Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             …Есть ли правда в древних сказаниях? Нам не узнать наверняка. Все, что напоминало о былом Сегероне, утеряно безвозвратно. Но я знаю, что когда-нибудь мы претворим эти сказания в жизнь.»       — Брат АшорВелл, «Земля тумана»              Держать в руках деревянный меч не то, что из стали. Не было той приятной, обволакивающей ладони, пальцы и кисти прохлады. Не было привычной рукам тяжести. Не было блеска лучей на клинке и искр, что высыпали при ударе. Глухой звук неприятно давил на уши. Хотелось слышать звон, что эхом разливается вокруг, проникая в само естество.       Сжимать в крепкой хватке тренировочный макет настоящего оружия было откровенно противно. Он не вселял уверенности; сковывал движения, не давая вложить всю силу. Он прочерчивал воздух, оставляя после себя еле заметный бежево-рыжий «хвост». У настоящего клинка он был бы серым, холодным, более ярким и заметным. Тренировочный не давал нанести тот удар, который было нужно. Атака за атакой происходила неуверенными рывками, что в реальном бою грозило смертью.       Новый удар. Два воина скрестили стальные клинки. От звука хотелось ликовать. Начавшийся танец, что был каждый день и длился на протяжении последних трёх недель с лишним, приковывал к себе взгляды. На Фенриса и Сида приходили посмотреть со всех уголков оплота Воинов Тумана. Многие опытные вояки цокали языками, тихо шепча, что тренирующиеся парни друг друга хорошо чувствуют. Вот только из-за разницы в телосложении у каждого были свои финты.       Фенрису не составляло труда махать «ножом» — разбойник словно крутился юлой, — грамотно принимать удары Сида, парировать и наступать в ответ. В его глазах сверкали задорные искорки, руки сильнее сжали удобную рукоять. Мечи пришлось заменить по одной простой причине, что они их все сломали. Первый же рывок Сида, и он сломал свой меч, а у Фенриса треснул. Спрут долго ворчал, что нельзя так и нужно правильно рассчитывать силу. Но где им что-то докажешь? Всё равно гнули своё. Вот и догнули, что все переломали. Правда, Спрут не растерялся и деревянные лезвия утащил к курятнику, объявив, что он из них заборчик сделает, что добру пропадать.       — Остроухий, да не задирай ты так локоть! — крикнул кто-то из зевак, что решили зайти и поглазеть.       — Всё он правильно делает! — не согласился другой. — Ты на него глянь! Он же низкий!       — Рост в этом ударе не важен! — возмутился первый.       — Важен!       — А я говорю: нет!       — А я говорю: да!       Слово за слово и между местными разгорелся нешуточный спор, как же эльфу нужно атаковать более рослого человека, чтобы победить. И никого не интересовало, особенно хозяев дома, что на заднем дворике уже толпа собралась, которая таращилась на тренировочный бой, как на что-то невообразимое. Для некоторых бой и, правда, был интересен. В основном это были ветераны, которые давным-давно осели в оплоте. А эта тренировка заставляла сердца биться сильнее, вспоминая их собственные сражения.       — Не слушай, — шепнул Сид, давя на клинок Фенриса. — Делай, как чувствуешь.       На губах Фенриса заиграла улыбка. Искорки в глазах заискрились ярче. Бой помогал отвлечься от жжения в клеймах. Азарт накрывал с головой, не подпуская агонию и отчаяние. Страх перед хозяином постепенно отступал. Фенрис чувствовал себя… свободным. Каждое утро эльфа будили не для того, чтобы он падал на колени перед хозяином, а чтобы сытно накормить. Каждый день с ним беседовали, как с равным. Каждую минуту он делал, что хотел. Дышалось много спокойнее, пропадало ощущение удавки на шее.       Чаще всего дни пролетали однообразно. Ранний подъём. Фенрис всегда вставал раньше всех, от привычек так просто не избавиться, да и против он не был. Чтобы не дать телу забыть, что значит физическая активность, он бегал, отжимался, качал пресс.       После — умывание. Как же приятно после энергичного утра облиться прохладной водой. Сунуть голову в ведро, чувствуя, как холод остужает, придавая сил и принося облегчение.       А дальше: вытереться, позавтракать тем, что приготовит сонный Мэлл, который больше зевал, чем делал. Фенрис как-то взялся ему помогать и пока ковырялся с картошкой, пытаясь её нарезать, Мэлл, усевшийся за стол якобы разложить по тарелкам овощи, уснул. Забавное зрелище. Не сказать, что остроухий собрат такой уж лентяй, но определённо подниматься с утра было для него проблематично.       За завтраком следовал небольшой отдых. Обычно в это время народ сидел за тем же столом, что-то да обсуждая. Или все выходили на улицу, пытаясь понять, как построить этот грёбаный курятник для их персонального лекаря.       После разговора они разбредались кто куда. В основном, мужская половина бралась латать домовладение. Некоторые постройки ни на что, кроме как на растопку и не годились. Такие быстро разбирались и втаскивались под навес близ дома. Женская часть, чаще всего только Кая и Лезвие, так же проверяли, что нужно сделать. Они слазили в погреб, проверяя провизию, сразу выкидывая, что испортилось, и составляя список необходимого, кое-что уже было закуплено.       Отказавшаяся от этой суматохи Стрела носилась по городу, а если нет, тренировала Фенриса в рукопашном бою. Вся суть её обучения: на собственных ошибках. Даже Спрут сделал ей замечание, что эльфу хоть немного, но нужно рассказать основы. Не помогло. Стрела как избивала его, так и продолжила в том же духе. До того момента, пока Лезвие и Сид не помогли ему разобраться в некоторых манёврах разбойников, которые многие считали проявлением магии. Как же Стрела на них рассердилась! Четыре дня не разговаривала и утопала спать на чердак. Лезвие только рукой махнула, дескать пообижается и перестанет.       Когда Лезвие начала показывать примерные приёмы разбойников, поясняя, что и как, Фенрис был удивлён. Он-то думал, что она во всём, ну или почти, поддержит свою женщину. Однако чем больше он на них смотрел, тем больше осознавал, что сама Лезвие не особо довольна поведением Стрелы. Но любовь штука такая, от которой так просто никуда не деться, она заставляет быть терпимым ко многому.       После стройки или тренировок, смотря кого брать, шёл плотный обед. Мэлл, скинув оковы сонливости, аки бабочка порхал по кухне. В котелках что-то булькало, варилось, шипело, крышки брякали, выпуская пар. Спрут даже отказался в столовую соваться, пока тарелки поставлены не будут, иначе мог огрести половником по башке от Мэлла. Причём ни за что. Поэтому первым на разведку отправляли Фенриса — раз уж он понравился своему остроухому собрату, то тот его прибить не должен. Так и было. Мэлл наваливал Фенрису столько, что желудок грозился лопнуть.       Фенрису это нравилось. Несмотря на некоторые трудности, ему было приятно понимать, что его принимают. Эмоции давались с трудом, но он уже начинал чаще улыбаться. В разговоры вступал не особо охотно, однако и не отмалчивался, когда к нему обращались. Ему были по душе тренировки с Сидом и не особо со Стрелой — её поведение оставляло желать лучшего.       Мэлл периодами поил его какими-то зельями, которые он якобы тестировал на самом себе, и раз он живой, то и остальным можно их пить. У Фенриса сложилось впечатление, что у лекаря к его собственным лекарствам уже иммунитет выработался. Зелья помогали крепче и быстрее уснуть. Не могло не порадовать полное отсутствие сновидений. Заснул уставшим и вымотанным, а проснулся отдохнувшим и набравшимся сил. Не замечая жжения в клеймах…       После обеда начинался сон час. Накатывала сытая сонливость и все, наплевав на кучу дел, особенно на задолбавший всех курятник, расползались по комнатам немного отдохнуть. Отдых… Фенрис первые несколько дней не мог привыкнуть к такому размеренному ритму, когда никто никого не подгоняет, плетьми не угрожает, от неудач не орёт. Но понемногу втягивался. Он так разнеживался в постели, пытаясь восстановиться, что его пару раз будили уже к ужину. Однако чаще всего все также продолжали делать дела, а Сид тащил Фенриса на более свободное пространство, вручал меч, отходил на некоторое расстояние, перехватывал своё оружие и начиналась тренировка.       — Остроухий, да врежь ты ему посильнее! — крикнул какой-то молодой парень. Он залился весёлым смехом, когда Фенрис с рывка ударил не мечом, а отклонившись, врезался плечом, опрокидывая Сида на спину.       — Это не честно, — рассмеялся Сид.       — Правда? — так же отозвался Фенрис. — А кто мне говорил: в бою все средства хороши? Не напомнишь?       — Остроухий же ты демон! — Сид ловко подскочил на ноги.       Фенрис позволил себе чуть более громкий смешок. Он отпрыгнул в сторону, так же как и Сид, откинул меч в сторону, принимая переход на рукопашную. С Сидом даже этот бой был приятнее. Удары он не просто наносил, а демонстрировал, чтобы было понятно Фенрису, откуда и что берётся. Но сегодня этого не было, он просто наступал, внимательно следя, как эльф обороняется и отвечает.       — Они займутся делом? Или что? Почему я один этим занимаюсь? — ворчливо вопрошал Спрут.       Командиру дико хотелось спалить начатый курятник, отправить кур гореть живьём, дать Мэллу подзатыльник за такую подставу и много чего ещё. Самое обидное, что к Мэллу так просто не подойти из-за двух таскающихся за ним по пятам мабари. Псы ревностно охраняли взявшего их на поруки эльфа. Единственный, на кого они никак не реагировали, был Фенрис. Что ни удивительно. Мэлл зачастую сам от него не отлипает. А ещё он часто оставался в его комнате, рассказывая истории, которые слышал или пережил. Фенрису было интересно всё. Но чем больше он разговаривал с кем либо, тем сильнее убеждался, что ему нравится слушать о доме.       Фенрису нравилось повествование Мэлла. Он был умелым оратором и это несмотря на его обидки; детское поведение в целом. Говорил он не звонко, по ушам голос не «бил», но и скучным назвать язык не поворачивался. Он затягивал практически с первых слов. Отвечал на любой вопрос, а если чего-то не знал, сознавался честно и не увиливая. Мэлл обещал запомнить всё, о чём Фенрис спрашивал, чтобы найти в библиотеке, прочитать и рассказать — на память лекарь никогда не жаловался. Благодаря этому, Фенрис узнал очень многое.       В очередной раз валяясь на кровати с Фенрисом, Мэлл рассказывал о долийских эльфах. Валялся он рядом, чтобы было удобнее. Фенриса это немного напрягало, но подобная близость не ощущалась чем-то противным. Больше его напряг рассказ об эльфах, падении их народа и что сделали маги Империи, взойдя в Златой Град. Несмотря на возраст, познания Мэлла во многом были обширны, а умение говорить долго и без запинок подкупало ещё больше. Фенрис впервые услышал об Андрасте и Шартане — эльфе, что помог ей бороться с рабством. О нескольких долийских кланах, с которыми Мэлл лично не встречался, но читал в книгах.       — Откуда ты столько всего знаешь? — как-то спросил Фенрис, удивляясь памяти сородича.       — От контрабандистов, — посмеиваясь рассказывал Мэлл. — У меня всегда был цепкий ум, я настолько всё быстро запоминал, что стал для них ценной вещицей. Я этого не боялся, понял, что меня из-за этого не тронут. Они обучили меня писать, читать, считать. И со временем я понял, что мне очень повезло их встретить!       — Почему?       — Потому что благодаря своей связи с ними, я получал достаточно редкие книги. Ну и, — тогда он сделал такую смешливую мордашку, что и сам Фенрис не смог сдержать улыбки, — научить-то они меня научили и видимо думали, что я перед ними стелиться буду. Нет, конечно, спасибо им за это, но я, не стесняясь, крал и читал письма, узнавая всё больше. Как же я, по-твоему, лекарем стал?       Фенрис не нашёл, что на это ответить, ни тем, ни другим, ни третьим он не владел и предпочёл промолчать. А Мэлл продолжил дальше рассказывать о Шартане и долийских эльфах. И Фенрису всегда было любопытно, о чём же он поведает перед сном в следующий раз.       От воспоминаний о вечерах с лекарем Фенрис неудачно отвлёкся. Он скосил взгляд в сторону, где Мэлл с важным видом тыкал пальчиком, показывая что-то Спруту. Судя по виду командира, он ему этот палец был готов откусить. А раз отвлёкся, то и не стоило удивляться, когда в лицо, разбивая нос и губы, прилетел кулак Сида, опрокидывая эльфа на спину.       — Оп, не хлопай глазами по сторонам, — протянул Сид, озадачено почесав затылок.       — Фенрис?! — Мэлл тут же брякнулся на колени подле него. — Ты зачем его так ударил?!       — Мы тренировались, он посмотрел не туда, вот и результат, — Сид на парочку эльфов посмотрел с раздражением.       — Да я в порядке, — сказал Фенрис, сплёвывая густую алую кровь. — Такое ощущение, что ты мне зуб выбил, — он принялся тыкать языком в десну.       — Подумаешь, парочку вышибу, — хохотнул Сид.       — Ему так не красиво будет! — завопил Мэлл.       — А пусть рот не открывает тогда, — съехидничала Стрела.       — Он и так отмалчивается больше чем нужно, — заступилась за эльфа Лезвие, отчего её подруга начала недовольно пыхтеть.       — Пойдём! Нужно приложить холод, чтобы не опухло! — Мэлл настойчиво потянул Фенриса за руку, помогая подняться.       — А курятник-то?! — завопил Спрут. — Мне одному это нужно, что ли?!       — А тебе это нужно? — удивилась Кая.       Тихо выругавшись, Спрут сцапал попытавшегося улизнуть Сида и с победным выражением лица утащил к курятнику. Начатому и непонятно когда в будущем законченному.       Фенрис позволил увести себя в дом, где Мэлл усадил его на табурет на кухне. Лекарь шустро достал из погреба кусок льда. Положив его в тряпку, несколько раз ударил молотком, чтобы разбить на кусочки поменьше, и приложил к ушибленным губам и носу.       — Сильно болит? — с беспокойством спросил Мэлл, присаживаясь рядом.       — Терпимо, — прохрипел Фенрис. — Ты же знаешь, мне доставалось и больше. Незачем было так вокруг меня бегать. Будь это реальный бой, меня бы убили.       — Всё равно ему не стоило так бить! — Мэлл обиженно надулся.       — Так и представляю, — весело выдавил Фенрис сквозь препятствие в виде льда, — как ты выскакиваешь в гущу врагов и начинаешь на всех кричать, чтобы меня не били, — запрокинув голову, он громко расхохотался.       Мэлл попытался на это обидеться, но от счастливого и беспечного вида понравившегося сородича он и сам начал смеяться. Фенрис последнюю неделю поддавался веселью всё чаще. Подмечали все, но никто не акцентировал на этом внимание — ещё спугнут, и он закроется в себе, подумав, что сделал что-то не так.       — Скорее, я бы закидал их алхимическими бомбами, — задумчиво пробормотал Мэлл. — Когда я был с контрабандистами, они меня такими реагентами снабжали, что диву даёшься, где они это всё достают.       — Странно, что такой, как ты, ужился с бандитами.       — Так у меня же выбора не было. Они дали мне защиту, доставали практически всё, что нужно было. За это я им и служил. Не совсем верно, но всё-таки, — Мэлл хихикнул. — Кстати, — он вмиг посерьёзнел, — а Спрут не говорил, когда вы обратно?       — Всё что он мне сказал на этот же вопрос: пока сидим и наслаждаемся! — Фенрис протяжно вздохнул. — Да и в самом начале он же обмолвился, что как минимум месяц мы просидим. А это время же ещё не вышло, хотя и почти.       — А ты бы хотел вернуться? — Мэлл навострил ушки.       — Я не знаю, — честно признался Фенрис. — Мне нравится держать меч в руках, он вселяет в меня уверенность. Но и размеренное течение жизни не отталкивает. Хоть я и приспособлен ко многому, всё-таки спать в нормальной постели лучше, — он тихо рассмеялся.       — Всё будет хорошо! — уверенно заявил Мэлл и, подняв руку, сдвинул чёлку Фенриса в сторону. — Они у тебя слишком быстро отрастают. Надо подровнять!       Фенрис с интересом посмотрел, как Мэлл подскочил с табурета и, сбегав до сундука, извлёк из него ножницы. С видом, будто он всемирный злодей, Мэлл подошёл ближе и пощёлкал ножницами перед лицом Фенриса.