Chain of Thought (свои выводы)

Коэн не один, когда Али-Баба находит его. Судя по всему, они с Хакую говорили о чем-то важном, поэтому Али-Баба не решился их перебивать, наблюдая со стороны. Даже издалека он замечает, что Коэн выглядит расслабленнее и мягче, что казалось бы невозможно. Но что еще более удивительно – это выражение его лица. Он улыбается, по-настоящему, а не скалится или усмехается. От чего у Али-Бабы в голове что-то ломается. С одной стороны, ему не по себе. В конце концов, кто бы мог подумать, что "Коэн" и "улыбаться" могут вполне гармонично стоять в одном предложении? Али-Баба много раз видел, как смеется Коэн, и почти всегда из-за него (не то, чтобы Али-Баба делал это нарочно, в конце концов он не шут какой-нибудь). Но никогда прежде Коен не улыбался так. За удивлением идет замешательство. Али-Баба не понимает, почему Коэн улыбается. Этот удивительный феномен проходит без него. И это заставляет его чувствовать себя очень странно. Ещё где-то неподалеку мельтешит раздражение, но это только смущает Али-Бабу еще больше. Его это не касается, так что не так то? Тем не менее осадок никуда уходит. Во всяком случае, чем больше Али-Баба думает об этом, тем хуже. Весь остаток дня, шаг за шагом он пытается понять природу того, что он чувствует. Люди бесятся не без причины, что-то или кто-то приводит к этому. Поэтому, причина его раздражения заключается в том, что Коэн улыбается Хакую. Хакую, а не Али-Бабе. Внезапная догадка накрыват парня. Он не просто злится, он ревнует. Звучит настолько бредово, что Али-Баба тут же отсекает эту мысль. Придет же в голову. И тем не менее с того дня он всячески избегает Коэна. Дело не только в непрошенном стыде, когда тот рядом, а скорее в том, что Али-Баба еще не прошел стадию отрицания. А если он не видит Коэна, то тот не может как-либо влиять на него. И поскольку скрываться ему удается ещё лучше, чем всё отрицать, то следующие несколько дней Коэн мог видеть только его сверкающие пятки. Салуджа мог справедливо гордиться собой, ведь если его до сих пор не поймали, значит, в кое-чем он явно превосходит Коэна. Ведь при всем при том, как высок и внушителен, полон харизмы или насколько хорошо одет Коэн не был, он ничего не мог противопоставить удивительным навыкам ассасина Али-Бабы, когда тот уходит в тень. Хотя в глубине души он хотел бы производить такое же сильное впечатление, как и Коэн. В пылу азарта, что его не обнаружили, Али-Баба даже не замечает, когда на кого-то натыкается. – Извините, – смущенно пятится он, – я не хотел... Он запинается, когда видит, что Хакую смотрит на него, и его разум становится совершенно пустым. – Я, эм... – он начинает паниковать, поэтому быстро кланяется и поворачивается, чтобы убежать в противоположном направлении. – Прошупрощенияипрощайте! Рука Хакую удерживает его на месте. – Найдется минутка? Али-Баба хочет отказаться, но вместо этого послушно соглашается. В конце концов они оказываются в покоях Хакую. Али-Баба замирает, когда ему предлагают присесть. Никогда прежде им не приходилось оставаться наедине и даже несмотря на заморочки с Коэном, Али-Баба не уверен, как вести себя. Не то что бы Али-Баба боялся Хакую. Скорее, восхищается им. Он умен, силен, благороден. Словом, такой каким должен быть будущий правитель. Али-Баба старается не пялиться, но не может не заметить сходства между Хакую и его младшим братом. Они несомненно родня, но если сравнивать с Хакуэй, то Хакурю сильнее напоминает старшего брата. Если заглядывать вперед, то Хакурю будет выше, чем Али-Баба, и, возможно, даже мужественее, чёрт возьми. Жизнь так несправедлива. Теперь, когда Али-Баба думает об этом, Коэн тоже является первенцем и тоже имеет черты строго правителя. Только если Хакую настораживает тем, что Али-Баба с ним мало знаком, то практически все, что связано с Коэном его пугает. Словно весь его вид говорит тебе:“ Не будешь слушаться меня, я переломаю тебе руки и съем с потрахами”. – Не стоит так волноваться, – примирительно говорит Хакую. – Да, – слова застряли в горле Али-Бабы. – То есть, хорошо, как скажете. – Расслабься, я ведь не кусаюсь, – рассмеялся Хакую. – Ладно, – сомневается Али-Баба. – Хорошо. Для начала, я хотел бы сказать тебе, что я рад, что у Хакурю появился друг. Он всегда плохо ладил с другими людьми, и даже сейчас с ним трудно найти общий язык. Хотя, кажется, с тобой у него получилось. – Мы много спорим, – не задумываясь говорит Али-Баба, но тут же исправляется. – Часто. Иногда. Хакую улыбнулся. – Говорят, в споре познается истина. А еще это хороший способ узнать кого-то получше. Я знаю, каким упрямым иногда бывает Хакурю, но, пожалуйста, не принимай близко к сердцу. Ему приходится нелегко, но он хороший парень. Я благодарен за все, что ты для него сделал. Мозг Али-Бабы не справляется с новой информацией и он начинает лепетать. – Ничего особенного. Спасибо большое. Хакурю отличный парень и для меня честь дружить с ним. А также с Когёку и Хакуэй-сан, и Кохой, и Комэй-саном... и с Коэн-саном, – Али-Баба задумался, – Если бы он не был таким придурком. – Почувствовав, что дал лишку, он тут же закрывает рот рукой. Но Хакую снова смеется над его невольной честностью. – Знаешь, Коэн много о тебе говорит. Рукой, которой только что закрывал рот, Али-Баба подбирает челюсть. С чего бы Коэну говорить о нем? Хотя... – Только чтобы пожаловаться и посмеяться надо мной, верно? – Не без этого, у него всегда на все свое мнение, – признается Хакую. Он положил руку на голову Али-Бабы, – Пожалуйста, позаботься и о моем непростом двоюродном брате. Пришло время ему перестать следовать за мной и пойти своей дорогой. Али-Баба понимает. Оказывается, Коэн, как и остальные, почитает и восхищается Хакую как старшим братом. От чего ему неожиданно становится легче на душе. Хакую слегка улыбнулся и придвинулся. "Тебе бы хотелось узнать немного больше о Коэне в юности?" Али-Баба с превеликим удовольствием хватается за наживку. "Начните с самых смущающих подробностей."

***

Окрыленный Али-Баба возвращается к себе. Впервые за эти несколько дней он чувствовал такое воодушевление. Пообедал с Хакую и даже запасся материалом для шантажа. Жизнь была прекрасна ровно до того момента, пока на его плечо не опустилась чья-то рука. – Где тебя черти носили? – Голос Коэна звучал угрожающе, а от его взгляда у Али-Бабы отнимались коленки. – Сегодня?– осторожно спрашивает Али-Баба. – Или вообще? – Изволь объяснить, почему ты избегаешь меня? – говорит Коэн. Вся радость Али-Бабы стремительно испаряется и он всерьез задумывается о скорой смерти. – Я... эм... – все это время изнывал от беспричинной ревности. Это то, что вертится на его языке, но вместо этого заканчивает, – знакомился с остальными членами вашей семьи. А точнее, с Хакую-саном. Теперь Коэн не кажется таким опасным для жизни, но его подозрения усиливаются. – С какой целью? – Ну, честно говоря, без всякой цели. Просто разговаривали за обедом. Было славно. Я рад, что поближе познакомился с Хакую-саном. Али-Баба почувствовал, что запахло жаренным. Воздух вокруг Коэна будто в несколько раз потяжелел, и вот-вот загорится. Но причины гнева Коэна он понять не мог. Раз он сам такого высокого мнения о Хакую, то почему его задели слова Али-Бабы? – Кстати, совсем забыл сказать, – словно ниоткуда появляется Хакую. От чего Али-Баба заметно подпрыгивает, вот уж кто истинный ассасин, – Коэн настоящий собственник, и легко впадает в неистовство. Коэн хватает Али-Бабу за руку, отвешивает поклон Хакую и удаляется. – Приятного дня, – Хакую провожает их улыбкой. А Али-Баба все еще ничего не понимает. Конец.