Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             «Вот горькая ирония судьбы: половина Тедаса даже не считает мою родину нацией. На картах кунари остров недвусмысленно изображен как часть их территории. Не иначе, из-за того, что все острова в Бурском океане естественным образом подпадают под их юрисдикцию.Тевинтерские же карты гордо относят остров к Империи, хотя имперский контроль над территорией за пределами маленьких анклавов — большей частью выдумка, и ситуация меняется всякий раз, когда кунари начинают присматриваться к обстановке».              Фенрис сладко потянулся, издав смешливый мурчащий звук. Широко зевнув, он потёр глаза и, тяжко вздохнув, разомкнул веки. Брови привычно сошлись к переносице от боли в клеймах, но в целом он чувствовал себя более отдохнувшим и набравшимся сил. В голову сразу пришла мысль, что Мэлл его чем-то опоил, чтобы ему быстрее уснуть. За что ему спасибо от всей души. Ни снов, ни боли, крепкий здоровый сон, что пошёл на пользу.       Медленно сев, он снова потянулся, задрав руки над головой и сцепив пальцы в замок. Прогнувшись назад, Фенрис покачался из стороны в сторону, давая крови быстрее разбегаться по телу. Он повернулся к окну, полуприкрытому лёгкими тканями и за которым явно угадывался дневной свет. Фенрис приподнял бровь, пытаясь угадать, сколько же сейчас времени. Судя по тому, что он видел, полдень приближался или уже настал.       Почувствовав на себе взгляд, Фенрис осторожно повернулся в сторону двери и замер. На него большими глазищами таращился Мэлл. Его неотрывный взгляд блуждал по загорелому мускулистому телу, по рисунку клейм, чётко выделяющимся мышцам. Было такое ощущение, что он сейчас на слюну изойдёт.       — Мэлл? — осторожно позвал Фенрис, точно боясь спугнуть его.       — А? — тот округлил жёлтые, с нотками зелёного глаза ещё больше и не шелохнулся.       — Что ты делаешь? — Фенрис осторожно склонил голову и осмотрел себя на наличие открытых более пикантных частей тела. Пах был хорошо прикрыт.       — Ой! — Мэлл даже подпрыгнул на месте. — Я же тебя будить пришёл! Вставай! Скоро обед! — развернувшись на пятках, он, усердно шлёпая босыми ногами по полу, выскочил из комнаты.       Посмеявшись про себя, Фенрис немного сдвинул одеяло и поставил ноги на пол. После вчерашнего обеда, он толком улечься не успел, как вырубился. Под давлением усталости или того же зелья, но сон настиг его резво. Он мужался, дотерпел до конца трапезы, а после нашёл в себе силы помыться. Тёплая вода поспособствовала более сильной сонливости.       Опрятная небольшая комната с широкой добротной кроватью, заправленной чистым бельём. Зачем-то три подушки, когда ему хватило бы и одной. А можно и без них. Два окна со шторами. Между ними впритык стол и пара стульев. На столе пусто, как и в сундуке со шкафом, что стояли у противоположной стены. Одежда Фенриса была постирана Мэллом, а перед этим нагло «украдена» из умывальни. За неимением другой одежды, Фенрису и пришлось спать нагишом. И это же заставило его остаться на месте, укутавшись в одеяло и прижавшись лопатками к стене. Не голым же в само-то деле расхаживать по дому. Но две определённые личности точно были бы не против…       Устроившись удобнее и зажав себя между подушек, Фенрис прикрыл глаза. Лириум жёг кожу. И чем больше Фенрис заострял на этом внимание, тем сильнее боль становилась. Однако и отвлечься уже так просто не получалось. По клеймам прошла светлая волна, которая тут же погасла, оставляя после себя неприятную пульсацию.       Фенрис глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он не рассчитывал, что это хоть как-то поможет успокоить боль, но зато помогло привести мысли в порядок. Он не смог сдержать лёгкой улыбки. Ему нравилось свободно дышать. Никто не пинает, не бьёт по голове, не лезет руками, и далеко не только ими, к его телу. Никто не пытается унизить и показать превосходство — здесь обычно это происходило в шутливой и нисколько не обидной форме. Никто не указывает ему, как нужно жить. Он, целиком и полностью, предоставлен сам себе.       — Ты вставать собираешься? — спросил заглянувший в комнату Сид.       — Я бы не отказался от одежды, — вздохнул Фенрис.       — Секунду, — с озадаченным выражением лица Сид прошёлся по комнате, убеждаясь, что ничего, что можно было бы надеть и правда нет, и вышел, распахнув дверь полностью.       Фенрис озадачено изогнул брови, пытаясь понять, зачем он так сделал. Но в итоге просто пожал плечами. Как вариант, что он этим обозначил, что эльф проснулся.       Не сдержавшись, Фенрис сполз на кровать, ложась спиной, и снова потянулся, прикрыв глаза и ткнувшись в одеяло носом. Губы, как он ни пытался сдержаться, растягивались в довольной улыбке. Внутри растекалось умиротворение. Всё становилось иным, не таким, другим… Словно и он менялся. Спокойное волнение. Беспокойная тишь. Фенрис улыбнулся более широко. Думать о хозяине стало мерзко. Мысли постепенно перетекали в совершенно другое русло.       — Почаще бы ты улыбался, — пробормотал Сид. Он откровенно любовался эльфом, смотря на его довольную мордашку, более тёмные соски, мышцы на животе и то, как он повернул голову и раскидал руки по кровати.       От раздавшегося голоса Фенрис заметно вздрогнул и машинально натянул одеяло по самый нос, уставившись на Сида с неодобрением.       — Надо было молчать, — Сид с раздражением цыкнул, мысленно выругавшись за свою неосмотрительность. — Одежда, — он мотнул головой на стопку в своих руках и положил её на край кровати. — Можно посмотреть? — поинтересовался он, прекрасно зная ответ.       — Нет, — сказал как отрезал Фенрис, и Сид издал нервный смешок.       — Одевайся и спускайся вниз, народ уже почти весь собрался. Поедим вместе, — хитро подмигнув, Сид вышел из комнаты, к счастью эльфа плотно прикрыв за собой дверь.       Фенрис тихо выдохнул и, откинув одеяло, быстро оделся. Как ни странно, но одежда села как влитая. Немного смутили чуть обтягивающие штаны, которые подчеркнули его задницу. Фенрис долго таращился на попку в зеркало, пытаясь понять, всегда ли она была такой округлой и приподнятой, или же всему виной чёрные штаны. Тёмно-серая рубашка, со свободными рукавами, которые затягивались шнурками, казалась ему немного странной из-за запаха спереди, и застёгивалась короткими петельками за небольшие деревянные пуговицы, которые расположились ближе к подмышке. Фенрису даже стало любопытно, это здешняя мода такая или Сид специально выбрал что-то этакое для него. Фенрис только понадеялся, что другие не будут над ним смеяться из-за этого. Образ заканчивали башмаки из плотной и удобной кожи. Они оказались большего размера, грозясь слететь с более узкой эльфийской ножки. Фенрис подумал, что если он из-за них сверзится с лестницы, будет не очень хорошо…       Повздыхав, Фенрис пальцами расчесал волосы, уложил их, как вышло, и поплёлся на выход — он даже не вспомнил, что не застелил кровать.       Осторожно выглянув в пустой коридор, Фенрис вышел и огляделся. На стенах висело несколько картин. На полу длинный ковёр в смешную полоску. Возле его двери висело нечто, напоминающее оберег — не иначе Мэлл нацепил, хотя и не факт. Фенрис обернулся, глянув на две соседние двери и ту, что была в тупике. Пройдя к лестнице с простыми грубо сколоченными перилами, шустро сбежал вниз, в просторный холл, а уже из него в столовую.       — Доброго дня, Фенрис! — поприветствовал Спрут, махнув в его сторону ложкой.       — Доброго, — Фенрис поклонился, но тут же застыл, когда в глазах командира сверкнули задорные искорки. — Простите…       — Садись! — завопил Мэлл, захлопав по стулу рядом с собой. — А ты уйди! — он подрыгал ногой в сторону Сида, который скептически крякнул.       Приподняв брови, Фенрис прошёл куда было сказано, и присев, пододвинулся ближе к столу. Стараясь не обращать внимания на радостно сияющего остроухого собрата, Фенрис с интересом оглядел то, что стояло перед ним. Еда… Пока на неё так внимательно не уставился, даже и не понял, насколько сильно хочет есть. Складывалось впечатление, что вчера он тоже не ел. И организм требовал восстановить всё, что эльф потерял во время «набегов». Начиная от выносливости и заканчивая калориями…       На большой тарелке лежали аппетитные куски отварной курицы, политые какой-то странной густой коричневой жижей, рядом горка риса и немного овощей. В глубокой небольшой тарелке бульон с той же курицей. Горстка ягод, пара яблок, несколько колбасок. На общем блюде лежал целиком отварной картофельный корень. Фенрис почувствовал, как во рту активно собирается слюна, и сглотнул.       — Попробуй, — зашептал Мэлл, таращась на него большими влюблёнными глазищами. — Я сам готовил!       — Итак, — протянул Спрут, оглядывая всю свою команду, — у кого какие планы? Чтобы я хотя бы примерно понимал, к чему быть готовым, — он нервно хохотнул.       — А ты не смейся, — отозвалась Кая, с деловым видом поглощая ягодку за ягодкой. — Бери парней и вперёд, делать курятник.       — Откуда у нас куры взялись?! — возмутился Спрут.       — Это я принёс! — замахал руками Мэлл.       — Зачем они нам? — вздохнул Спрут. — Нас могут не сегодня, так завтра, позвать на подмогу, кто будет за всей этой живностью следить?       — Вас, но не меня, — многозначительно выдал Мэлл. — И ты сам разрешил остаться мне в вашем доме!       — Да я и не выгоняю! — возмутился Спрут. — Но… — он замолчал, не зная, что сказать, и махнул рукой. Все, кроме Фенриса, прекрасно были осведомлены, что, несмотря на своё поведение, Мэлл может быть настолько упрямым, что ничем его не переубедить.       — Чем ты недоволен?! — возопил Мэлл, недовольно запыхтев. — Вы пока спали, смотрите, чего я вам из них приготовил! Вон сколько всего! А все ненужные внутренности и кожу скормил собакам! — довольный собой, он широко заулыбался и кивнул.       — А псы у нас откуда? — опешил Спрут.       — Я взял! На улице, где я должен был жить, старичок помер, а у него псов целая стая! Вот я двух себе и забрал. — Мэлл просиял ещё больше. — Фенрис, а ты любишь собак?!       От слишком внезапного обращения Фенрис растерялся и только рот открыл. Ему было интересно слушать такую домашнюю перебранку, конечно, если это была именно она. Из-за своей неопытности Фенрис даже не понимал, что конкретно они делают: ругаются, спорят, шутят, просто разговаривают. Было видно, что никто не злится, а Спрут только недоумевает, но всё равно, разобраться в этом ещё было очень сложно.       — Я не знаю, — честно сознался Фенрис. — У хозяина не было домашних питомцев… — он притих, чуть не выдав «кроме рабов». Уткнувшись в тарелку, он напихал полный рот, давая понять, что не хочет разговаривать.       — Не переживай! — Мэлл погладил его по руке, да так, что Фенрис чуть кусок хлеба не выкинул. — Я уверен, псы в тебя влюбятся!       — Ага, и сожрут сразу, — проворчал Сид.       — Почему они должны его сожрать? — не понял Мэлл.       — Это мабари! — заорал Сид, да так громко, что все подскочили. — Это боевые псы! А не мелочь какая, чтобы потискаться! Их на войне используют, при сражении с порождениями тьмы! А ты о них так отзываешься, точно это маленькие котятки, — он фыркнул и отвернулся к тарелке.       — Можно было и не орать так, — кашлянул Спрут.       — Да дурак он потому что, — оскалилась Стрела, и Лезвие на неё шикнула.       — Я в тебя ножом сейчас кину, — пригрозил Сид.       — Не надо кидаться столовыми приборами! — запричитал Мэлл. — Их и так не очень много!       — Пойди и купи! — зарычал Сид.       — Дай денег и схожу! — так же отозвался Мэлл.       В очередной раз округлив глаза, Фенрис с недоумением смотрел на ругающихся из-за самый обычных столовых приборов товарищей. Причины-то нет, а так распалились, что аж с мест повскакивали. Спрут и сам сидит с круглыми глазами. Командир явно был ошарашен не меньше эльфа. Он открыл рот, надумав что-то сказать, но махнул рукой и вернулся к еде.       Фенрис снова покосился на ругающихся парней. Мэлл раскраснелся весь, став походить на помидор. Сид напирал точно также, как вёл себя и в бою — слишком агрессивно. И Фенрису казалось это немного странным. Он уже открыл рот, чтобы прервать это, как подскочившая Стрела, перемахнув через стол, нацелилась на Мэлла.       У Фенриса сработали рефлексы. Он сам не успел понять, как тело подорвалось на ноги, одна рука вцепилась Стреле в платье на груди, а с помощью второй он просто перекинул девчонку через Мэлла, кинув на пол, куда она с возмущённым воплем брякнулась и застонала от боли в ушибленных местах.       — Я предполагал, что на друзей руку не поднимают, — сердито хмурясь, произнёс Фенрис. — Я ошибался?       — Да ты спятил! — Стрела грязно выругалась. — Я тебя сейчас вилкой заколю!       — Стрела! — Лезвие хлопнула по столу. — Ты чего это удумала?!       Заткнул всех громкий плачь Мэлла. Парень явно расстроился, что его хотели так жестоко обидеть. Тут бы любой растерялся, но не любой бы заплакал.       А потом была такая неожиданность, что Фенрис все мысли растерял, а ведь хотел высказать Стреле за то, что она задумала. Ведь если бы он не остановил её, она бы влетела в эльфа, сильно ударив его. Тогда бы точно не только слезами обошлось, а чем посерьёзнее. Мэлл, под озадаченными взглядами Каи, Спрута и Лезвия, прилип к ошарашенному Фенрису, ткнувшись лицом в грудь и заливая рубашку горючими слезами. Стрела же и Сид смотрели с неодобрением. А Фенрис замер столбом.       Первой среагировала Кая, подскочив, она помахала руками, привлекая внимание Фенриса. Когда эльф поднял голову, Кая дёрнула мужа за грудки, ставя напротив себя. У командира и так глаза большие были, а тут ещё больше стали. Она прижалась к мужу, в точности как Мэлл к Фенрису, а сообразивший, что от него хотят, Спрут одной рукой приобнял её, а второй погладил по голове. Фенрис совсем растерялся. Они от него того же хотят? Чтобы он утешил?       Отлипнув от мужа, Кая с недовольством уставилась на Фенриса и при этом скрестила на груди руки — Фенрису этот жест показался через меру серьёзным и даже опасным. Он тихо выдохнул, неуверенно поднял мелко дрожащие руки. Хотелось оттолкнуть Мэлла и не видеть этого. Не приучен Фенрис к жалости. Хотя сейчас ему и продемонстрировали, что нужно делать.       Руки-то Фенрис поднял, а вот обнять рыдающего собрата решимости не появилось. Секунды медленно тянулись, и ситуация становилось всё более нелепой и неприятной. Стыдливо опустив взгляд, Фенрис мелко вздрогнул, когда осторожно подошедший Спрут сжал его руки, потянув на себя, медленно прижал их к плечам Мэлла и сразу отошёл в сторону.       — Я больше не плачу! — взвыл Мэлл и разревелся пуще прежнего.       — Нашёл, из-за чего рыдать! — возмутилась Стрела, однако по ней было видно, что она чувствует себя виноватой.       — Сначала сделаешь, не подумаешь, потом ещё и ругаешься, — вздохнула Лезвие. — Вот что мне с тобой делать?       — Ремнём отхлестать, — предложил Сид.       — Пошёл ты в Тень! — вскинулась на него Стрела. — Эльфов своих шлёпай!       — А ну замолкли все! — взревел Спрут.       Испуганно икнув, Мэлл вжался в Фенриса так, будто хотел сквозь него пройти, а тот, неосознанно, прижал его к себе сильнее, немного надавив пальцами в районе лопаток. Сид, как и Стрела, отступили от командира на пару шажков.       — Вы чего все тут устроили?! Вернулись домой, где покой, вкусная еда, мягкие кровати! Скучно стало?! Вот и пойдёте все курятник строить! А я буду с прутом ходить и бить вас, чтобы не отлынивали! — ворча старым дедом, Спрут вернулся на своё место, грузно опустился на стул, обвёл всех строгим взглядом и принялся за еду.       Никто и пикнуть не посмел. Сид вернулся к своей тарелке и напихал полный рот, борясь с желанием поубивать всех остроухих. Стрела по стеночке вернулась на своё, опасливо зыркнула на командира и плюхнулась на сидение. Лезвие ещё над ней посмеялась. Мэлл осторожно отлип от Фенриса, и в скором времени по кухне разнеслось бряканье ложек о тарелки.