Lady Wood.

На столике у дивана лежал огромный букет красных роз и записка. «Прости, я очень виноват перед тобой. Загляни ко мне, когда вернешься. Твой Себ.» Я невольно улыбнулась и поставила цветы в вазу. От них исходил невероятный аромат, будто срезали их не больше, чем час назад. Не знаю, как он узнал, но собран букет был именно так, как я люблю — без лишней мишуры, искусственных веточек и шуршащих оберток — обычная тиснёная бумага нежного персикового цвета. Уникальный мужчина. Разобравшись с цветами, я направилась в душ, чтобы привести себя в порядок перед встречей с этим восьмым чудом света. Он, должно быть, знает, что я уже приехала, с кем я приехала, на чем. Но сейчас это не имело смысла. Я не хотела спешить. Собрав торчащие в разные стороны зелёные пряди, слегка подвела ресницы тушью и пошла в кафетерий за Рафом с соленой карамелью. На этот раз заказ приготовили быстрее, чем обычно, и я, с трепетом ожидая того, что будет дальше, постучала в дверь Шото. — Изуку? Давно приехала? — он попытался изобразить искреннее удивление, но с треском провалился. Я ничего не ответила, протянула ему стакан с еще дымящимся кофе и бесцеремонно вошла в его святая святых, — до тебя здесь еще никто не был, — он нервно усмехнулся. — Шото, для чего прелюдия, перейдем сразу к делу. Ты хотел поговорить? — Прости за то, что я устроил перед твоим домом. Я не имел права так реагировать на присутствие Шиндо. Раз уж он твой друг, то ты можешь с ним общаться. И я прекрасно понимаю это. Я… у меня это все сорвалось с языка, и теперь… мне жаль, — я, не перебивая, слушала его тираду. Он выглядел таким взволнованным и милым, что странно для мужчины его возраста, — я впервые это делаю. Прости меня. — Впервые делаешь что? — Впервые вот так вот извиняюсь. Обычно я посылаю цветы и свожу любое общение на «нет». Но здесь… я просто не мог оставить все так, как было. Я понимаю, что обидел тебя, и готов понести наказание. Могу приносить кофе каждый день по несколько раз, любой вкус, который ты выберешь, в любое время суток. — Боже, Тодороки, ты думаешь, что все можно решить кофе? — Нет…? — Ты назвал меня потаскухой. Ты обвинил меня в том, что я сплю с Йо. Это, не просто забыть. Здесь потребуется нечто большее, чем какой-то кофе. — Какао? — он улыбнулся и виновато посмотрел мне в глаза, после чего уставился на свои ботинки, — Изуку, прости. Ты права. А я мудак. — Чертовски верно, сладенький! Ты повел себя, как настоящий мудак. Спасибо за цветы Шото. Но не стоило. — Ну, тише. И не выражаться., — Всем растрепал? — я слабо улыбнулась и закатила глаза. Шото взял из моей руки горячий кофе и поставил рядом со своим стаканом. Я заметно напряглась, ожидая, что произойдет дальше. Тодороки лишь прикоснулся губами к моему лбу и обнял за талию. Наверное, со стороны мы выглядели, как счастливая влюбленная парочка, и это было недалеко до истины. Но внутри меня по-прежнему горел огонек обиды. Тодороки запустил пальцы в мои волосы и оставил легкий поцелуй у меня на губах, затем спустился ниже, касаясь губами подбородка, шеи, ключицы. Я возмущенно вздохнула и попыталась оттолкнуть мужчину, но эта чертова гора мышц и с места не сдвинулась. Он шептал слова извинения и продолжал осыпать мое тело поцелуями, оставляя влажные отметины на шее и плечах. — Изуку, я знаю, что не в праве просить тебя об этом, но я не смогу жить, зная, что причинил тебе боль. Что мне сделать, чтобы заслужить твое прощение? — Для начала — перестань меня кусать. Завтра мне предстоит надеть костюм, а по всей шее засосы. Знаешь, что скажет Незу? И кого он за это четвертует? — Прости. Ничего не могу с собой поделать, — Шото вернулся к моим губам и, не разрывая поцелуя, повел меня на диван. Он уселся, усадил меня так, чтобы я облокотилась на его грудь, и включил телевизор. — Так. Этим я могу заняться и у себя. Если тебе больше нечего сказать, то я пойду. Мне нужно выспаться перед завтрашними съемками. — Никуда я тебя не отпущу. Снимай куртку и устраивайся удобнее. Мы будем смотреть «Холодное сердце», — я подняла на Тодороки глаза и уставилась на него с удивлением. Уникальный мужчина, я же говорила, — Не смотри на меня так. Не все мужчины готовы смотреть боевики сутки напролет. К тому же, уверен, очередной «Перевозчик» или «Леон» вогнал бы тебя в уныние. А я не хочу, чтобы ты скучала рядом со мной. Любишь диснеевские мультфильмы? — Обожаю, — я стянула куртку и откинула куда-то в сторону, присела на диван, скрестив ноги — Тодороки, ты все еще дрянцо? — Вроде прошло. — Тогда… — я не успела договорить, и он накрыл мои губы своими. — Не надо больше слов. Я и так слишком много сегодня сказал. Ложись, мы не должны пропустить ни минуту. Последнее, что я помню с этого вечера — песня Эльзы «Let it go». Я провалилась в сон, лежа прямо в объятиях своего коллеги. Он считал мои веснушки и периодически целовал в щеки, нашептывая приятные слова. А я сквозь сон схватила его за руку и крепко прижалась к его горячему телу. Утром все нещадно болело. Тодороки уснул вскоре после меня, и мы провели всю ночь свернувшись рядом на угловом диване. Я проснулась от того, что он хрипло застонал и попытался расправить спину, но почувствовал, как я испуганно вцепилась в его футболку. Мое тело ломило, но это была приятная боль. Я каждой клеточкой чувствовала тепло, уют, заботу и нежность. И мне вдруг стала понятна его ревность и обида. Я подняла глаза на Шото и получила в ответ ослепительную улыбку. — Как спалось? — он все еще хрипел. Какой же сексуальный у него голос. Я уткнулась подбородком в его грудь и просто улыбнулась, не в силах сказать ни слова. Волосы растрепались, и он старательно приглаживал их, чтобы они не лезли в глаза, но мне они не мешали. Сейчас я думала о другом. Шото посмотрел на свою левую руку и хмыкнул. Часы показывали 8-35. Значит мы проспали больше десяти часов, что странно, учитывая неудобство. Я положила голову ему на грудь и прикрыла глаза. — Так не пойдет. Нам через полчаса на завтрак. Как бы я ни хотел сейчас с тобой нежиться в постели или как это можно назвать, — я улыбнулась, — нам нужно идти. Изуку, нас ждет важный день. И ночь. Так что нужно покушать. Соня, — Шото поднял мою голову, схватив двумя пальцами за подбородок, — вставай. Я потянулась и нахмурилась. Ох уж этот кинематограф. Люблю тебя и ненавижу. *** Шиндо довольно спокойно отнесся к тому, что я провела ночь в трейлере Тодороки, но еще раз предупредил Шото, чтобы тот следил за словами. Мужчины пожали друг другу руки и уже через пять минуты весело уплетали завтрак за обе щеки. Я присоединилась к большой компании и наткнулась на подозрительные взгляды Мины и Тору. Я не ответила. — Да, — нарушил молчание Тодороки и накрыл ладонью мою руку, — и больше никаких вопросов. Йо напрягся. По правде говоря, я не поняла, что означало это его «да», но решила не выяснять, пока мы не останемся наедине. Мина и Тору обняли меня и пожелали удачи и много терпения. А Шиндо закатил глаза и хлопнул Тодороки по плечу в знак уважения. Съемочный процесс отобрал у меня добрых восемнадцать часов, шесть из которых мы снимали совместную сцену с доброй половиной актеров. К следующему утру я попросту не чувствовала ног и рук, и для меня было превеликой радостью, наконец, лечь в теплую кроватку и дать измученному телу отдохнуть. Но радость была недолгой. — Боже, Шото, чего ты хочешь? Я только легла, — Тодороки зашел в трейлер, как к себе домой. Он уселся на диване и закинул ноги на стол. Я оторопела, — Ноги со стола. — Изуку Мидория, не окажете ли вы мне честь стать моей девушкой? Что? Вот это поворот. То есть, я понимала, что спать с мужчиной, с которым ты не в отношениях, не очень хорошо, но когда этот мужчина Тодороки Шото. Любая мечтала бы просто переспать с ним. Такого я точно не ожидала. По крайней мере не сейчас. — Тодороки, вот так просто? Ни колена тебе, ни цветов. Правда не знаю, было бы хорошо сначала подумать. — Да о чем тут думать, Изуку? Тут либо да, либо нет. Третьего не дано, — он снова взбесился. Нервничает. Закусил губу и шумно выдохнул. Боже, сам Тодороки Шото нервничает потому, что какая-то Изуку не соглашается с ним встречаться, — Мина и Тору спрашивали именно об этом. О том, вместе ли мы. И я сказал, что мы вместе. Или ты хочешь только секса? Знай, такое поведение тебя в моих глазах… — Вон! — Что? — Пошел вон отсюда. Еще раз ты скажешь или хотя бы намекнешь на то, что я шлюха, и я… — Я не говорил такого. Изуку, погоди. Выслушай меня, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть. И мои намерения серьезны. Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой, — он снова закусил губу. Черт, какой же он сейчас милый. Я присела рядом с Шото и положила ладони на его руки. Они были мягкие и теплые, — все еще не уверена? Что ж, зря я вообще все это затеял, — он сбросил мои руки и встал. В три шага Тодороки пересек трейлер и приоткрыл дверь. — Да. — Что? — Я согласна стать твоей девушкой. Но ты должен пообещать, что ты навсегда отключишь эту свою собственную версию Сенсея перо — ревнивую и вспыльчивую, — я улыбнулась и поджала губы, чтобы скрыть свою невообразимую радость. Шото хлопнул дверью и бросился ко мне. Он сел рядом и увлек меня в страстный и долгий поцелуй. Я ответила сразу же. Тодороки подхватил меня за бедра и посадил к себе на колени. Я обвила руками его шею и, прислонившись лбом к его лбу, потерлась носиком об его нос. Он улыбнулся. Это была самая открытая и искренняя улыбка, которую я видела. Как у Чеширского Кота. Ну, скорее, моего личного Безумного Шляпника. — Я счастлив. В ответ я поцеловала его в губы и, встав с колен, потянула своего мужчину спать. Он послушно последовал за мной, снял с себя свитер и джинсы и, крепко сжав меня в объятиях, улегся под теплое и пушистое одеяло. *** Я проснулась от надоедливого звонка телефона. Проверила — не мой. Растолкала Шото и получила недовольный взгляд и угрозу защекотать меня, когда он закончит разговор со звонящим. — Да. Доброе утро, мама. Нет, я уже встал. Да вот только что. Чего ты звонишь в такой безбожно ранний час? Посмотрев на часы, я рассмеялась. Шото смерил меня недоумевающим взглядом и тоже взглянул на время — 14:47. Неплохо мы поспали. — Что значит «это правда?» Что правда? Прошу, не говори загадками. У меня были ночные съемки, и я абсолютно не въезжаю в то, что происходит. Что случилось? Он внимательно выслушал маму и, поняв, что разговор будет долгим, улегся в кровати. Я устроилась на его плече, ожидая, что будет дальше. — Мама, умоляю, не читай желтую прессу. Ты прекрасно знаешь, что между мной и Шиндо ничего нет. Мама, постой. Что там написали? Что мы устроили драку прямо на улице из-за того, что он приревновал меня к девушке? Вот же. Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Шото нахмурился и выпалил на одном дыхании: — Та девушка на фото — моя девушка. Йо просто наш общий друг. А ругались мы совсем по другой причине. Да, девушка. Боже, за кого ты меня принимаешь? Я разве давал повод сомневаться? Как Кайл? Больше не кусался? — У тебя есть собака? — тихо шепчу я, за что тут же получаю локтем в бок и отворачиваюсь, состроив обиженное лицо. Шото кладет руку мне на талию и гладит то место, куда ударил. Боюсь, что останется синяк. — Спасибо, мам. Тебе всего наилучшего. Да, я передам ей привет. Тебе от нее тоже, она вон машет головой, — мои глаза округлились от его нахальства. Но виду я не подала, все еще строя из себя капризную обиженную девочку, — пока, — он положил трубку и отбросил телефон на подушку, — прости, я не хотел. Давай я поцелую, и болеть не будет. Я скинула его руку с талии укрылась с головой одеялом. Шото залез в мой импровизированный домик и снова обнял. Я оттаяла и развернулась лицом к нему, впиваясь в сексуальные губы. Дыхание перехватило, сердце билось так, что, казалось, вот-вот выскочит. Я пропала. — Голодный, как волк. Но я так устал от этой еды на вынос. Хочу что-то эдакое. Козинаки, например. Или аливенци. Как же я по ним соскучился. — Это уж точно что-то эдакое. Ни разу не слышала о таких блюдах. — Румынская национальная кухня. Представь себе, в Нью-Йорке нет ни одного румынского ресторана. А я так люблю их выпечку, — он облизал нижнюю губу и погладил свой идеальный накаченный живот. Точно пропала. — Будет тебе румынская выпечка, если ты продиктуешь мне названия по буквам. Я очень постараюсь порадовать тебя чем-нибудь эдаким на выходных, — я чмокнула его в нос и поднялась с кровати, чтобы привести себя в порядок и отправиться на обед. — Ты чудо. Что же я сделал в предыдущей жизни, чтобы заслужить такую девушку, как ты?