Сезон охоты: Шёпот в темноте

      Пикник на побережье было решено устроить, как только Аврора сдаст экзамены.       Дорсетский коттедж был для Поттеров своеобразной летней резиденцией, хоть и использовался редко, от случая к случаю. Трёхэтажный дом с мезонином, садом и бассейном смотрелся компактно, но изнутри был очень вместительным, так что Лили, впервые оказавшись здесь, мимоходом подумала, что не обошлось без заклятия Незримого расширения. Дом был сложен из бордово-коричневого камня и смотрелся очень уютно даже несмотря на то, что крытую террасу и большую часть стен густо заплёл девичий виноград и другая разномастная зелень, названия которой Лили не знала.       Пока Марлин купала и переодевала Терри, она, сидя в кресле у пеленального столика, пересказывала ей последние новости. Теперь они редко виделись – просто не хватало времени: Лили погрузилась в предсвадебные хлопоты, разрываясь на части между выбором модели туфелек и правками текста клятвы новобрачных, а Марлин в это время не слишком усердно пыталась быть хорошей невесткой и женой, хотя официально они с Сириусом брак так и не заключили.       – Это будет здесь же, в Дорсете. Джеймс почему-то непременно хочет свадьбу на море… Мы назначили церемонию на десятое августа, - с улыбкой похвасталась Лили, и Марлин благосклонно одобрила:       – Будет очень красиво. Золотое солнце и золотая невеста.       Застегнув тоненький хлопчатый комбинезон на удивительной красоты резные костяные пуговки – одёжку подарила Дорея, нещадно балующая названного внука, – Марлин подняла очаровательно позёвывающего Терри на руки, а Лили, наблюдая за ней, спросила:       – А когда вы с Сириусом поженитесь?       Удивлённо приподняв брови, она улыбнулась и честно откликнулась:       – Понятия не имею. Мы не заговаривали об этом, да и не до того было… Знаешь, нам пока хорошо и так, - призналась она, чуть понизив голос, словно их могли подслушать, хотя на втором этаже они были вдвоём с ребёнком. – Конечно, рано или поздно миссис Блэк заставит нас пожениться, но мы не считаем это такой уж острой необходимостью. Я ещё не пришла в себя после переезда, если говорить совсем честно, - прибавила она, чуть погодя. – Всё-таки у Блэков всё немного… иначе.       Такое определение звучало исчерпывающе, как ей казалось, потому что она никогда не смогла бы описать тот порядок, который царил в доме на площади Гриммо и которому была подчинена каждая мелочь и, казалось бы, самая незначительная деталь. В этом было что-то от диктатуры, но Марлин не стремилась перевернуть уклад с ног на голову, решив прежде присмотреться и уяснить для себя, сможет ли она жить вот по такому распорядку.       Лили её рассуждения слушала с наморщенным от напряжения лбом и, стоило Марлин замолчать, возмущённо спросила:       – Как она может вас заставить? Разве о таком должны решать не вы вдвоём?       – Может, оно бы так и было, - предположила Марлин, немного легкомысленно пожав плечами, - если бы у Сириуса не было толпы родственников. Моим всё равно, будет официальная церемония или нет, а вот репутация Блэков может пострадать. Так что, если будет так уж необходимо, мы поженимся, но праздник устраивать вряд ли будем.       При этих словах во взгляде Лили промелькнуло что-то, отдалённо похожее на жалость, и она протянула, уронив плечи:       – Я думала, все девочки мечтают о свадебном платье и фате…       Она не успела перечислить все основные атрибуты счастливого конвенционального замужества, потому что Марлин с грубоватой усмешкой напомнила:       – Да, но я-то уже не девочка. И мечты у меня теперь совсем другие.       Произнося это вслух, она вдруг особенно остро почувствовала, как колотится сердечко прижавшегося к её груди Терри, и подумала, что Лили с её пока ещё юношеским максимализмом просто не сможет её понять. Не стоило даже пытаться – разница между ними лишь усиливалась с каждым днём. Пока Марлин с головой погружалась в сахарные хлопоты материнства и замужества, пусть и неофициального, Лили продолжала с первородной яростью отстаивать собственные идеалы, не замечая, как с них слетает позолота. Всё то, во что она верила, по факту не выдерживало элементарной проверки временем, но она продолжала биться, как птица о стекло, сама едва ли понимая, за что воюет. На мгновение Марлин стало её жаль, но она тут же напомнила себе, что каждый сам выбирает судьбу. Учить жизненным премудростям другую женщину, не являвшуюся её дочерью, было попросту глупо.       Невольно она задумалась о том, как обстояли бы дела, роди она девочку. Любил бы её Сириус так, как любит Терри? Ответа не было, да она и не успела бы его дать, потому что Лили, до сих пор тихо кипевшая негодованием, поднялась на ноги и с жаром выпалила:       – Но они же всё решают за тебя!       Не вполне понимая, кто подразумевается под этим «они», Марлин запросто откликнулась:       – И что? Лили, ну и что? – с ласковым нажимом повторила она, когда Эванс неловко шлёпнула губами и не ответила. – Я не настолько принципиальна, чтобы устраивать скандал из-за незначительной мелочи. Какая разница, состоятся крестины Терри десятого или пятнадцатого октября? – фыркнула она, поудобнее перехватив сына, который уже начал недовольно кряхтеть. – Главное, чтобы он был здоров и всем доволен. И сейчас у моего сына есть все условия, чтобы вырасти достойным человеком, а остальное для меня не так уж интересно.       Ей казалось, что она говорит очень правильные и логичные вещи, но Лили внезапно надулась и, обхватив собственные рёбра руками, напомнила:       – И ты ещё упрекала меня в отсутствии гордости.       – Не упрекала, - живо возразила Марлин и, вздохнув, произнесла: – Хорошо… Ладно! В чём, как ты думаешь, пострадала моя гордость? В том, что я живу вместе с любимым мужчиной и нашим ребёнком в богатом доме? Уверяю тебя, это не настолько оскорбительно, как кажется на первый взгляд.       Она старалась говорить без иронии, но всё же щёки Лили возмущённо вспыхнули.       Изначально Марлин не собиралась оправдываться, но тем не менее она не покривила душой даже в мелочи.       Её жизнь в Лондоне обстояла совсем не так, как она могла бы себе представить, но гораздо, гораздо лучше.       До сих пор они со старшим мистером Блэком встречались всего трижды, но Марлин от невнимания свёкра нисколько не страдала. Свободное время, которое не занимал Терри или Сириус, она проводила за работой или беседуя с миссис Блэк, которая профессиональными успехами невестки, кажется, впечатлилась и не стала мешать. Регулус, который после выпускного поступил на службу в фирму деда, занимавшуюся импортом драгоценных камней из Индии, Таиланда и Сингапура, неожиданно тоже заинтересовался, поскольку и сам теперь плотно работал с ювелирными изделиями, так что у них с Марлин нашлось немало тем для обсуждения за вечерним чаем.       Про Сириуса и говорить было нечего. До сих пор Марлин приглядывалась к нему с обоснованной опаской, но иногда ей казалось, что лучшего мужа и отца нельзя и представить. Каждое утро она просыпалась с улыбкой на губах, чтобы встретить новый день, полный любви и ласки, и не готова была променять это новорождённое трепещущее чувство ни на что.       Она не знала, какие чувства отражались в этот момент на её лице, но Лили внезапно осеклась и, уронив плечи, попросила:       – Прости меня. Я просто… Просто я не смогла бы жить вот так, под неусыпным контролем чужого человека, - призналась она, с трудом выталкивая слова из сжатого спазмом горла.       – А они мне больше не чужие, - возразила Марлин, чуть приподняв брови. – В этом всё и дело, Лили.       Она много чего хотела бы ещё сказать ей – например, о том, что многие недопонимания у них с Дореей сошли бы на «нет», если бы она не воспринимала в штыки любое замечание, а хоть немного послушалась, но подруга её бы просто не поняла.       Осторожно пожав протянутую ручку Терри, Лили кивнула собственным мыслям и вдруг спросила:       – Скажи честно – как это? Когда у тебя появляется ребёнок.       – Так, будто ты не зря живёшь на свете, - откликнулась Марлин после короткой заминки и нежно поцеловала сына в макушку. – Будто из тебя вынули всю нежность и любовь и превратили в отдельного человека. Очень капризного и хорошенького человека, - прибавила она, осторожно пощекотав смеющегося Терри. – Золотце моё… Моё-моё, ни с кем не поделюсь…       – А как же Сириус?       Марлин ласково, немного смущённо улыбнулась.       – Это другое, - шепнула она и тут же прибавила, чтобы не допускать кривотолков: – Не подумай, Сириус очень любит нашего сына, и Терри его – тоже, но это всё же совершенно другое… Не знаю, как объяснить. Ты потом сама поймёшь.       – Наверное. – Лили пожала плечами. На некоторое время она замолчала, задумчиво перебирая собственные пальцы, а после призналась: – Мне кажется, я хотела бы иметь ребёнка.       Улыбнувшись, Марлин осторожно уточнила:       – А Джеймс? – и Лили глубоко вздохнула:       – Он… Честно, не знаю. Мне иногда кажется, что у него просто голова другим забита, - призналась она и развела руками. – Квиддич и всё такое…       Она была в этот момент такой грустной и хорошенькой, что Марлин не могла больше на неё злиться. В конце концов, Лили была виновата лишь в том, что упорно не хотела слушать даже близкую подругу, но за это её вряд ли можно было винить.       Обняв её за плечи свободной рукой, Марлин поторопила:       – Идём. Не то весь лимонад выпьют без нас.       От самых ступеней заднего крыльца к морю вела выложенная мелкими камешками тропинка, и они, нагруженные плетёными корзинами, складными зонтиками и пляжными сумками, всей компанией двинулись к берегу. Пожалуй, единственное, что смущало Марлин, было присутствие Мэри, которая будто не с той ноги встала, то и дело проходясь по заботливо крутившемуся вокруг девушки Питеру, но на это легко можно было закрыть глаза.       Она заметила, что и Аврора поначалу поглядывала на МакДональд с подозрением, но вскоре, должно быть, убедилась в полной безвредности бывшей соперницы, потому что, выбравшись из воды, развалилась на пляже, поедая фрукты и развлекая друзей байками из жизни студента Хогвартса.       – Теперь, когда Регулус окончил школу, там будет совсем тоскливо, - пожаловалась она, растянувшись на полосатом полотенце. Поболтав ногами в воздухе, она поправила сползшую лямку купальника и предположила: – Может мне написать заявление, бросить школу и пойти работать?       Сидевший рядом Римус, который только собирался хлебнуть воды из бутылки, поперхнулся, ненароком забрызгав лежащую перед ней раскрытую книгу.       – Не вздумай! – предупредил он без намёка на иронию в голосе, и его поддержал Джеймс, с мягкой усмешкой заметив:       – В самом деле, Эви. Что тут осталось до выпускного.       Закатив глаза от такой подачи, она упросила:       – Ох, Джимми, не начинай! Из-за маминых заскоков я и так окончу школу в девятнадцать!       – Подумаешь, невидаль, - успокоил её Сириус, прикуривая и направляя дым так, чтобы шёл в противоположную сторону и вверх. – Я и сам выпустился из Хогвартса в год девятнадцатилетия, да и Римус тоже.       – Да, но у тебя, Сириус, день рождения в ноябре, - напомнила Аврора, недовольно дуя губы, но Римус, наклонившись, поцеловал её в макушку и успокаивающе прошептал:       – Какая разница. Хуже ты от этого не станешь.       Комплимент был из разряда спорных, но всё же она не стала упираться и вновь опустила глаза в книгу, с удовольствием чувствуя его тяжёлую ладонь на собственных лопатках.       Между тем Лили, которая до сих пор прислушивалась к диалогу друзей с напряжённым вниманием, оглядела всех собравшихся на пляже и уточнила:       – Как это возможно? Я думала, или ты поступаешь в школу в одиннадцать, или не поступаешь вовсе, - объяснила она собственную заминку, и Аврора, пересыпая из ладони в ладонь прохладный белый песок, снисходительно откликнулась:       – Вообще-то, у нас все знают эту историю.       На самом деле она преувеличивала – обо всём знали только Джеймс, который непосредственно присутствовал при происшествии, и Римус, которому она сама всё рассказала, но Лили подобные детали были ни к чему.       Очарованная рассказами Эдварда и Джеймса, маленькая Аврора грезила Хогвартсом.       Все её игры были только о том, что она, строгая профессор Синистра, учит детишек, разве что наука была какая-то странная, по большей части состоящая из несуществующих заклинаний, но ребёнку ведь простительны подобные милые заблуждения. Помахивая тоненьким ивовым прутиком, крошка Эви куталась в парадную мантию мамы, хвостом стелющуюся по полу, и продолжала обучать плюшевых мишек, зайчиков и дракончиков, усадив их за нарочно наколдованные отцом парты.       Она была так счастлива, когда Септима принесла письмо из Хогвартса! На следующий же день потащила крёстных родителей покупать всё необходимое, от пергаментов и мантии до учебников и котлов. Ей до сих пор нравилась атмосфера Косого переулка с его кривыми домишками и лавочками, в которых было не развернуться, хоть она и морщила для порядка носик при виде клубов пыли и витрин, заляпанных сотнями прикосновений детских пальчиков.       Уже была куплена волшебная палочка – уместно тоненькая и гибкая, из вишни и волоса единорога, – но всё накрылось медным тазом.       Хотя тогда была ребёнком, Аврора до сих пор помнила ту феерическую истерику, которую закатила миссис Синистра, наотрез отказавшаяся отпускать дочь в школу. За две недели до этого Аврора подхватила обскуров коклюш – неприятная детская болячка, но совершенно не опасная, которая проходит через несколько дней при правильном лечении. Её, конечно, лечили, даже выписали из больницы святого Мунго лучшего специалиста для посещения на дому, так что к концу августа Аврора совсем оправилась и готова была, наконец, сесть на «Хогвартс-экспресс» и отправиться в путь… Но в результате так никуда и не поехала. Мать не пустила.       Не помогало ничего – ни уговоры Септимы и Вальмонта, ни прямой приказ мистера Синистра, тогда ещё только начинавшего восхождение по карьерной лестнице на поприще политики. Аврора осталась дома, глотая слёзы и больше всего на свете боясь снова заболеть.       Воспоминания об обиде, до сих пор острые, пронеслись у неё перед глазами за пару мгновений, так что, когда она вновь взглянула на Лили, та удивлённо сморгнула, удивившись столь резкой перемене.       – Мой дед на тот момент возглавлял Департамент магического образования, - сообщила Аврора скучающим тоном, каким обыкновенно перечисляла общеизвестные факты, после чего забросила в рот кусочек яблока и нараспев процитировала: – Есть звери равнее равных, Эванс.       Шпилька была настолько явной, что Лили против воли вспыхнула, так что уже не спишешь на жару и духоту. Впрочем, Аврора тему развивать не стала и, моментально утратив к Лили всякий интерес, опустила подбородок на сплетённые руки и отвернулась, глядя на воду.       Тонко почувствовав перемену в её настроении, Римус чуть склонился над девушкой и, проведя кончиками пальцев по её натянутому как струна затылку под высоко собранными волосами, тихо окликнул:       – Ты в порядке?       Она кивнула, прикусив губы, но он таким ответом не удовлетворился и протянул руку, полушёпотом предложив:       – Давай с тобой пройдёмся.       Радостно закивав, Аврора прыжком села, поджав под себя ноги, потом встала и, накинув тонкое муслиновое платье, расшитое райскими птицами, вслед за Римусом направилась к воде.       Когда они отошли на порядочное расстояние, взгляды всех присутствующих как по команде обратились к Лили, так что она невольно устыдилась, хотя объективно не была виновата ни в чём.       – Не нужно заговаривать о родителях Эви, Лили, - мягко укорил Джеймс, пригладив ей волосы и ненароком смахнув набившийся в пряди песок.       – Но она ведь первая начала, - напомнила она, чувствуя себя странно виноватой, и ей ответил Сириус, растянувшийся на песке в тени громадного цветастого зонтика:       – Всё равно, можно было обойтись и без уточняющих вопросов. У всех нас есть больные темы, которые лучше не поддерживать в ходе беседы.       Оглянувшись на блаженно посапывающего в переносной люльке Терри, Марлин перебросила подруге сочувствующий взгляд и кивнула в подтверждение слов мужа.       Лили нахмурилась, поскольку хотела уже напомнить, что сама Аврора с чувствами других не особо церемонится, походя нанося обиды и оскорбления, но вместе с тем она понимала, что в этом споре рискует остаться в меньшинстве. Синистру в их компании откровенно любили и баловали, хоть Лили и не понимала, в чём причина столь явно выраженного особенного отношения. Тут не погрешишь на влиятельного отца, ведь министр занимал пост не так давно, хотя уже успел принять ряд законов, делавших его весьма непопулярным политиком. Смазливое личико также не оправдывало всего того, что иной раз творила эта некоронованная принцесса, так что тут Лили откровенно терялась, не видя никаких обоснований для всеобщего трепета, которым окружали Аврору Мародёры. Хотя, Римуса им было всё равно не переплюнуть.       Вот и сейчас, отведя Аврору подальше от остальных, он обнял её за плечи и повёл вдоль линии прибоя, что-то тихо рассказывая на ухо, так что уже пять минут спустя до друзей донёсся её заливистый смех.       Глядя им вслед, Джеймс как-то странно фыркнул, подпёр подбородок кулаком, почти приняв позу роденовского «Мыслителя», и протянул так, словно говорил сам с собой:       – Мне кажется, они спят вместе.       Скользнув оторопелым взглядом по красноречиво вытянувшемуся лицу Эванс, Сириус понял, что жить его другу осталось минут пятнадцать, не больше, и, игнорируя то, как тихо неловко икнул Питер, протянул:       – Это наверняка так, но тебя это не касается.       – Да, но я ведь переживаю! – настаивал Джеймс, и любимому на помощь пришла Марлин, которая с самым деловитым видом уточнила:       – Погоди, ты хочешь помочь словом или делом?       – Не думаю, что Лунатик одобрит идею секса втроём, - с сомнением протянул Сириус, и она кивнула, но тут же посоветовала:       – Я бы уточнила для начала, милый. Сам знаешь – в тихом омуте…       – Марлин!..       Коллективный придушенный вопль был полон столь неподдельного возмущения, что она послушно замолчала, впрочем, не переставая ухмыляться.       – Вот уж точно говорят – с кем поведёшься, - протянул Джеймс, который на прозвучавшую фарсовую тираду ничуть не обиделся, и Лили, которая до сих пор сидела на песке с красными под цвет купальника ушами, глубокомысленно подытожила:       – Раз свяжешься с Блэком, назад пути уже не будет.       Марлин, прижавшись лопатками к груди Сириуса, только усмехнулась в ответ, вовсе не возражая такому высказыванию.       – Перестаньте говорить эти гадости! – потребовала Мэри звенящим от негодования голосом, и Питер, отчаянно краснея то ли из-за темы разговора, то ли из-за излишней скромности собственной девушки, поддержал её и пробормотал:       – Правда, ребята. Сколько можно.       – Ханжа несчастный, - огрызнулся Сириус, но тему развивать не стал, про себя подумав, что в этом календарном году Хвосту едва ли что-то обломится.       Отчаянно ища благовидный повод сменить тему, Лили всё же не могла угомониться так просто и пожаловалась:       – Больше всего меня возмущает то, что Аврора отказалась быть моей подружкой невесты, - на что Марлин резонно заметила:       – Вы ведь не настолько близкие подруги, Лили. Уверена, она посчитала, что ты предлагаешь просто из вежливости и не захотела тебя смущать.       Джеймс, который об этом слышал в первый раз, невольно нахмурился и уточнил:       – Ты ведь не только из-за Римуса просила её стать подружкой, Лили?       – А хоть бы и так, - пробормотала она. – В любом случае, свой отказ она аргументировала тем, что ей не нравится платье, которое я выбрала!       Сириус громко фыркнул, попытался спрятать смех за кашлем, но не преуспел и расхохотался, повалившись на спину и закрыв лицо руками. Впрочем, смеяться ему пришлось недолго, потому что Терри, до этого тихо посапывавший под шум прибоя, проснулся и яростно завозился, грозя с минуты на минуту раскричаться во всю мощь крохотных лёгких.       – Сириус, ты его разбудил! – простонала Марлин, поскольку очень трепетно относилась к нарушениям режима сна и отдыха, но он в ответ на все упрёки лишь поцеловал её и, поднявшись на ноги, приблизился к жалобно хнычущему Терри.       – Это что такое? – уточнил он, не рассчитывая, впрочем, на внятный ответ, и, подняв сына из люльки, прижал к груди, так что их с Терри лица оказались практически на одном уровне. – Кто тут у нас не спит? Кто нарушает режим? Кого папа сейчас защекочет?!       Малыш звонко рассмеялся, мигом забыв про плач, и Марлин, которая рефлекторно дёрнулась к сыну, с облегчением улыбнулась, поняв, что обиженный рёв из-за внезапного пробуждения откладывается на неопределённый срок.       – Всё в порядке, я сам, - заверил её Сириус и, перехватив Терри поудобнее, свободной рукой надел ему на голову панамку и отнёс сына в сторону, туда, где кружили над камнями чайки.       Спустив на кончик носа солнцезащитные очки, Джеймс с добродушной усмешкой заметил:       – А он быстро освоился.       – Да, - кивнула Марлин, с замиранием сердца глядя им вслед, и загадала, чтобы это в самом деле было так.       Глядя на чаек, Терри совсем проснулся и теперь негромко лепетал, указывая пальчиком то на одну птицу, то на другую, с оголтелым клёкотом проносившуюся по небу у Сириуса над самой головой.       – Ты их не бойся, - прошептал он, обращаясь к сыну, хоть и понимал, что он вряд ли запомнит его наставления и позже всё придётся повторить ещё не раз. – Тот, кто громко вопит, зачастую не представляет угрозы. А даже если так, у тебя есть твой папа, - напомнил он, губами почти прижавшись к крохотному розовому уху. – И папа тебя защитит от всего, чего бы это ни стоило. Слышишь меня? Я у тебя есть.       Шлёпнув губами, на которых на секунду вскипел пузырёк прозрачной слюны, Терри снова что-то агукнул, и Сириус вздрогнул, потому что до сих пор лепет сына ещё ни разу не звучал настолько осознанно и уместно.       – Что ты сказал?.. – ахнул он, не в силах сдержать дрожащей улыбки, и потребовал: – Ну-ка, повтори – па-па.       Несколько секунд Терри раздумывал, наморщив лобик гармошкой, а после пришёл к какому-то самоочевидному выводу и улыбнулся:       – Па! Па!       Испустив короткий лающий смешок, Сириус прижал его к груди, так что мальчик протестующе пискнул, и прошептал, слепыми мокрыми глазами глядя на море:       – Это я. Это я – твой папа.

***

      До сих пор Аласер был уверен, что зарекомендовал себя лучшим образом, однако даже практически безупречное реноме не могло защитить его от посягательств на академическую свободу. Только так можно было обозначить то показательное выступление, которое ему устроил Тёмный Лорд, стоило ему в очередной раз появиться в поместье Лестрейнджей.       – Оставьте Вашего ручного зельевара для личных нужд, - с усмешкой посоветовал Аласер, свободно заложив руки за спину. – Все материалы для экспериментов я предпочитаю готовить сам, включая зелья.       Предмет прений, хотя и это было громко сказано, стоял тут же, чуть поодаль, ближе к дверям, и Аласер, искоса глядя на сутулую до анекдотичности спину мальчишки, понимал, что без такого помощника точно обойдётся. Быть может, Северус Снейп и был весьма талантлив на поприще варки зелий – доказательств обратного у Аласера не было, да он и не горел желанием кому-то что-то доказывать, пусть даже Волдеморту, – однако его присутствие в лаборатории было для Грэйволфа крайне нежелательно.       Он понимал причины упорства Тёмного Лорда, и это было так просто, что он едва мог сдержать усмешку. Их превосходительству нужен был шпион – лицо достаточно преданное, которое могло бы выполнять функции соглядатая и, присутствуя в лаборатории, лично убедиться, что эксперименты проходят в строгом соответствии с намеченным планом и грозят увенчаться успехом.       Точно зная, что власть всегда идёт рука об руку с паранойей, Аласер сопротивлялся не слишком активно, и Тёмный Лорд, видя его нежелание связываться со Снейпом, предложил:       – Быть может, мистер Грэйволф, у Вас есть на примете другой кандидат? Всё-таки без ассистента Вам будет не так просто придать собственной работе соответствующий… масштаб.       Прошипев последнее слово так, словно вдруг перешёл на парселтанг, он замолчал, дожидаясь ответа, и Аласер едва сдержался, чтобы не хмыкнуть в приступе недовольства.       В ассистентах он не нуждался, а если бы и так, то попросил бы об услуге Эдварда, которому приказы даже не нужно было озвучивать. Но Тёмный Лорд был упорен и назойлив, как капризная вдовушка, и с этим нужно было что-то делать.       От необходимости отвечать его избавили Яксли и Крауч, которые, весьма забавно попадая в ногу, ворвались в кабинет хозяина и тут же склонились в раболепных поклонах.       Покачав головой, Аласер даже не стал вслушиваться в отчёт об очередном провале диверсионной операции – обо всём этом Кира предупреждала сильно заранее, так что люди особо наблюдательные могли вообразить себе всю мощь недовольства хозяина ещё недели назад.       Яксли, как видно, от излишней наблюдательности не страдал, потому что теперь, задыхаясь и исходя суетливым потом, жаловался господину на горькую судьбину рядового Пожирателя, едва ли понимая, насколько смешно выглядит со стороны.       – Мы не сумели до него добраться, - докладывал он, явно содрогаясь всем громадным телом. – Нам помешали…       – Кто? – скучающим тоном осведомился Тёмный Лорд. – Снова армия школьников? Диверсионный отряд первокурсников из Хогвартса?       – Я… Я узнал одного, милорд! – вмешался Крауч, едва не подпрыгивая на месте, впрочем, тут же вновь согнув худую спину. – Я знаю его! Это точно был Поттер!       То, что осталось от лица Тёмного Лорда, казалось теперь весьма заинтересованным.       – Поттер, ты говоришь?.. Аласер, мы продолжим позже, - бросил он, не глядя сделав повелевающий пас рукой. – Мне нужно выслушать этих джентльменов со всем моим вниманием…       Пыточное проклятие прозвучало раньше, чем Аласер закрыл за собой дверь кабинета, но крика он уже не услышал – должно быть, сработали чары, ранее наложенные на кабинет для соблюдения конфиденциальности разговоров. Невольно пожалев оставшегося свидетелем расправы Снейпа, он остановился у стоявшего у стены массивного вазона и задумался, рассуждая, как быть.       В отличие от отца, он не питал столь яростной приязни к Поттерам, но всё же относился к Карлусу и Дорее с симпатией, при этом почитая их мальчишку довольно пустоголовым, хоть и не лишённым дарований. Неужели его угораздило ввязаться в какую-то опасную авантюру? Обидно будет, если он погибнет. Всё-таки он как память о годах детства дорог Арвин, а расстраивать беременную жену Аласер не пожелал бы ни под каким предлогом.       Обернувшись на прекрасно знакомый звук шагов, он предупредил:       – Подожди, пока он закончит с Яксли и Краучем.       Равнодушно пожав плечами, Кира подошла ближе и вздохнула:       – И как ему не надоест их пытать? Мне кажется, это должно быть весьма утомительно.       То, с каким равнодушием она рассуждала о пытках живых людей, которых знала лично, могло повергнуть в шок любого непосвящённого человека, но Аласер даже бровью не повёл, поскольку к телесным наказаниям относился с разумным равнодушием. У них в поместье прислугу постоянно наказывали за проступки, да и в Дурмстранге порка была обычной практикой. Конечно, настоящие пытки заклятием были куда более болезненными, чем удары кнута, пусть и зачарованного, но суть от этого не менялась.       Всё то время, что он размышлял, Кира наблюдала за ним и, наконец, с улыбкой окликнула:       – Опять сбежишь от нас в свою нору?       То, как пренебрежительно она отозвалась о его временном прибежище, не оскорбило Аласера, и он откликнулся:       – Дело не терпит проволочек. Через месяц с небольшим мне предстоит уехать, так что до тех пор нужно много успеть.       Прекрасно понимая, о чём он говорит, Кира покивала, а затем внезапно спросила с милым простодушием:       – Можно мне посмотреть?       – Тебе это будет неприятно, - предупредил Аласер, немало удивлённый просьбой. – Я нарочно не воздействую заклинаниями на запах и внешний вид.       И тогда ему пришло в голову, что он сумеет выполнить требование Тёмного Лорда, но только сделает это выгодным для себя способом. Ассистент ему был не нужен, это верно, но заедаться с настоящим хозяином поместья было опасно, и он это понимал. Значит, придётся идти на уступки хотя бы в мелочах, чтобы не оказаться за бортом в самый неподходящий момент.       Кира продолжала смотреть на него в ожидании, и Аласер, чувствуя легчайшие угрызения совести за то, что использует эту милую девочку фактически вслепую, всё же решился. Возможно, он и откроет ей истинное положение вещей, но позже, если в этом будет необходимость. И потом, она ведь попросила разрешения сама, значит, это будет вполне взаимовыгодный союз.       Окинув её преисполненную достоинства фигурку взглядом, словно прямо сейчас возлагал её на чашу точнейших весов, он с внезапным азартом уточнил:       – И не побоишься?       – Нет.       Кира замотала головой без намёка на страх во взгляде, и он, порядком удивлённый подобной решимостью, задал новый вопрос:       – И в обморок не упадёшь?       Перенимая его тон, она улыбнулась с долей лукавства и снова демонстративно покачала головой, посулив:       – Не дождёшься.       Более чем довольный полученным откликом, Аласер распрямил спину и строго кивнул:       – Хорошо, только не сегодня. Но у меня два условия, - предупредил он и принялся перечислять, загибая пальцы: – Первое – ты покинешь лабораторию по первому требованию. Второе – ты никому ничего не расскажешь.       Она кивнула и вдруг, прижав сплетённые ладони к груди, тихо поблагодарила:       – Спасибо.       – За что это? – не понял он, и Кира с готовностью объяснила:       – За то, что доверяешь.       Странное дело – он и вправду ей доверял. Аласер не мог бы точно сказать, когда и на каком основании успел проникнуться к этой рано повзрослевшей малышке, но он смотрел ей в глаза, серые, совершенно однородные и гладкие, как камни с морского побережья, и чувствовал, что не может не оправдать оказанного доверия.       Она улыбнулась, предвкушая небывалое веселье, и Аласер хмыкнул в ответ, сбрасывая морок. И вправду, ведьма.

***

      Едва учебный год официально окончился, Арвин вернулась в Волчью яму.       Она хотела бы провести в Хогсмиде и остаток летних каникул, но рожать ей предстояло уже в августе, так что из соображений безопасности пришлось перебираться обратно в поместье, поближе к благоприятным условиям.       За последние пару лет её бесконечно утомили постоянные переезды, да к тому же коротать оставшееся до родов время в обществе свекрови было поистине невыносимо. Напуганная предыдущим выкидышем, старшая миссис Грэйволф вдвойне строго против обыкновения следила за состоянием невестки, так что Арвин постоянно была на взводе, поскольку очень тяжело переносила даже самые незначительные попытки ей командовать.       Неожиданно для себя она полюбила осмотры Влада, ведь это было практически единственным законным поводом избавиться от назойливого внимания Адрианы.       – Пока что меня интересует только то, попаду я на свадьбу Джеймса или нет, - пропыхтела Арвин, и Драйер, разогнувшись и отложив инструментарий, который использовал, разрешил:       – Можешь подниматься. Я уже говорил тебе, - напомнил он, стягивая перчатки и пристально наблюдая, как она неторопливо сползает с кресла. – В идеале я бы повременил с новой беременностью ещё хотя бы полгода, а лучше год. Но для текущих условий всё проходит вполне неплохо. Родишь в срок, - с усмешкой пообещал он, и Арвин, одеваясь, пробормотала:       – Ловлю на слове. Если мне придётся носить ребёнка хотя бы на день дольше, чем ты обещал, я приду к тебе за кесаревым сечением!       Угроза была вроде бы шуточная, но всё же Влад с укором покачал головой, понимая, что его пациентка при случае слово сдержит. Она и сейчас прибыла к нему лично, не дожидаясь его очередного планового визита в Волчью яму, хотя перемещаться для неё было теперь весьма затруднительно. И дело было не в растущем как под чарами животе – мог бы быть и побольше, откровенно говоря. Просто трансгрессировать Арвин больше не могла.       Проблемы с колдовством начались у неё ещё в начале марта, и это было вполне ожидаемо. В практике Влада нередки были случаи, когда ребёнок забирал у матери силы не только метафорически, но и в плане волшебства, но процесс этот был обратимым, и через пару месяцев после родов всё, как правило, приходило в норму. Но Арвин, в первую беременность не испытывавшая ничего подобного, была до дрожи испугана собственным бессилием, потому и ждала родов, как заслуженного облегчения.       Драйер, которому вовсе не нравились её настроения в последние месяцы, строго напомнил:       – Тебе такие операции не показаны, и мы это обсуждали. И это уже не говоря о том, что лично я предпочту какой угодно уместный вариант, только не такой.       – Да? – осведомилась Арвин, скрестив руки на груди, хотя с животом это было не слишком-то удобно. – А ты когда-нибудь махал палочкой безо всякого толка? Когда даже Люмос не получается?       Выхватив из-за пазухи оружие, которое до сих пор по привычке носила с собой, она взмахнула палочкой раз-другой, но эффект был примерно такой, как от колдовства ребёнка-дошкольника – колебания тёплого воздуха и ничего больше.       – Она все соки из меня высосала! – воскликнула Арвин, отбросив палочку в порыве злости. – Я теперь заклинанием даже дверь отпереть не могу! Она всё сожрала, всё!..       Влад, привычный к истерикам беременных, наполнил стакан водой из стоявшего тут же графина, усадил Арвин на диванчик у открытого окна и, сев рядом, осторожно протянул ей воду.       – Вот так, - ласково приговаривал он, поддерживая стакан под дно. – Пей, моя хорошая… Не расстраивайся так, это всё пройдёт. Ты молодая и сильная, после родов ты быстро восстановишься. Осталось только чуть-чуть потерпеть. А чары расстроились, потому что ребёнок сильный, - прибавил он, ласково усмехнувшись. – Это, пожалуй, единственная примета о беременности, в которую я твёрдо верю.       Усмехнувшись сквозь выступившие на глаза слёзы обиды, Арвин послушно закивала. Влад был циником до мозга костей, как и все целители, она сама была не лучше, поэтому от него подобное было вдвойне странно слышать.       – Я назову её Девора, - пообещала она, тихонько икнув, и Влад, по долгу службы неплохо знающий латынь, с пониманием хмыкнул.       – Значит, мы всё ещё придерживаемся мнения, что это девочка? – уточнил он, и она грустно закивала:       – Да. Иначе Аласер заставит меня рожать до тех пор, пока не получит дочь, - пробормотала она, залпом допивая оставшуюся в стакане воду.       В этой фразе было довольно грубой иронии, но Влад, в своё время поспособствовавший появлению на свет самого Аласера, вынужден был признать, что доля правды в прозвучавшем приговоре всё же есть.       Когда Арвин достаточно успокоилась, чтобы отправиться домой, они вдвоём вышли из смотровой и направились ко главному входу дома. Путь их пролегал мимо гостиной, и Арвин, мельком взглянув сквозь открытые двойные двери, удивлённо и обрадованно воскликнула:       – Ви!       Вайолет, до этого возлежавшая на диванных подушках, сброшенных прямо на болгарский ковёр, поднялась на локтях и тут же замахала рукой:       – Привет! Влад, почему ты не сказал, что у тебя пациентка, - попеняла она, прыжком садясь и поджимая под себя стройные ноги, - да ещё какая! Арвин, как ты?       – Спасибо, уже лучше, - откликнулась она и машинально вытерла уже сухие щёки, потому что на фоне цветущих прелестей Вайолет объективно выглядела довольно блёкло и на уровне инстинктов пыталась это поправить.       Между тем мисс Нотт, поднявшись так плавно, насколько позволяла природная гибкость, окинула взглядом изменившуюся фигуру Арвин и с видимым удовольствием протянула:       – Ну надо же… У нас на подходе новый маленький Грэйволф, оказывается! Гарри мне ни словом не обмолвился, - попеняла она, с усилием потягиваясь. – Вот ведь прохвост, никогда не поделится тем, чем не хочет. Правда, Влад?       – Уверен, Гарри просто боялся сглазить, - вступился он за друга.       Арвин на этот обмен репликами никак не прореагировала. Она знала, что у Гарри есть свои резоны молчать, но не собиралась сообщать об этом никому, даже Владу. Эта тайна была только их, их двоих, даже если она ошибалась в собственных предположениях.       – А ты что, решила снова стать студенткой? – уточнила она, указав на оставшиеся на полу среди подушек учебники и пергаменты с конспектами, и Вайолет громко рассмеялась, сцепив ладони у груди.       – Лучше! Буду образцовой училкой, - иронично откликнулась она. – Экзамены уже в октябре, так что вот, готовлюсь в поте лица. Как думаешь, Арвин, после истории магии мне стоит заняться защитой от Тёмных искусств?       – Вздумала подсидеть профессора? – осведомился Влад, с любовью глядя на собственную подопечную.       Прекрасное свойство характера Ви заключалось в том, что она могла закружить в хороводе бессмысленной болтовни кого угодно, так что дом Драйера Арвин покидала с пустой головой и блаженно полегчавшим сердцем. В конце концов, сказала она себе, сжимая в ладони портал, Влад прав. При этой мысли она прижала ладонь к верхней части живота, тут же почувствовав слабый толчок в ответ. Осталось только дотерпеть.