Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             Звания духовенства (Бен-Хазрата). Салит — точное значение неизвестно, сравнительно высокое звание.       Таллис — на языке кунари означает «решать». Шпионы и убийцы, чьей ответственностью является тихое решение важных (в основном, чужеродных) проблем Кунари.              — Действуем согласно плану, — шепнул Спрут, и все усиленно закивали.       Все, да не совсем: Сид и Фенрис, как остались сидеть, так и сидели. Им со своими двуручниками толком не побегать, не привлекая внимания, такое оружие под плащом не спрятать, в отличие от более коротких мечей и тем более кинжалов. Поэтому они остались в укрытии, когда как остальные — Спрут, Кая, Лезвие и Стрела, — направились в город. В город, полный кунари. Город под контролем кунари.       Фенрис глубже натянул на лицо капюшон плотного зелёного плаща, сдвинулся дальше от кустов, садясь между толстых корней дерева. Так его практически не было видно, а в случае чего вскочить он сможет молниеносно. Да и Сид продолжал сидеть ближе к дороге. Можно было позволить себе немного отдохнуть.       С того времени, как они отвели Мэлла в безопасное место, прошёл уже месяц. Несколько дней они провели в убежище, залечивая раны, проверяя оружие, подготавливаясь. Да и просто отдыхая и набираясь сил для следующей вылазки. Убежище было другим, но внешне от первого увиденного Фенрисом мало чем отличалось. Те же домики на деревьях, те же хижинки меж корней. И также малолюдно.       Фенрис, как увидел своё спальное место, наплевал на голод, на грязное тело и одежду, просто грохнулся, точно подкошенный, и уснул в момент. Спрут тогда даже испугался, что друг к Создателю отправился, но к всеобщему облегчению обошлось. И кто бы сомневался, поухаживать за остроухим собратом вызвался Мэлл. Полный энтузиазма, он, не без помощи Сида, вымыл бессознательного Фенриса. Вместе же они его переодели и уложили на лежанку.       Сид над видом смущающегося Мэлла тихо посмеивался. А как не смущаться? Голый Фенрис! Один стыдливо отводил взгляд, а второй ловил момент и любовался поджарым крепким телом. Сид своих мыслей нисколько не стыдился. Он видел того, кто был ему по нраву. Он хотел его во всех смыслах. От желания покрыть всё тело эльфийского воина горячими поцелуями его останавливал только Мэлл, который, как в итоге оказалось, никуда уходить не собирался и завалился спать подле больного, аргументировав тем, что за ним нужно присматривать. Никто и не спорил. Сид хотел, но промолчал. Да и командир поглядывал с интересом.       Откровенно, Спрут немного… не то чтобы побаивался, возможно, опасался, что в Сиде взыграет ревность. Что поделать, мальчишки его привлекали с раннего возраста, и как бы женщины ни пытались охмурить его, ни у кого не вышло. Спрут не замечал за своим товарищем, чтобы он кого-то к этому принуждал, чаще всего все сами вешались. Да и как иначе? Внешне он был тем ещё красавчиком, даром, что внутри как затаившийся хищник. Спруту не нужны были распри. С Сидом по этому поводу он уже несколько раз разговаривал, но всё равно, стоило тому увидеть парня по вкусу — лично его, а не то что парень на него сам вешается — то он мог переть тараном, пытаясь добиться своего.Таким же он был и в сражениях. Опасный малый. Иногда для самого себя.       А Фенрис всего этого не замечал. Он не понимал, почему Сид и Мэлл так странно друг на друга смотрят, точно хотят прибить на месте. Эти их жёсткие переглядки, толчки и подколы. Обоюдные несмешные шутки и замечания. Точно они словами друг друга решили поубивать. Фенрис, после того, как очнулся, и после пары дней такого поведения товарищей не выдержал и шёпотом спросил у Спрута, что же такое те вытворяют. Спрут на него смотрел, как на идиота. Смотрел-смотрел, да как расхохочется во весь голос. Чем ввёл Фенриса в ещё больший ступор. Он так ничего и не сказал, только подмигнул, шепнув, что со временем он сам поймёт. Постепенно эта фраза начала Фенриса раздражать. Почему бы не попытаться объяснить хоть немного?       Мэлл не отходил от Фенриса, таскаясь за ним точно хвостик. Он это пояснял тем, что просто присматривает, ведь Фенрис столько сил потратил, когда спасал его от злых кунари. Фенрис только плечами пожимал — хочет, пусть ходит. А пока ходил, немного больше расспросил о жизни на Сегероне. Постепенно он узнавал всё больше.       Что до самого Мэлла — о нём рассказал Спрут — то он был, как говорят, лекарем от самого Создателя. Интерес к всяческому зельеварению у него проявился в раннем детстве. Но готовить он научился далеко не только полезные зелья, но и яды различного действия. За этим его подметили контрабандисты и несколько лет он работал на них. А потом так удачно нарвался на Спрута с его друзьями. И не отравились они только потому, что были о нём прекрасно осведомлены, начиная от внешности и заканчивая арсеналом его умений. И после недолгой беседы и лёгких уговоров — Спрут указывал на то, что такие таланты можно пустить во благо — Мэлл поддался и согласился. От контрабандистов пришлось избавиться…       Фенрису казалось, что Мэлл уж слишком сильно и как-то странно на нём вис. А ещё так в глаза заглядывал, точно ждал чего-то. Но для Фенриса это оказалось сложной задачкой. А ещё он был очень удивлён, когда Мэлл пришлёпал к нему — натурально шлёпая босыми ногами по полу, да так звонко, что даже смешно становилось — завалился рядом, заботливо укрывая обоих одеялом и прижимаясь к боку. В тот момент Фенриса подмывало спросить: «что происходит?», но услышав, как юный эльф засопел в обе дырочки, он промолчал и, сморенный усталостью и чужим теплом, уснул в разы быстрее. И это было в диковинку. Он был больше чем уверен, что не сможет довериться кому-то. Он чувствовал, как неуверенно и медленно начинает меняться.       Оглянувшись, Сид глянул на дремлющего напарника и не смог сдержать улыбки. Когда Фенрис спал, его лицо становилось мягче, добрее, более открытым. Не было хмурых морщинок, что часто держались между его глаз. Не было пристального и подозрительного взгляда. Не было его вечных озираний, точно враг должен выскочить в любую секунду прямо из воздуха. Спящим он выглядел более добрым и даже нежным. А после сна, с этими заспанными глазами и взъерошенными волосами, и того милее.       Придвинувшись ближе к эльфу, Сид осторожно протянул руку, убирая с лица белую прядку чёлки. Невольно засмотрелся на резко распахнувшиеся веки и лёгкое недоумение во взгляде.       — Чуть больше месяца, а они уже отросли, — Сид сдвинул прядь за ухо, проведя по нему подушечками пальцев.       — Может, сбрить? — предложил Фенрис. Он не стал уклоняться от прикосновения, но всем своим видом постарался показать, что равнодушен к нему.       — И будешь ходить лысым? — Сид недоумённо округлил глаза.       — Если сбрить, то да. Стреле это не мешает. Да и в бою удобно — хватать не за что, как уже было пару раз. А что такого?       — Конечно, это будет твоим решением, но мне кажется, лучше не стоит этого делать.       — Почему? Это же и правда лишит врага возможного преимущества, — Фенрис скинул капюшон, взъерошил волосы и попытался уложить, зализав назад, однако выходило это не очень.       — Тебе не пойдёт…       — Сид, серьёзно? — настал черёд Фенрис удивлённо вскинуть брови. — Говоришь о красоте в такой момент?       — Обычно, — Сид пожал плечами, — ты не особо многословен. А на вылазках и заданиях точно окунаешься в свою стихию и отвечаешь более охотно.       — Я делаю это не специально.       — Прекрасно это понимаю.       Парни замолчали, прислушиваясь к тишине. Из города ничего сверхъестественного не доносилось. Сигнала от Спрута пока не было, да и рано для него ещё.       — Будешь скучать по Мэллу? — кашлянув спросил Сид, отворачиваясь и делая вид, что рассматривает вход в город.       — Он смышлёный парень, — Фенрис пожал плечами. — Но я не понимаю, почему должен по нему скучать. Мы с ним не настолько хорошо знакомы. А почему ты спросил?       — Просто любопытство, — Сид потёр лицо и, отвернувшись, вернулся к кустам.       Фенрис терялся в догадках. Он сам от себя не ожидал, когда занялся сексом с той эльфийкой. Но он упрямо сбрасывал это на алкоголь, что ударил в голову, лишая возможности рационально мыслить. Даже несмотря на то, что он прекрасно всё помнил, несмотря на градус опьянения. Да и она ведь сама была не против, более того, начала первая.       С Мэллом он сексом не занимался, но испытывал чувство благодарности за то, что он выхаживал его всю ту неделю, что он провёл на лежанке, практически не вставая с неё. А чего стоили те моменты, когда Мэлл так заботливо его кормил. Ложку ко рту поднесёт, предварительно подует и сам забавно уста размыкает, точно себе в рот подносил. К своему очередному удивлению, Фенрис понимал, что такая забота ему приятна. Несмотря на то, что Мэлл крутился рядом, он нисколько не надоедал. Зачастую его щебетание — рассказывал про всё на свете — убаюкивало, и Фенрис засыпал на середине разговора. Мэлл даже обижался, что вот, он рассказывает, как спаситель просил, и сам же и уснул. Ну, ничего Фенрис не мог с этим поделать. Ничего! Мэлл после пары повторений подобного успокоился и перестал ворчать. Но иногда припоминал, забавно хихикая.       В конце третьей недели Мэлла, как и многих других спасённых, направили в города на севере. Лекарь никак не хотел отпускать Фенриса, обиженно что-то бухтя, уткнувшись тому в торс. Пришлось чуть ли не силой отдирать. И даже в такой момент Фенрис не сообразил, что надо было приобнять паренька да приободрить, сказав, что ещё увидятся. Об этом поведал Спрут, но было уже поздно. Фенрис на прощание просто помахал рукой. И как пошутила Стрела: «хоть на это его мозгов хватило!».       Фенрис ещё потом пару дней недоумевал над поведением ребят. Что они от него хотели? Чтобы он максимально сблизился с этим ребёнком? Чтобы что? Лёг с ним, как с той эльфийкой? Или сопроводил до того же города? И в итоге остался там же? Или чтобы признался в том, чего не испытывал, обманывая невинное — относительно — дитя? Но все вопросы, а их было в десятки раз больше, Фенрис оставил при себе, опасаясь показаться совершенным идиотом.       А ещё спустя неделю, чуть меньше, им бросили клич о помощи, и Воины Тумана взялись за дело.       План был предельно прост — смотря с какой стороны посмотреть. Для Сида и Фенриса, которые слишком сильно выделялись благодаря выбранному оружию, задачей было дожидаться у ворот, сидя в засаде и прийти на подмогу, когда остальные начнут отступать. К слову, в кустах напротив них сидело ещё четверо таких же воинов, как и они.       Город был территорией кунари. Но интересно, что впускали в него всех, вот только не все выходили обратно. По полученной другой группой информации, в городе были заперты повстанцы, которых кунари хотели допросить. И обычно их допросы ничем хорошим не заканчивались. Используя яды, они могли изменить само мышление допрашиваемого. Никакой магии не нужно было, как и пыток. Пои ядом, задавай нужные вопросы, немного времени, и все выкладывали всё, что знали.       У Воинов Тумана было много секретов, которые подставляли их под удар. Но больше всего они страшились не их разоблачения, а того, что пострадают невинные. Если у них был шанс, они всегда помогали тем, кто попадал в беду.       План они обсуждали недолго. Времени на это уже не было. Им было необходимо добраться до города, провести разведку, накидать примерные действия и двигаться дальше. Но даже со всеми этими трудностями, сошлись они быстро. Каждый из командиров предложил свой вариант, выбрали оптимальный и приступили к дальнейшей разработке плана.       И вот, что получилось в итоге: в город проникали, переодевшись простыми жителями, спрятав оружие под мешковатые одежды. Разбойники скрывались в тени и начинали обшаривать все указанные места. Воины с двуручниками оставались на подстраховке, прикрывая тылы, и чтобы подать сигнал, если у них возникнут проблемы. В свою очередь те, что в городе, так же подадут сигнал, чтобы воины помогли, либо отвлекли кунари от них, выкинув что-то этакое — на это будет другой сигнал.       Спрут ещё предупредил, что от них сигнала может и не быть. Как только они найдут своих, то могут отступить от первоначального плана. Возможно, это обычная приманка, чтобы выманить их, и никаких пленников нет, а слух лишь слух. Но если пленные есть, и Воинов Тумана ждут, дабы захлопнуть капкан, будет сложнее. Но вытащив повстанцев, нужно будет быстро отступать, для чего они используют туман. Однако, всегда что-то может пойти не так. Среди пленных могут оказаться раненые, и это очередной усугубляющий фактор. Но стоит им выбраться, как в дело вступят мечники, прикрыв отход товарищей, а после растворившись в тумане — под плащами на них были надеты белые одежды.       — Ожидание — самое отвратительное, что есть, — вздохнул Сид.       Сказал бы ему Фенрис о «самом отвратительном», но смолчал. Воспоминания о рабстве никуда не делись, продолжая являться в кошмарах.       — Почему ты так спокоен? — Сид повернулся к Фенрису, пристально его разглядывая.       — Меня учили выдержке, — Фенрис пожал плечами. — Ждать легко.       — Как же, легко, — Сид тихо выругался. — Ожидание — это тяжко! Ты же не знаешь, чем оно закончится.       — Как будто, если ты начнёшь перебирать варианты, что-то изменится. Если только отвлечёшься и покажется, что время пролетело быстрее.       — Бесит твоё равнодушие, — пробурчал Сид.       Фенрис на это в очередной раз недоумённо приподнял брови. Он явно никогда не перестанет удивляться поведению взрослого мужчины. Хотя, что говорить о Сиде, когда почти все Воины Тумана вели себя весьма активно и пылко. Особенно, если дело касалось секса. Особенно, если между любимыми.       Блуждая от домика к домику и рассматривая убежище, Фенрис как-то — случайно — прошёл мимо дома Стрелы и Лезвия. От того, какие оттуда доносились звуки, у эльфа на затылке волосы зашевелились. Покраснев как маков цвет, он поспешил прочь, силясь не топать. А ведь они из своего домика не выходили три дня к ряду. Тут бы и дураку стало понятно, что молодые женщины ловили момент, отдаваясь друг другу, пока всё спокойно.       — Можно задать тебе личный вопрос? — хрипло спросил Фенрис, горло неудачно сдавило, и он закашлялся. Сухости не было, но ощущалось именно так. Фенрис попытался сглотнуть, но глотку резануло неприятной болью, и он зажал рот рукой, чтобы кашель не звучал слишком громко.       Сид тут же оказался рядом, схватил бурдюк с водой со своего пояса — у Фенриса была своя, но в тот момент он о ней не вспомнил. Вытащив пробку, Сид грубовато прижал вытянутое горлышко к губам Фенриса, протолкнув его глубже, давая сделать один большой глоток и несколько маленьких.       — Спасибо, — выдохнул Фенрис, вытирая губы тыльной стороной ладони.       — Мэлл же сказал, что осмотрел тебя полностью, — Сид поморщился.       — У моего хозяина — мага — не получилось восстановить сорванный голос. Думаешь, юный травник на это способен? — Фенрис скептически хмыкнул.       — Здесь нет хозяев, запомни это наконец, — сказал Сид, наклонившись ближе к его лицу и заглядывая в глаза.       Фенрис вжался затылком в дерево, чей ствол был мягким из-за поросшего мха, в попытках отстраниться. Брови привычно сошлись у переносицы, показывая, что происходящее ему неприятно. Сид медленно поднял руку, положив её на лицо эльфа, и нежно погладил большим пальцем щёку ближе к нижнему веку, вынуждая Фенриса прикрыть его. А когда он склонился ниже с намерением поцеловать, Фенрис выставил вперёд ладонь, отталкивая его назад и сбрасывая с лица его кисть.       — Спрут женат на Кае, а Лезвие крутит роман со Стрелой. Почему же ты себе никого не нашёл? — спросил Фенрис, когда Сид надавил на его руку, пытаясь приблизиться.       — Потому что я не хочу связывать себя с кем-то такими узами, — просто ответил Сид, садясь на колени перед Фенрисом. — Я никого не обманывал и делать этого не собираюсь. Придерживаюсь предельно простого правила: здесь и сейчас. Всем своим любовникам я сразу говорю, чтобы никто ни на что со мной не рассчитывали. Получили друг от друга удовольствие, разбежались.       — И что же, все соглашаются? — с нотками недоверия спросил Фенрис.       — Не все, но большинство — да. Просто пойми, ты ведь сам видишь, как мы живём. Сражением. Редкий отдых и снова в бой. Мне слёзы о моей кончине не нужны.       — Так ты их жалеешь?       — В какой-то степени. Вот смотри, простой пример, если погибнет Спрут или Кая, в этом случае потеря легко не дастся. Когда погибает любимый, то оставляет шрам, который может никогда и не зажить. На словах и внешне, они могут показать, будто взяли себя в руки, но это ложь. Любимые привязывают к себе, давая сил и отнимая их. Эта своеобразная роскошь, от которой я отказываюсь намерено. Если погибнет товарищ или вовсе незнакомец, пережить это в разы проще. В этом нет ничего зазорного. Хотеть с кем-то переспать нормальное желание. Просто привязываться — не моё.       — Вот так легко? Прям никогда не хотелось?       — Смотря о чём ты.       — Они выглядят счастливыми.       — Так я разве спорил? Но и мне хватает того, что есть. Если ты не зависишь от кого-то, всегда можешь спокойно уйти.       — А если такой найдётся?       — Тут я сомневаюсь. Я могу подарить тебе такую ночь, о которой ты будешь вспоминать до конца дней, всех своих последующих партнёров сравнивая с той, что была когда-то.       — Даже странно, что твоё самомнение не видно на другом конце острова, — хмыкнул Фенрис.       — Я хороший любовник. Подпусти меня к себе, и я это докажу.       — Себе докажи, всё равно не поверю. А попытаешься выкинуть что-то подобное, я тебе отвечу так, что сам на долгие года запомнишь.       Встретившись с холодным взглядом Фенриса, Сид предпочёл свои замечания и аргументы оставить при себе, понимая, что этому объекту вожделения придётся уделить чуточку больше времени.       Одна часть Фенриса соглашалась с Сидом, что не стоит задерживаться на ком-то одном, что так действительно будет проще отпустить. А другая вопила, что это показатель неуверенности в себе и слишком своевольное поведение. Непостоянство, которое также ничего хорошего не говорило. Кто знает, возможно он со всеми такой. И это напрягало. Не хотелось связываться с подобным типом.       Фенрис чуть поморщился, когда Сид отполз к кустам и в ответ подал сигнал воякам напротив, говоря, что с ними всё в порядке и никто никуда не делся. Сид ко многому относился как к игре. И к тому, что должно было быть серьёзным. И от услышанного Фенрису становилось не по себе. Для него тема секса с мужчинами была болезненной и отвратительной. Слова Сида лишь оттолкнули его, поставив между ними незримую стену.