фенрис держался из последних сил, молясь, чтобы разум не отключился в ту же секунду. Припав на колено, он облокотился на него. Дыхание вырывалось с трудом, словно что-то продолжало давить на горло или что-то перекрыло доступ кислорода в лёгкие внутри. Каждая клеточка тела горела огнём. Не отдохнувший после последней беготни организм нуждался в полноценном отдыхе, на который у них не было времени.       — Фенрис, — Спрут присел на колени рядом и осторожно сжал его лицо руками, вынуждая поднять голову, однако в глаза тот так и не посмотрел. — Давай, друг мой, найди в себе волю идти дальше. Доберёмся до временного убежища, и тобой займутся. Ты как следует отдохнёшь. Только сейчас, прошу, поднимись.       Фенрис чувствовал вину и стыд. Такие странные эмоции. Спрут не приказывал, он именно просил, с надеждой в глазах всматриваясь в лицо эльфа. Ему не нужно было бередить раны, напоминая о жизни в рабстве. Ему нужно было, чтобы Фенрис ко всему этому пришёл сам. Да, безусловно, в бою он отдавал приказы, но это сражение, и оно требовало дисциплины. А сам Спрут требовал этого от своей команды. Это в безопасном месте они могли делать, что им заблагорассудится, но когда они на деле, нельзя было давать им не нужных вольностей. К счастью, они это прекрасно понимали. Понимал и Фенрис.       — Я в норме, — просипел Фенрис.       — Мэлл, — Спрут повернулся к лекарю и тот выпучил глаза, — ты же травник, умелец, найди что-то, чтобы ему помогло.       Ойкнув, Мэлл принялся активно озираться. Фенрис на метания собрата смотрел без особой надежды. Он знал что, чтобы приготовить зелье, нужно время и множество инструментов. Оно не готовилось с ходу за минуту. Нужно соблюдать дозировки всего и вся. Но, похоже, он ошибался…       Мэлл сдёрнул со ствола дерева какое-то насекомое, ловко отодрал ему голову и лапки, оставив «мешочек», который был размером с палец взрослого мужчины и переливался изумрудными искорками. Вылив оттуда немного жидкость, насыпал мха, порылся по карманам своих одеяний, извлекая флакон с порошком. Насыпав сыпучего красного вещества в «мешочек», аккуратно накрыл его пальцем и потряс, размешивая содержимое. Подскочив к Фенрису, он протянул лекарство ему.       — Надо выпить, — подсказал Мэлл, думая, что Фенрис не понимает, что от него требуется. — Оно невкусное и будет немного «вязать». Но придаст сил. Честно-честно!       Фенрис странное зелье брать не спешил. Он озадаченно смотрел на тело насекомого, на желтоватую жижу внутри, от которой в животе уже закрутило, а к горлу подкатил ком тошноты. На Спрута в тот момент лучше было не смотреть: поморщившись от омерзения, он тут же ободряюще похлопал Фенриса по плечу, когда он к нему повернулся.       — Это же не яд, — вздохнул Мэлл.       Вспомнив, какими зельями Данариус его поил, Фенрис протяжно и со свистом выдохнул. Взяв бурду, недолго посмотрел на неё. Но выбора не было, если он хотел выбраться, то нужно было выпить содержимое. Он и выпил, широко открыв рот и запрокинув голову. Когда няша упала на язык, Фенрису казалось, рвотные рефлексы сработают активнее. Они и сработали. Особенно, когда он начал глотать. Да вот только Спрут сиганул за его спину, крепко зажал рот, не давая этому вырваться обратно, вынуждая Фенриса проглатывать.       — Потом припомнишь нам это, — пропыхтел Спрут, поднимаясь на ноги и помогая встать побледневшему товарищу на ноги.       В желудке у Фенриса точно буря разошлась. Тошнить не тошнило, но ощущения были малоприятные. Он опасался, как бы это не отразилось на чём-нибудь ещё. А то, как приспичит по нужде…       Странное и непонятное нечто помогло. У Фенриса точно открылось второе дыхание. Взбираться на пригорок стало проще. Многочисленные ямки, кусты и корни преодолевались активнее и аккуратнее. Что нельзя было сказать о Мэлле, который как упал в траву, так сил подняться не нашёл. Фенрису пришлось передать перевязь с мечом Спруту, чтобы самую малость облегчить себе ношу и снова взгромоздить на спину тихо хнычущего Мэлла. Лекарь не переставая ворчал, что жизнь у него тяжёлая, да за что же ему такое и почему они всё ещё не в городе. Припомнил Спруту какую-то давнюю обиду, за которую он ещё не получил. Спрут, рассмеявшись, погрозил в сторону эльфов пальцем.       Пока Фенрис тащил Мэлла на себе, стараясь не сильно хвататься за его тощий зад, пытался понять, почему у него такой сильный контраст с остальными сегеронцами. Та же Тира выглядела более бойкой и активной, чем Мэлл. А ведь оба здешние. И оба травники. Но, видимо, что-то всё же было, раз Мэлл такой паникёр.       Из города они вышли несколько часов назад. Спрут обмолвился, что Воины Тумана выведут всех, кого только возможно, либо если не получится увести, прикроют там. Повздыхав, он предположил, что и тот городок опустеет. Бесконечные стычки вынуждали всех переселяться на север острова, где Воинов Тумана было больше, отчего и защита лучше. Несмотря на то, что кунари и имперцы оснащены более лучшим оружием и количеством воинов и магов, в те области ни те, ни другие попасть не смогли. И дело даже не в распрях между собой. Но Спрут был уверен, надави хоть кто-то сильнее, все те ловушки и повстанцы их не удержат.       Пока Спрут рассказывал, его голос был тих и спокоен. Однако Фенрису удалось уловить нотки горечи и ненависти. Незаметно для себя Спрут сжимал кулаки, точно был готов начать сыпать проклятьями, насылая самые страшные из них на головы вторгшихся в их дом, который стал камнем преткновения для двух сторон.       Было две стороны, а в итоге стало четыре. Само собой, дабы защитить свой дом, сегеронцы взялись за оружие, а некоторое время спустя сформировались Воины Тумана. А следом сходили с ума кунари, становясь тал-васготами. Несчастный остров, несчастные люди на нём…       Фенрис проявлял интерес к Сегерону не как к месту боевых действий, а как к дому для живущих на нём. Ему эта тема оказалась очень любопытна, хотя он не до конца понимал, почему именно она. Возможно, потому что у него дома никогда не было.       — Сейчас бы клубники, — в самое ухо сонно просипел Мэлл.       Фенрис немного повернулся к нему, не понимая, для чего и кого это было сказано. Однако лекарь засопел, явно не намереваясь давать каких-либо пояснений. Спрут на это никак не отреагировал. Он часто поднимал голову, всматриваясь в темнеющее небо. Ночи на Сегероне были чаще всего светлыми из-за яркости луны и звёзд. Однако, бывали и такие моменты, когда небо заполоняли тучи.       — Нужно остановиться и переждать, — со слышимым недовольством шепнул Спрут. — Иначе в такой темени ноги себе переломаем.       — Можем вернуться немного назад, — устало отозвался Фенрис. — Там была небольшая пещера.       — Тогда вернёмся, — кивнул Спрут. — В этой местности сложно найти укрытие, не будем рисковать.       Фенрис аккуратно спустился. В темноте ничего видно не было. Приходилось идти практически на ощупь, что Фенрис и делал, цепляясь руками за деревья и лианы — поочерёдно, ибо спящий Мэлл никак не помогал.       Тучи на несколько секунд позволили луне выглянуть и мужчины поспешили этим воспользоваться. Не бегом, но торопясь, как позволяла почва под ногами, они приблизились к нужному месту. Хотя всё равно до него пришлось добираться вслепую. Спрут даже запнулся, когда заторопился слишком активно. Он раскатился на влажной земле и с резким выдохом упал на спину.       — Спрут?! — Фенрис замер и развернулся, готовый броситься на помощь.       — Всё замечательно, — прокряхтел тот. — Немного упал. Ничего не вывихнул и не сломал, так что всё замечательно.       Облегчённо выдохнув, Фенрис первым добрался до пещерки. Осторожно стащив с себя Мэлла и посадив рядом с входом, Фенрис, осторожно топчась выставленной вперёд ногой, сделал несколько шагов. На свой страх и риск он поднял руки, водя по стенам, а кое-где и по слишком низкому потолку. Он надеялся, что никто ему в конечности не вцепится и не оторвёт или откусит.       Тупик появился уже через пятнадцать шагов. Носок сапога стукнул по разваленным ящикам, которые Фенрис исследовал, ничего не найдя. Кивнув, он кинулся обратно и, подхватив Мэлла на руки, позвал следом Спрута. Уложив лекаря на сухую землю — ни еды, ни воды, ни тем более какой-либо одежды в той суматохе они взять не успели, — Фенрис, устало поведя плечами, присел к стене и вытянул гудящие ноги.       — Не наступить бы на вас в такой-то темноте, — проворчал Спрут, стаскивая с плеча меч Фенриса и положив его между ними. — Как ты?       — Устал и хочу пить, — вздохнул Фенрис, прижимаясь плечом к небольшому выступу, а следом и ложась на него головой.       — Да-а-а, — протянул Спрут. — Сейчас бы шмат хорошо прожаренного сочного мяса и кружку эля! — мечтательно выдал он.       — Я бы не отказался от пары яблок, — хмыкнул Фенрис.       — Ими же нельзя наесться! — не согласился Спрут. — И они не дают столько силы, как мясо.       — Зря ты так думаешь, — улыбнулся Фенрис, вспоминая приятный сладковатый вкус яблочного сока, немного твёрдую мякоть.       — Не знаю, — всё равно не согласился Спрут. — Нет ничего лучше старого доброго мяса и кружки эля!       — Помнится, на прошлое веселье ты толком и не пил.       — Зато ты нажрался так, что никакой был, — тихо хихикнул Спрут. — А ещё в драку полез, — он поцокал языком.       Фенрис почувствовал, как заливается краской стыда. Сам себя так забавно подставил.       — Если ты первый раз пил, зачем нужно было так много в себя вливать? — посмеиваясь спросил Спрут, разворачиваясь и нагло заваливаясь головой на ноги Фенриса.       — Вино было сладким, пилось легко, как морс, — кашлянул тот. — Да и туман в голове появился не сразу.       — Пьяный дурман даёт обманчивую лёгкость. Он расслабляет. Делает рассеянным, а разум воздушным. Ни о чём не хочется думать. Это ловушка. Не более. Твои проблемы никуда не денутся. Да и вспомни своё похмелье!       Фенрис издал нервный смешок. До сих пор страшно вспоминать, как его трясло от слабости и боли в черепе.       — Тебе нужно больше времени, — уверенно заявил Спрут и похлопал его по руке.       — Как бы не пришлось об этом пожалеть…       — Эй, мой остроухий друг, что за настрой? Если ты чего-то хочешь, стремись к этому. А не забивайся в угол, жалея самого себя.       — Трудно бороться с тем, как ты жил всю свою сознательную жизнь.       — Никакой жалости к себе, — Спрут хлопнул Фенриса по лбу тыльной стороной ладони. — То, что было тогда — было тогда. А ты здесь и сейчас. Думай об этом. Сложно изменять привычкам, но ты научишься. Дай себе время.       — Я не знаю как.       — Просто иди вперёд, — пожал плечами Спрут. Он говорил спокойно, без жалости или попытки успокоить, а так же без злобы. Просто говорил, прислушиваясь к тихому хрипло-дрожащему голосу испуганного эльфа. — Куда это тебя приведёт, туда и приведёт! И, для сведения, никогда и никого не жалей. Сочувствуй, сострадай, помогай, но не жалей. Со временем ты поймёшь разницу. Если я попытаюсь объяснить, то только больше запутаю тебя. Сам всё увидишь.       — Очень надеюсь, — пробормотал Фенрис и покосился на прижавшегося к нему Мэлла. — А где вы познакомились с ним?       — О! — Спрут позволил себе более громкий смешок. — Он пытался нас отравить!..