Lady Wood.

«Мистер Тодороки Шото и Мисс Момо Яойорозу приглашают Вас на торжество по случаю их бракосочетания, которое состоится 08.01.2020 в Южном Хэмптонсе. Этот день станет красивым началом их долгой совместной жизни» Я вертела приглашение в руках, понимая, что жизнь издевается надо мной. Из всех дат в году они выбрали именно ту, которую назвала я. И это было больнее всего. Шото ни разу за это время не позвонил, не узнал, как я, жива ли. Всевозможные сплетни и газеты добивали, крича о счастливом воссоединении самой горячей голливудской парочки. И я ломалась. Шиндо сказал мне, что нужно достигнуть самого дна, чтобы подняться наверх. Но, мне казалось, что моего дна не достигнуть никогда. Я падала и падала в пропасть под названием Тодороки Шото, и никто не мог мне помочь. Я вспоминала его губы, глаза, улыбку, прикосновения. Время шло, а боль была такой же, как прежде. — Эй, звезда моих очей, ты едешь? Или Незу дал тебе дополнительный выходной? — Он сказал, что мне надо набрать массу. Потому что я, видите ли, выгляжу как больная замученная девочка-подросток. Так что я еду с тобой. А там мной займутся тренеры. Я погладила живот, неосознанно, и тут же отдернула руку. Не хотелось, чтобы Йо именно так узнал о последствия моих отношений с Тодороки. Я должна сама ему рассказать, когда буду готова. Да я и не была уверена, стоит ли оставить «эти последствия». В конце концов, он теперь счастлив с другой. Зачем ему бремя в виде ребенка от нелюбимой женщины. — Сис, ты готова? Мы можем попросить перенести съемки. — Нет. Откладывать нельзя. К тому же здесь у меня небольшая роль. Это со следующего года начнется самое веселье, — я горько усмехнулась, а Йо покачал головой. За последние три недели он ни словом не перекинулся с Шото. Когда пришло приглашение, брат был готов закопать друга, видя, как я убиваюсь и страдаю. — Ты в порядке? Выглядишь плохо. Бледная, синяки под глазами. — Гримеры сделают свое дело. Едем, некогда нам болтать. — Что бы ни случилось, я твой самый близкий друг, и ты можешь доверить мне все, что тебя угнетает. Я же вижу, что что-то не так. — Я не хочу об этом говорить. Боже, Тошинори, я не знаю, что мне делать. Две полоски. — Ты беременна? — Нет, блять. Я бурундук. Он скривился, и я тут же пожалела, что выругалась. — Прости. Нервы. — Его рук дело? — Не сказала бы, что рук, но суть ты уловил верно. Это ребенок Шото. И я не знаю, хочу ли его оставить. — Ну, значит тебе надо решить это как можно скорее. Потому что в том случае, если ты его оставишь, то Тодороки имеет право знать. И быть частью его жизни. Я молча сглотнула и вышла из квартиры. Меня ждали съемки и встреча с человеком, которому я отдала свое сердце, а он намертво его исколол и швырнул мне обратно. *** — Какие люди, — Каминари бережно сжал меня в объятиях и улыбнулся. Рядом стоял Тодороки и старательно отводил глаза, чтобы не встречаться со мной взглядом. Неловко. — Всем доброе утро, — протянула я и, обняв Мину и Тору, убежала в трейлер, чтобы скрыться подальше от Шото. Он и не стремился поговорить, объясниться. Просить прощения. Он был счастлив. И я была рада за него. Как бы больно это ни было. Первые две недели были очень сложными. Бесконечные тренировки, белковая диета для наращивания мышечной массы, постоянные встречи с Тодороки и стресс. «Последствия» разрешились сами собой, когда после очередной тренировки я почувствовала тянущую боль внизу живота и оказалась в больнице. Малыша, который уже стал частью моей жизни, я потеряла. Йо никому ни о чем не сказал. Дальше меня затянула работа, и я потихоньку стала отпускать сложившуюся ситуацию. Было больно. Я сжимала зубы, когда он касался меня, когда просто находился рядом. Мне было плохо. А их свадьба все приближалась. В то утро мы снимали одну из моих последних сцен. И как назло, я должна была произнести те самые три слова. Сказать их человеку, который никогда не сможет сказать мне их в ответ. Потому что он любит другую. Всегда любил. Видя мое состояние, Айзава предложили отложить съемку этой сцены на потом, когда мы оба остынем, но я была намерена покончить с этим раз и навсегда. — Мотор, камера! — Лия, я должен идти. Я нужен им, понимаешь? Они на меня рассчитывают, — это говорил не Шото. Голос Сенсея звучал иначе. Мягче, что ли. Не знаю. Но это было что-то новенькое. — А как же я? Почему я не могу пойти с вами? — Потому что я не могу рисковать твоей жизнью. Это неправильно. Настал момент истины. — Я не хочу тебя терять. Я люблю тебя, Тодороки. О, Господи, простите, — я прикрыла глаза и выдохнула, осознавая, что только что произошло. Я впервые за все время сказала Шото, что люблю его. И это «люблю» далось мне хуже, чем ожидалось. Развернулась на каблуках и выбежала с площадки. Последним, что увидела, было лицо Тодороки, которое исказила гримаса боли. Что ж, наверное, он тоже страдает. Трейлер. Ключ. Кровать. Подушка. Я улеглась, уткнулась лицом и разрыдалась. Боже, какая же я дура. И как я дошла до жизни такой? — Изуку, открой дверь. Шото колотил рукой по холодному металлу. Но я не собиралась сдаваться. Я не выйду. Встала, утерла слезы и прошла к двери. — Открой чертову дверь. Я хочу убедиться, что ты в порядке. Молчание. Я прижалась спиной к двери и слушала, как он дышит. Так громко и напряженно. — Я буду сидеть здесь, пока ты не впустишь меня. — На здоровье, — я соскользнула вниз, на пол и снова разрыдалась. Ненавижу тебя, Шото Тодороки. Он вздохнул и уселся на ступеньки трейлера. — Ты не сможешь прятаться здесь вечно. Изуку, это попросту глупо. Ведешь себя как ребёнок. Мы взрослые люди, — он взывал к моему здравому смыслу, — люди встречаются, расходятся, любят, страдают. Я понимаю твою боль. Но я ведь тоже не железный. Я хочу быть с той, которую я люблю. Прости, что так получилось. И я должен был сам сказать тебе об этом, а не прятаться, скрывая наши с ней отношения. Я думал, что смог выбросить ее из головы, но тогда, когда мы встретились на премьере. Мои чувства вспыхнули. И та ночь. Я все время думал о ней. — Так что же ты тут сидишь и распинаешься? Беги, герой-любовник. Засунь свои извинения себе поглубже, они не нужны мне, — я приоткрыла дверь и тут же пожалела об этом. Он только этого и ждал. Шото вскочил на ноги и мигом прошмыгнул в трейлер. Он прижал меня к себе, и я расплакалась. Он гладил мои волосы, и все было как раньше. За исключением того, что теперь он был не моим. — Ненавижу тебя, Тодороки. Как ты мог со мной так поступить? Мы же были счастливы, — он молча утешал меня, не реагируя на то, что я била его кулаками в грудь, — я… я была беременна, — он поджал губы и шумно втянул воздух носом. Напрягся, — и потом стресс, недосып, тренировки. И я оказалась в больнице. Я потеряла все дорогое, что было у меня в жизни. — Прости. — Уходи. Я приведу себя в порядок. Потерпим друг друга два дня, а потом я разорву чертов контракт с Марвел. — Не делай этого. Изуку, ты снова ведешь себя как школьница. Ты не должна ломать свое будущее из-за меня. — Я все решила еще тогда, когда уходила от тебя. Надеюсь ты поймешь, если я не появлюсь на вашей свадьбе, — я высвободилась из его крепких объятий и отошла на пару шагов назад. — Да, конечно. Йо тоже не придет. Сказал, что не хочет видеть этот балаган. — Потом покажешь фото, — я грустно улыбнулась и впервые за это время взглянула в его гетерохромные глаза. В них стояли слезы, — ну, соберись, тряпка. Через пару недель ты станешь мужем прекрасной женщины. А главное — любимой. Тодороки, как ты и сказал, не стоит ломать свое будущее из-за меня. Ты достоин быть счастлив. Когда время поджимает, всегда сделаешь правильный выбор, — я подмигнула ему и горько рассмеялась. Он не выдержал. Резко развернулся и покинул мой трейлер, оставляя меня переживать мое горе в одиночестве. Шиндо пришел через пару часов, принес кучу еды и много алкоголя. К нам присоединились Очако, Тсую, Мина, Тору и Эйджиро Киришима. Девочки привезли много бельгийских вафель. — Давайте поднимем бокал. Запьем горе моего слабоумия! А также выпьем за счастливую парочку, — после третьего бокала мне было совсем не до чего. Я несла какую-то чушь, и все смеялись. Нам было хорошо. Я и не знала, что где-то в ста метрах от нас, в своем трейлере Шото не находил себе места, думая, правильно ли поступает.