daily routine. 6

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
J-rock, Xaa-Xaa (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Рейя/Хару
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Повседневность Романтика Современность Частичный ООС

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Повседневность, когда ты в отношениях не так давно, может иногда расстраивать, но, если копнуть глубже, существует шанс наткнуться на приятный сюрприз.

Посвящение:
Твиттерским chuudokusha, секте шинитаев, называйте как хотите, ахах ~

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Рейхару, здравствуйте. Чуть не умерла от нежности, пока писала, откуда только это всё берётся.
Наслаждайтесь, котята <3
8 декабря 2019, 11:49

Tokio Hotel — When It Rains It Pours

      В который раз размыкая веки после короткого сна, Рейя увидел опостылевший белый потолок своей крошечной квартирки. А что же ещё он мог увидеть?       В голову, как обычно с утра, полезли мрачные мысли о бренности бытия, о бесящем будильнике, о дурацких репетициях в такую рань. Но стоило ему повернуть голову, как улыбка сама растянулась от уха до уха, а все тяжкие мысли улетучились сами собой.       Рядом с ним валялось смятое одеяло, на стуле возле кровати — разбросанная одежда. Хару, видимо, уже встал. Ранняя пташка, как всегда. Рейя с улыбкой потянулся, хрустя суставами. Снова он готовит на двоих. Хозяюшка. Басист просто не мог думать о нём без подобной нежности, без этих милых прозвищ. Он позволил себе зарыться лицом в одеяло и с силой вдохнуть запах Хару, уже ставший родным.       Помятый со сна, одетый в первую попавшуюся "алкоголичку" и треники, он вошёл на кухню, где витал вкусный запах еды.       — Доброе утро, соня, — гитарист как раз заканчивал расставлять тарелки. Он подошёл к басисту и, проведя рукой по его плечу, вполне невинно коснулся губами щеки, и уже собрался отстраниться и усесться за стол.       Но Рейя не хотел его отпускать, хотя и помнил, что Хару не особо любит излишние нежности. Он не мог ничего с собой поделать, ему слишком хотелось быть к нему как можно ближе. Рейя крепко обнял его, уткнулся в шею, ощущая носом и губами нежную кожу.       — Хару, — пробормотал басист, осторожно касаясь губами его плеча. — Хару, хочу тебя поцеловать.       — Ты уже целуешь, — хмыкнул Хару, цепляясь за его майку. — Ну ладно, давай, — он потянулся к нему, чуть улыбаясь.       Благоговейно, одними кончиками пальцев проведя по линии челюсти, Рейя накрыл его губы своими, скользнув языком внутрь. Губы охотно раскрылись навстречу, и Рейя почувствовал кожей тёплый выдох. Хару всегда прикрывает глаза во время поцелуев, его ресницы трепещут. Это слишком трогательно и мило. И пусть он потом не говорит, что ему не нравится, когда Рейя "зря разводит телячьи нежности".       — Тебе стоит раньше ложиться спать, — отстранившись, Хару провёл рукой по его щеке. Рейю не обманул ровный и нейтральный тон: он смотрел прямо в глаза Хару, полные беспокойства.       — А сам-то? Мне кажется, ты вообще не ложился, как иначе встать в такую рань, — улыбнулся Рейя, чуть сжав его в объятиях.       — Да легко встать, надо просто лечь гораздо раньше двух ночи, — Хару тихо засмеялся и выскользнул из его рук. — Давай есть, нам скоро ехать, — он уселся и сам с аппетитом принялся за еду.

* * *

      В машине они обычно молчали: Хару сразу же надевал наушники и напускал на себя отсутствующий вид, да и Рейе надо было следить за дорогой. Самое время поразмыслить и помечтать.       Они начали встречаться не так уж давно, а съехались и того позже. Рейя всё ещё не мог поверить своему счастью, его жизнь определённо стала гораздо лучше и ярче. Он надеялся, что Хару тоже счастлив, хотя тему счастья они особо не затрагивали.       Хару вообще оказался более сложной натурой, чем казалось Рейе поначалу. С фанатами гитарист был крайне мил и дружелюбен, лайкал их твиты и умудрялся запоминать их в лицо. Но в жизни он оказался более закрытым и даже в какой-то мере недоступным. При всей его вежливости и улыбчивости, внешней открытости, было совершенно непонятно, что у него на душе, если не спросить об этом прямо. Но Рейе никогда не казалось, что Хару фальшив в своих эмоциях и реакциях на окружающее. Скорее всего, гитарист умудрялся сохранять самое главное только для себя и близких. И, как говорил он сам, всё ещё не привык к тому, что они с Рейей теперь настолько близки.       Кстати, о близости. Рейя до сих пор не мог привыкнуть к тому, что у них разные потребности в прикосновениях и сексе. Хару не нужно было постоянно находиться рядом, он не особо любил объятия и поцелуи, хотя инициативу Рейи всегда охотно принимал. По крайней мере, если дело не касалось секса: раз уж он не хотел, значит, его было не переубедить. А не хотел он часто. Хотя, возможно, это сам Рейя был гиперчувствительным и слишком страстным? Моменты нежности и ласки вызывали в нём целую бурю эмоций, и ему крайне сложно было остановиться.       Конечно, ему нужен был не только секс, он любил Хару вовсе не за это, но порой его чувства зашкаливали, и хотелось выплёскивать их именно таким образом. Хару убеждал басиста, что ему ничего не нужно доказывать, и того, что Рейя рядом, вполне хватает. А сам Рейя пытался привыкнуть к тому, что одно его присутствие считают достаточным условием для счастья. Получалось вполне неплохо, хотя иногда он сам себе слегка действовал на нервы своими стараниями не слишком доставать Хару.       В такие моменты Рейя утешался тем, что испытывает к Хару гораздо более светлые и глубокие чувства, чем просто влечение. Хару мотивировал Рейю становиться лучше и в чём-то дисциплинированнее, хотя ни разу не упрекал его за косяки и недостатки. Рейя, скорее всего, чувствовал то же, что и Хару: гитарист заставлял его чувствовать себя счастливым, просто являясь частью его жизни. Но Рейя никак не мог осознать, что по отношению к нему самому можно испытывать такие же чувства.       В любом случае, Рейя был вполне доволен своей жизнью и надеялся только на лучшее. Басист скосил глаза на Хару, и улыбка, как обычно, сама собой появилась на лице. Тот сидел, прикрыв глаза и мечтательно улыбаясь, а его губы шевелились в такт словам песни.       Какой же он милый и потрясающий, в который раз уже за сегодня подумал Рейя. Ему ужасно захотелось повернуть домой и долго-долго целовать Хару, а потом сделать ему так хорошо, чтобы он сам просил не останавливаться. Но сегодняшнюю репетицию никак нельзя было пропускать: лайв уже завтра, и стоит в последний раз прогнать весь сетлист перед выступлением. Особенно новые песни. Рейя тихо вздохнул и отвернулся к дороге.

* * *

      — Ну как, получше? — Хару осторожно обхватил пальцами лицо басиста, обеспокоенно вглядываясь, пытаясь поймать его расфокусированный взгляд.       — Ещё не скоро станет, — еле слышно прошептал Рейя, отворачиваясь и пряча лицо у него в коленях. — Давно уже такого не было, и лучше бы не было вообще никогда. Мечтаю отстрелить голову нахрен.       — Стоит на массаж походить, — Хару запустил руку в его жёсткие от лака волосы и провёл по коже головы пальцами, стараясь быть нежным. — Если сам не запишешься, тебя запишу я, потому что беспокоюсь. И вообще, сначала к врачу.       — Ммм, Хару, у тебя такие пальцы холодные, потрясающе, — выдохнул басист, прикрыв глаза.       Хару запустил вторую руку с другой стороны, и получил в ответ ещё один судорожный выдох. Гитарист стал осторожно массировать пальцами по всей окружности затылка, слегка нажимая. Рейя, похоже, расслабился, на лице даже появилась кривая полуулыбка.       Несколько часов назад они отыграли очередной лайв. В принципе, всё как всегда: после концерта все четверо, шатаясь от усталости, расползлись по домам отдыхать. У Рейи вдобавок голова разразилась мигренью, и его машину пришлось оставить на стоянке клуба, а самим уехать на такси. Такое иногда бывало, и чаще, чем Рейе почему-то казалось, поэтому Хару и переживал. Но сейчас, похоже, ему стало лучше после принятых таблеток. И твоих холодных пальцев, проскрипел внутри головы мерзкий голосок.       Гитарист по привычке мысленно отмахнулся от самого себя, охлаждая ладони о стакан с водой.       — Хару... не останавливайся, — пробормотал Рейя, положив руку на его живот.       — Сейчас, только руки холодными сделаю, — ответил гитарист и поразился сам себе: ему наконец-то удалось прозвучать действительно нежно, как всегда хотелось, но почему-то не получалось.       Он вновь осторожно зарылся пальцами в волосы Рейи, теперь уже массируя виски и боковые части головы. Басист издал очень тихий гортанный полустон:       — Так хорошо...       Хару завороженно вглядывался в его лицо, не переставая массировать голову. Напряжённая гримаса постепенно сменялась выражением расслабленности, нахмуренные брови разгладились.       — Тебе правда лучше?       — Да, гораздо, — хрипло прошептал Рейя. — Спасибо, — он осторожно коснулся запястья Хару и слабо улыбнулся.       — Ну как, в душ и спать?       — Пожалуй, да. Но ты не против... вдвоём? — глаза басиста были полны решимости.       — Н-не против, — в горле Хару пересохло, и вышло шёпотом. — Но увлекаться не будем, а то у тебя опять голова разболится, — не менее решительно, чем Рейя, добавил он. Басист усмехнулся, но говорить ничего не стал.

* * *

      Они провели в ванной около часа, больше целуясь и лениво лаская друг друга, чем моясь. Хару до сих пор боялся даже сам себе признаться, что тает в руках Рейи. Раньше, до отношений с ним, он и не думал, что эти пальцы, шершавые и в мозолях от толстых струн, способны быть настолько нежными. И в целом то, что обычно суровый и неприступный Рейя — на поверку самый тактильный и эмоциональный человек в мире, стало для гитариста сюрпризом. Ему не хватало такого отношения, но признать это получалось с переменным успехом. Каждый раз, когда Рейя затапливал его в своей нежности, Хару охватывало стыдливое удовольствие, настолько сильное, что он не мог перестать закрываться от басиста, обзывая себя последними словами за грусть в его глазах. Но он действительно старался не отталкивать Рейю, когда на того находили приступы тактильности и страсти. А находили они часто.       Хару пытался компенсировать свой вынужденный холод и закрытость как мог, делая всё, чтобы выразить свои чувства, заботясь через действия, украдкой любуясь, пока Рейя не смотрит. Пока что так ему было гораздо комфортнее, но иногда он чувствовал, что этого недостаточно. Именно в такие моменты он всё-таки отпускал себя, делая чуть счастливее их обоих. К этим потокам нежности было невероятно сложно привыкнуть, но Хару действительно старался. Сегодня он постарался забыть о своих загонах, раствориться в прикосновениях, поцелуях, рваном тяжёлом дыхании, тихих стонах, имени шёпотом на ухо, грязных фразочках, пока руки ласкают так, что ноги подгибаются.       Рейя уснул с таким умиротворением на лице, что Хару не мог перестать его рассматривать. Гитарист аккуратно убрал слегка влажную прядь с его лба, заправив за ухо. Такой изящный, высокий и красивый. Самый нежный. Самый лучший.       Рука сама потянулась к губам, на которых огнём горели его поцелуи. Хару коснулся пылающей кожи, освежая в воспоминаниях нежность и тепло его губ, тихо наслаждаясь.       Нужно самому сделать первый шаг, решил он, кивнув самому себе, будто закрепляя мысль. Нужно радовать его почаще. Мне ведь тоже это нравится... его лицо, когда ему настолько хорошо. Его хриплые стоны. Его руки на разгорячённой коже...       Я обязательно сделаю тебя счастливее, милый.

* * *

      — Рей-кун?       На город медленно опускались вечерние сумерки. Хару вошёл в их с Рейей маленькую спальню, освещённую тусклым светом настольной лампы, и сел на кровать к басисту, копающемуся в заметках с табулатурой. Гитарист решился на первый шаг, но он волновался, как девчонка, очень стараясь перестать и хоть немного расслабиться.       Подвинувшись ближе, Хару положил голову басисту на плечо, взлохматив ему волосы. Привычный запах духов и сигарет слегка успокоил гитариста, и наконец получилось выдохнуть.       — Ммм? — раздался в ответ спокойный голос, и тёплая ладонь коснулась щеки. Хару зажмурился, словно от солнечного луча. В душе разлилось такое тепло, что даже при желании он теперь не смог бы отстраниться от Рейи.       — Ты сейчас очень занят? Разбираешься с новыми песнями? — уточнил гитарист для приличия, хотя сам вполне готов был забить сейчас на работу ради того, чтобы наладить контакт с любимым.       — Ага, но для тебя время найдётся, — было слышно, что Рейя улыбается. — Что ты хотел?       Хару накрутил прядь его волос себе на палец и, стараясь, чтобы его голос не звучал нервно, спросил:       — Я, конечно, слегка внезапно, но... не хочешь любовью заняться? У нас давно по-нормальному не было. Чтобы с проникновением, и всё такое, — Хару слегка смутился, но закончил фразу: он считал, о таком стоило говорить прямо.       Рейя замер. Хару ждал ответа с трепетом в душе, не переставая играть с его волосами, чтобы чем-то занять дрожащие пальцы. Секунды растянулись в целую вечность, пока басист не поднял голову и не повернулся к нему:       — Подожди-ка. Я не ослышался? Ты первый предлагаешь? С тобой всё нормально? — Рейя усмехнулся краешком рта, но в его глазах мелькнуло беспокойство. Хару вздохнул, мысленно обругав себя. За терпение и принятие его идиотского поведения оскорблённой девственницы Рейе стоило бы памятник поставить. Но всё-таки гитарист взял себя в руки и улыбнулся в ответ:       — Всё нормально, да. Кроме моего молчания. Я и правда... хочу тебя, — он выдохнул, слегка запнувшись.       В глубине тёмно-шоколадных глаз Рейи взбурлил такой водоворот из самых разных эмоций, что Хару даже на миг испугался. Но в следующий момент он оказался прижатым к горячему телу. Руки сжимали в кулаках ткань рубашки у него на спине, и, кажется, Хару чувствовал грудью бешено бьющееся сердце басиста.       — Если бы ты знал, как я хотел это услышать от тебя... — шёпотом выпалил Рейя, целуя шею и грудь Хару. Руки блуждали по всему телу, заставляя Хару дрожать и задыхаться. — Только попробуй сейчас сказать, что сначала я должен закончить работу, я всё равно после такого тебя не отпущу.       — Не скажу, — шепнул гитарист в ответ, цепляясь за его плечи. — Я же сам это начал... ммм, — Рейя прервал его жарким и глубоким поцелуем, сам простонав. Его руки забрались под рубашку и гладили спину, чуть царапая.       — Секунду, — Рейя вдруг отстранился, схватил стопку табов к песням и кое-как швырнул на стол. — Иди ко мне, Хару, детка... — он снова жадно впился в губы гитариста, сжимая его ягодицы.       У Хару поплыло перед глазами, настолько потрясающе было ощущать его руки. Сперва под одеждой, затем на обнажённой коже. Хару и сам не отставал, стаскивая с него сперва толстовку с футболкой, затем джинсы с бельём. После того, как сделал первый шаг, отпустить себя оказалось очень просто. Теперь появилась другая проблема: как бы не свихнуться и удержать остатки самоконтроля.       Тёмные глаза Рейи пронзали насквозь, воспламеняли живьём, пока руки растапливали и буквально порабощали. Но Хару сегодня хотел вести во всём. Или почти во всём. Он приобнял Рейю за пояс и коснулся губами шеи, сперва осторожно, затем смелее, более требовательно. Его руки тем временем гладили грудь Рейи, задевая соски.       — Ммм, Хару... — басист зарылся пальцами в его волосы, рвано выдыхая. Гитарист всем телом ощущал его сладкую дрожь.       Хару спустился ещё ниже, невесомо проведя языком по острой ключице, и цепочкой поцелуев — к соску, чтобы затем накрыть его ртом. Раздался тихий стон басиста, его рука чуть сжала волосы. Хару жалел только, что не видит сейчас его лицо. Медленно лаская сосок языком, вбирая его губами, он хаотично гладил пресс Рейи, потихоньку спускаясь на бёдра. Ему вдруг захотелось почувствовать эти мышцы и под языком тоже.       Сказано — сделано. Гладкая кожа, запах тела, аккуратные мышцы и его тяжёлое дыхание над головой, — эта гремучая смесь сводила Хару с ума. От полноты чувств он впился губами в тонкую кожу в низу живота, оставляя саднящий след. Проводя языком по члену под дрожащий стон, он бросил взгляд вверх и засмотрелся на лицо, искажённое гримасой удовольствия. Его всегда поражало, насколько Рейя чувствительный, и как эмоционально он реагирует на ласки.       — Хару, пожалуйста, не останавливайся, — прошептал Рейя, умоляюще взглянув на гитариста. Хару улыбнулся и опустил глаза, вбирая член ртом до основания, вслушиваясь в сладкий стон. Он делает это для Рейи, но реакция басиста настолько заводит его самого... Каждая мелочь: руки, сжимающие волосы в кулаках, мелкая дрожь в тонких пальцах, прерывистое хриплое дыхание, тихие, но такие чувственные стоны, — всё это постепенно лишает рассудка.       Хару отстранился, желая видеть любимое лицо поближе. Рейя прижал его к себе, и их губы вновь слились в голодном поцелуе. Казалось, страсть переполняет Рейю настолько, что выплёскивается наружу, заставляя его задыхаться. Хару застонал, почувствовав, как руки Рейи легли на его ягодицы, и выгнулся под горячими пальцами.       — Дай мне отдышаться, — Хару отстранился и шумно выдохнул, рассматривая настороженно замершего Рейю. Гитарист протянул руку и снова провёл по груди к животу и ниже. Сжав в ладони его член, Хару увидел, как он закусил губу, чуть запрокинув голову.       — Смотри мне в глаза. И не сдерживайся, — попросил Хару, слегка обалдевая от собственного напора. Но ему так хотелось смотреть и наслаждаться этим, что сдерживать это желание не было смысла.       Рейя послушно открыл глаза и взглянул на Хару. Гитарист едва не пожалел о собственной просьбе: в этом взгляде было столько мольбы и желания, что он чуть не отвёл глаза. Но вместо этого начал медленно двигать рукой, лаская.       — Хару... — дрожащим голосом пробормотал басист, срываясь на стон и не отводя глаз. Пальцы сжимали плечи, а Хару не мог насмотреться на его изящный, выгибающийся силуэт, на его потрясающие глаза. — Хару, мне так хорошо... не останавливайся...       Гитарист не выдержал и начал покрывать поцелуями его плечи и грудь, не прекращая ласкать член. Нужно давать ему это чаще, вертелось в голове под тихие стоны Рейи. Как можно чаще. Он такой красивый, когда наслаждается мной.       — Ложись, — шепнул Хару, надавив на плечо басиста и нависнув над ним.       — Что ты собираешься делать? — прошептал Рейя, настороженно наблюдая за тем, как Хару потянулся к тумбочке.       — Смотреть, как тебе хорошо, — честно ответил гитарист, оседлав бёдра Рейи. — Растяни меня, пожалуйста. Я мог бы и сам, конечно... — игриво протянул Хару, — но твои пальцы — это гораздо круче, — искренне добавил он, еле сдерживая смех при виде взлетевших вверх бровей Рейи. — Да, вот так. Ммм, Рейя, продолжай... — почти отчаянный стон вырвался сам собой, стоило ледяному влажному пальцу войти в него.       Сейчас, отбросив свои страхи, Хару чувствовал себя великолепно и так свободно, будто за спиной вот-вот распахнутся крылья. Стоило раскрыться перед любимым человеком полностью — и даже ощущения стали острее. Закрыв глаза, Хару отдавался ему весь, целиком, чувствуя, как тот вводит второй палец, притягивает его ближе другой рукой и покрывает поцелуями грудь, шепча что-то ласковое. Хару почти не слышал: он слишком сосредоточился на тактильных ощущениях. Хару вовсю стонал в руках Рейи. Басист уже буквально трахал его тремя пальцами, сладко мучая простату, шумно дыша над его головой и шепча слишком возбуждающие вещи. Этот неистовый жар поглощал Хару до остатка, и ему хотелось отдать всего себя ему на съедение.       — Рейя, притормози. Хочу сделать это по-другому, — пробормотал Хару, чувствуя, что вряд ли выдержит так дольше.       Басист кивнул и отпустил его, осторожно вытащив пальцы. Хару быстро раскатал презерватив по его члену и, закусив губу, медленно ввёл его в себя. Глядя, как Хару опускается ниже с протяжным стоном, Рейя судорожно выдохнул и протянул руку к нему навстречу.       — Нет, лежи смирно, — гитарист схватил его за запястья и прижал к кровати. — Хочу видеть твою реакцию... ммм, люблю тебя, — последняя фраза вырвалась сама собой.       Хару двигался, пытаясь не упускать басиста из виду и не забывать о собственных ощущениях. Приятное будоражащее чувство, будто закипаешь изнутри. И его голодный, замутнённый взгляд, от которого невозможно оторваться.       — Хару, быстрее, кончаю, — взмолился басист, вырывая руку из хватки и обнимая его за пояс. Гитарист послушно ускорился, сжимая его плечи, не имея больше сил стонать, лишь слушая, как стонет он, чувствуя, как он содрогается в оргазме и стискивает его до боли.       Они упали на кровать друг рядом с другом. Хару потянулся было к своему члену, но Рейя успел первым:       — Позволь мне, — он с трудом, но поднялся, подвинулся ближе и обхватил его член губами. Хару всхлипнул и выгнулся ему навстречу, почти скуля.       Ему хватило всего нескольких движений губ и языка, чтобы тоже кончить. Рейя собрал губами всё до капли и лёг рядом, лениво поглаживая его грудь. А Хару глядел в потолок, наслаждаясь приятной усталостью.

* * *

      — И что это сейчас было? — тихо спросил Рейя, выводя кончиками пальцев по груди Хару непонятные узоры. Гладкая, чуть влажная кожа, золотистая в неверном свете настольной лампы, которую они так и не выключили. Его дыхание, уже успевшее выровняться, усталое, но счастливое лицо. — Я хотел этого, безумно, и мне было хорошо, но... хотел ли ты? Действительно ли хотел? — басист пытливо заглянул в глаза Хару, пытаясь найти там ответ.       — Да, очень. Правда хотел. Тебе придётся поверить мне на слово, я сейчас ничего не соображаю, — гитарист тихо засмеялся, кладя руки ему на спину.       — Но обычно ты ведь такой... — Рейя замялся, пытаясь подобрать слова.       — Холодный? — слабо улыбнулся гитарист. — Рей-кун, прости меня. Я всё ещё привыкаю к нам двоим, я действительно стараюсь, но... сегодня я понял кое-что очень важное.       — Что же? — прошептал Рейя, чувствуя, как замирает и ухает куда-то вниз его сердце.       — Когда счастлив ты, счастлив и я, — радостная, нежная улыбка полностью подтверждала его слова. — Всё остальное так неважно. Иди сюда, — гитарист потянул его на себя, и, конечно, Рейя не смог сопротивляться.       — И ты теперь не будешь ворчать, когда я обнимаю тебя? — всё-таки осмелился спросить басист прямо на ушко.       — Постараюсь. Мне непривычно, но всегда очень приятно. Если тебя это порадует, я постараюсь привыкнуть к этому быстрее, — тихо ответил Хару, борясь с подступающими слезами.       — Ты моя мечта, Хару. Моё счастье. Эти эмоции — очень маленькая часть того, что я чувствую к тебе, — шептал басист то, что хотелось сказать уже давно, но постоянно что-то мешало. Рейя всегда спотыкался о недомолвки между ними, боясь разрушить пока ещё хрупкий союз, и сейчас чувствовал облегчение пополам с разрывающим сердце желанием никогда не отпускать Хару.       — Понимаю. У меня точно так же. Я хочу, чтобы ты был самым счастливым, — две слезинки всё-таки скатились по вискам гитариста. И кто здесь самый эмоциональный, лишь подумал он в ответ на подлую выходку организма.       — Я счастлив. Потому что ты со мной. Потому что говоришь всё это сейчас. Я поверить не могу, что мне досталось... такое, — Рейя не мог замолчать, пряча лицо у Хару на плече.       — Это за то, что ты лучше всех, — серьёзно ответил Хару, устраиваясь поудобнее. — Хочу к тебе под крылышко, — пробормотал он, ужасно смущаясь. Рейя ничего не ответил, лишь приподнялся и сгрёб его в охапку, прижимая к себе. Хару потёрся носом о его грудь, с наслаждением вдыхая запах его тела. Гитаристу хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда.       — Рей-кун?       — Да?       — Мне тоже очень хорошо с тобой. Я люблю тебя.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.