Его жизнь. Часть 1. Фенрис

             — Ты не такой, как другие эльфы.       — Да? А ты что, знаешь их поголовно?       — Нет. Просто… ты выглядишь по-другому. Этого ты не будешь отрицать?       — Уж какой есть. И у меня действительно нет выбора. В отличие от тебя с надуманными проблемами.       — А разве кто-нибудь здесь беззаботен хоть одну минуту в день? Я таких не знаю.       — По-моему, подобное притягивает подобное.              Обычно Фенрис не позволял себе долго спать. Но это обычно. Даже в самые простые дни, он раз за разом поднимался до первых лучей солнца и тренировался, дабы поддерживать себя в форме и не ударить в бою в грязь лицом. Ну, или элементарно не дать себя убить. Только позволишь себе небольшой отдых сверх необходимого, как лень начинает расползаться ядом по всему естеству, демоном шепча, что надо прилечь, отдохнуть, ничего не делать и потратить время на что-то менее болезненное и выматывающее. Ведь себя нужно любить, холить и лелеять. Да и если никуда не гонят, зачем лишний раз шевелиться?       Под одеялом было тепло. Даже жарко. Это приятное ощущение сковывало не хуже оков. Оно было до того приятным, что описать сложно. Обволакивая в нежный кокон, оно создавало чувство защищённости, от которого никуда не хотелось деваться и всецело ему отдаться.       Сонливость с лёгкой усталостью разливались по телу, шевелиться и подниматься желания не было. Однако, стоило Фенрису сдвинуть руку, как тело, точно само по себе, сладко потянулось, а его обладатель издал забавный мурчащий звук.       Открыв глаза, Фенрис осторожно их потёр. А проморгавшись, глянул на частично спящего на нём Мэлла. Фенрис даже из такого положения видел синяк на его скуле, который переходил на щёку. Стало немного стыдно. Стыдно и волнительно, отчего внутри расползлись паника и страх, отзываясь болью в желудке. Дыхание сбилось, и его мелко затрясло от осознания, что он поступил неправильно, что этого не должно было произойти. Он не должен был позволить этому случиться.       Глубоко вдохнув и выдохнув, Фенрис постарался успокоиться. Упражнения с дыханием помогли не особо, но всё-таки чуть полегчало. Дрожать он не перестал, да и стоило ему закрыть глаза, как в мозгу вспыхнула картина прошедшей ночи, и что они вытворяли. Хотелось волком взвыть, но Фенрис сдержался.       В голову Фенриса пришла идея, что Мэлл что-то подмешал в мази и свечи. Он покосился на прикроватный столик. Странная конструкция оставалась на месте, но чем-то политые брусочки сгорели дотла. На маленькой подставке были видны три кучки пепла, да и сама конструкция вымазана в копоти. От зелёного огонька не осталось и следа, а по комнате всё ещё витал приятный сладковатый запах.       Фенрис повернулся к Мэллу. Сородич спал на боку, тихо сопя. Его голова с взлохмаченными волосами покоилась на плече. Одна рука прижата к рёбрам Фенриса, а вторая на торсе. Одну ногу он вытянул, когда как вторую чуть закинул на Фенриса. От Мэлла шло больше всего тепла. Он был таким горячим, что ассоциации с печью приходили сами собой. Прижимался он плотно, казалось, попробуй оттолкнуть, и он вцепится всеми конечностями. Но Фенрис отталкивать его не спешил. Потерев лицо руками, он уставился в потолок, а сам неосознанно приобнял Мэлла за плечо.       Если не считать боли в клеймах, Фенрис чувствовал себя отлично. Да, пусть его беспокоило произошедшее, но в целом он был отдохнувшим и полным сил. Что не сказать о причмокнувшем губами Мэлле. Лекарь, вяло и неохотно шевелясь, перевернулся на спину, заполз головой обратно на плечо и еле как разлепил глаза. Он долго смотрел в потолок, а потом… как чихнёт, что сам испугался, настолько звонким и громким вышел звук.       — Я живой! — констатировал Мэлл.       — Как себя чувствуешь? — с беспокойством спросил Фенрис, страшась, что в порыве страсти не смог сдержаться и навредил ему.       — Это было потрясающе! — выдохнул Мэлл и со шлепком сжал щёки руками.       — Правда? — не веря спросил Фенрис.       — Ещё бы! — выдохнул Мэлл. — Прости меня за эти слова, — он виновато хихикнул, — но ты не особо походишь на пылкого любовника.       Фенрис удивлённо вскинул брови, а после принялся хохотать. Внутри была лёгкость, беспокойство отступило, ни о чём думать не хотелось. Фенрис понимал только одно, он не хотел ничего серьёзного абсолютно ни с кем. Зажатость всё ещё оставалась в нём, сдавливая невидимым ошейником.       — Я думал, ты будешь на меня злиться, — задумчиво протянул Мэлл. — А ты хохочешь! — все его попытки повысить сорванный голос заканчивались провалом, он только забавно похрипывал, да ещё и начал кашлять.       Фенрис, раскинув руки, издал короткий смешок. Он с состраданием разглядывал медленно севшего Мэлла, который от каждого движения охал и ахал. На спине лекаря красовалось несколько лиловых пятен. И как они там очутились? Фенрис с лёгкостью воспроизводил в голове близость между ними. Чётко, движение за движением, поцелуй за поцелуем… А именно эти засосы появились, когда Мэлл перевернулся на живот, призывно поднимая бёдра.       Этот запах… Смешались и пот, и ароматы свечек, и мазь. Стоны… До хрипоты, громкие вскрики. Изгибы тела… Такого хрупкого и беззащитного, совсем юного.       Фенрис даже не сразу заметил, что Мэлл, встав на четвереньки, навис над ним.       — А ты сам-то как себя чувствуешь? — спросил Мэлл, подозрительно сощурившись. Он специально припал на плечи, ложась на его торс, а заодно и задирая задницу повыше.       — Лучше, чем ты, — хохотнул Фенрис.       — У меня болит каждая мышца! — прохныкал Мэлл.       — Не пробовал заниматься физическими упражнениями?       — Нет! — возмущённо возопил лекарь. — Я же травник! Алхимик! Мне нужно работать головой! — и он уверенно кивнул. — Хотя, если только быть чуть выносливее, — он задумчиво прикусил нижнюю губу. — У меня так поясница болит, что хоть плачь, — прохныкал Мэлл.       — Как по мне, ты уже плачешь, — заметил Фенрис.       — Да ты же моей несчастной спинкой чуть кровать не сломал! — Мэлл, сделав сердитое лицо, протянул руку и ткнул его пальцем в нос.       — Приношу свои извинения, — Фенрис широко улыбнулся. — Но ты сам виноват, я ведь просил тебя не трогать меня.       — Ага, а в итоге такой пожар страсти раздул, что ты не смог сдержаться, — Мэлл показал язык.       Фенрис не успел ответить, как Мэлл, тихо ойкнув, округлил глаза и, привстав на руках, уставился себе между ног. По внутренней стороне бедра стекала сперма. Мэлл вылупился на Фенриса, а тот на него.       — Сколько ж раз ты в меня это сделал?       — Кхм… все?       — Знаешь, — Мэлл пылко поцеловал Фенриса, — это единственный день моего рождения, который я отпраздновал поистине потрясающе! — он поцеловал его ещё раз и попытался соскочить с кровати, да только грохнулся с неё с тихим вскриком. Из-за боли он не подрасчитал свои возможности, надеясь, что справится.       — Мэлл? — сев, Фенрис наклонился к краю.       — Я живой! — раздался стон с пола.       — Тебе помочь?       — Я сам…       — Уверен?       — Нет… Как же всё болит…       Со вздохом Фенрис откинул одеяло и поднялся на ноги. На валяющегося на полу лекаря он уставился озадачено, удивляясь, как тот себе ничего не сломал. Покачав головой, Фенрис подхватил его на руки и унёс в умывальню, посадив в бадью с водой.       — Учит тебя Спрут, как себя сдерживать, а всё равно ничему так и не научил! — делано сердито сказал Мэлл, скрестив руки на груди и вздёрнув носик. А сам на ополаскивающегося Фенриса искоса поглядывает.       — Уж простите, — рассмеялся Фенрис.       — К слову, — Мэлл попытался пересесть, но только поморщился от тяги во всём теле и остался сидеть на месте, — я ни на чём не настаиваю. Вижу, что тебе это не особо нужно. Или скорее, ты к этому не готов, — хмыкнул.       — Спасибо… — тихо проговорил Фенрис, опустив голову.       — Глупости! Мы, что говорится, «спустили пар»! Получили приятное, дали приятное, поделились этим. Хотя я сейчас, как побитый, ощущения всё равно потрясающие. Знаешь, это было первый раз, когда я занимался сексом по собственному желанию.       — Что? — Фенрис удивлённо распахнул глаза.       — Не то чтобы меня насиловали, но скорее, так и было, — Мэлл пожал плечами. — Когда я попал к контрабандистам, меня поначалу никто не трогал, но главарь, спустя немного времени решил, что за то, что он для меня достаёт редкие ингредиенты, то с меня можно взять не только зельями и алхимическими составами, типа бомб.       — Мне жаль…       — А, — Мэлл махнул рукой. — Главное, он ни ко мне, ни к кому бы то ни было больше не притронется. И надо отдать ему должное, под других он меня не совал, — запрокинув голову, он расхохотался. — Никогда бы не подумал, что буду смеяться над этим. Да и меня всё-таки спас Спрут. А того ублюдка я подорвал на бомбах, которые ему так нравились, — в глазах Мэлла сверкнула опасная сталь с нотками безумства. — Было забавно смотреть, как его разрывает на части. Ошмётки по всему помещению разлетелись!       — А ты опасен, — хмыкнул Фенрис. Он уже закончил мыться и даже вытерся, присев на табурет возле Мэлла и ожидая, когда тот закончит.       — Нельзя прощать тех, кто тебя обижал, — хихикнул Мэлл. — Да и Спрут не стал меня останавливать. За что я ему благодарен. Говорят, месть опустошает, но знаешь, мне от неё стало легче.       — Почему? Я слышал, что без какой-либо цели жить становится не так просто.       — Он — не моя цель. Мне на него начхать. Я хочу другого. А от осознания, что Сегерон был избавлен ещё от одной мрази, мне становится легче.       — А чего ты хочешь? — Фенрис облокотился о край бадьи, чтобы было удобнее. Он не особо любил слушать о войне или сражениях, но ему нравилось, когда говорили о доме, желаниях и мечтах. Фенрису было приятно всматриваться в расплывающиеся в улыбках лицах, когда менялся взгляд и в нём появлялись искорки.       — Я часто слышал, что некогда Сегерон был безопасен. Что здесь не было ни кунари, ни имперцев, ни тал-васготов. Хочу увидеть свой дом таким. Чтобы никого из них не было.       В комнате повисла тишина. Мэлл ушёл в себя, думая, что бы такого сделать, чтобы избавить остров от всего ненужного. А Фенрис пытался понять, может ли он сам считать Сегерон домом. Это было бы здорово — найти своё место, а не находиться в подвешенном состоянии.       — Фенрис… — Мэлл потыкал того пальцем в щёку, вынуждая вынырнуть из грёз, — пожалуйста, помоги мне помыться…       На нервный смешок Мэлла Фенрис приподнял левую бровь.       На мытьё ушло много времени. Мэлл не переставая ойкал и хныкал, цепляясь за Фенриса так, словно это могло помочь не чувствовать боль. А Фенрису приходилось быть максимально осторожным, чтобы не причинить ещё больше неудобств. С горем пополам они всё-таки закончили. У Фенриса ещё сложилось впечатление, что он по второму кругу умылся. Ему ещё пришлось помочь Мэллу с одеждой… И умыл, и одел, и с лестницы спустил. Лекарь аки столетний старец всё держался за поясницу и силился выпрямиться, чтобы было не так заметно.       — Ну вы и кролики! — завопила Стрела, кинув в Фенриса яблоком, которое тот с лёгкостью перехватил. А за ним и второе.       — Завидуй молча! — хмыкнул Мэлл, сделав довольно-гордый вид.       С резким выдохом Фенрис поймал ещё несколько кинутых в них яблок, которые перебрасывал на стол, ибо удержать все не мог. Причём, те фрукты, которые откатывались ближе к недовольной девушке, она снова хватала и отправляла в полёт до эльфов. Не выдержав, Фенрис швырнул яблоко обратно. Стрела, шарахнувшись в сторону, запнулась о стул и брякнулась на пол, откуда донёсся поток отборной ругани.       — Родная, ты когда успокоишься? — полюбопытствовала Лезвие.       — Ты должна меня защищать! — возмутилась та и начала подниматься.       — Так ты же первая на них напала.       — А чего они спать мешали?!       — Лично мне нисколько не мешали, — Лезвие с невозмутимым видом отпила чаю и потянулась за булочкой.       — А со мной так не захотел, — усмехнулся Сид. Развалившись на стуле, он легко покачивался, рассматривая эльфов красноречивым взглядом.       — Опоздал, — Мэлл сделал Сиду «кыш-кыш» рукой.       Фенрис на обменивающихся «любезностями» друзей поглядывал со смешанными чувствами. Вроде и весело, ругаются так забавно и не зло. А с другой стороны, это больше походило на делёжку игрушки детьми. Мэлл даже Фенрису в руку вцепился. Язва он ещё та. Сид даже колкости начал употреблять чуть обиднее, чем в начале их спора. И только Фенрис хотел пресечь это, чтобы товарищи не перешли опасную черту, как в кухню, запыхавшись, влетел Спрут.       — Друзья, у меня для вас новости! — чуть не споткнувшись на ровном месте, он подскочил к столу. — Завтра выступаем! — он потёр ладони.       — Куда? — отозвалась Стрела с пола, с которого так и не смогла подняться из-за того, что нога застряла в ножках стула.       — Помогать оттолкнуть кунари, — Спрут на подругу посмотрел с любопытством, но ничего говорить не стал.       — Ничего подобного! — возмутился Мэлл, перебивая открывшего рот Сида.       — Так, ты никуда и не пойдёшь, — рассмеялся Спрут. — Завёл всю эту живность, теперь мучайся с ними! А нас будут ждать.       — Почему не сейчас? — полюбопытствовал Сид.       — Они не закончили с первой атакой. Тара из убежища письмо направила. Если выступим завтра, то успеем как раз, возможно, даже опередим, — Спрут задумался.       — Опять кунари разбушевались, — Сид отклонился назад чуть сильнее и сложил ноги на стол.       — Смотри не упади, — предостерёг Спрут. — Так, соберитесь пока, чтобы завтра с утра были готовы, — он уставился на эльфов, что-то прикинул в голове и потопал на выход.       — Вот и подошёл к концу наш отдых, — протянул Сид, закидывая руки за голову.