our love.

иногда парню казалось, что этот мир действительно несправедлив именно к нему. то есть, не то чтобы немного, а совсем, полностью, на все сто процентов, потому что, ну, нельзя так. она преподносила ему такие сюрпризы, от которых он отходил даже не неделями, а месяцами, которые казались ему длиною в жизнь. и так каждый раз. например, однажды, когда он был еще школьником, его сбила машина, но он не был ранен, даже царапины ни одной не осталось, только вот в голове у него был ебаный хаос: каждую ночь ему снились кошмары, от которых его бросало в холодный пот, от которых он каждую ночь кричал, срывая голос и от которых он не мог проснуться, хоть и пытался. он прекрасно понимал, что это сон, пытался очнуться, но сознание его не слушалось, как бы он ни пытался это исправить. так было каждую ночь, в течение семи месяцев. этот период своей жизни он называл самым настоящим адом, но не тут-то было. после всего этого, когда он все же переборол свои сновидения, начался тотальный пиздец: однажды, спустя пару лет, когда он уже закончил школу, поступил в универ и подрабатывал официантом в местной кафешке, его избили хулиганы, отобрав всю зарплату за месяц и выбив из него все, что только можно. после этого случая он пролежал в коме около трех месяцев, где, конечно же, его вновь преследовали кошмары. эти месяцы были тем временем, когда он хотел одного — умереть. все это время его жизнь была сущим адом, где он пытался выжить, сам того не желая. в этом кошмаре его резали, били, унижали и заставляли делать все, что заставляло бы его мучиться от боли. и, очнувшись, он вновь отрубился еще на несколько месяцев. врачи, конечно же, предлагали его единственному родственнику отключить все аппараты, поддерживающие его жизнь, но тот не был согласен и верил, что его племянник вернется. и юнги вернулся. кошмары, которые преследовали его, пока он был в отключке, прекратили свое существование, остались где-то в прошлом, но его психика пострадала, да еще как. в течение полугода мин лечился в психиатрической больнице, где его пичкали разными препаратами, дабы вылечить. и, вроде, помогло. но. когда мину стукнуло двадцать три года, кошмары изредка возвращались к жизни, почему мин и старался отказываться от сна как можно больше: он вливал в себя энергетики, связал свою жизнь с наркотиками и всячески пытался отвлекаться, чтобы не углубляться в свое состояние. все это длилось примерно год-полтора, а после парень резко завязал, решив, что пора взять себя в руки, иначе его жизнь попросту будет в проебе, а ему того не хотелось. и, вроде, все начало налаживаться: ему больше не снились сны, с наркотиками он завязал раз и навсегда, он нашел себе отличную работу, перед этим закончив универ с красным дипломом, а еще у него появился отличный друг, поддерживающий его абсолютно во всем и не дающий забывать, для чего все это время юнги старался все эти мучительные годы. и, вот, сейчас у него отличная работа, где прекрасный коллектив, с которым он также прекрасно общается, он завел собаку и часто веселится со своим другом, хосоком, но всегда есть это ебаное "но", мешающее спокойно жить. это "но" с грубым характером, мускулистым телом и кучей денег. его, вроде как, побаиваются абсолютно все в окружении юнги, также проявляют максимальное уважение и стараются не переходить ему дорогу. это "но" мешает юнги жить, в прямом смысле: он всячески пытается украсть все свободное время парня, буквально заставляет ходить с ним по ресторанам и ухаживает так, что завидуют все. серьезно — все. и это чертовски мешает, потому как отныне юнги тот, кого стоит обходить стороной, дабы не заработать на свой зад кучу проблем. только вот сам юнги в подобном не нуждается, он любит свободную жизнь, без всяких там любовных деньков со своим парнем, который ему, кстати, не парень вовсе. — почему ты просто не оставишь меня в покое? я ведь сказал тебе, что не люблю тебя, ты вообще мне нахуй не сдался. так в чем проблема? — выдыхая сизую струю дыма, мин садится в кресло, переключая звонок на громкую связь, намереваясь проверить кое-какие бумаги по работе. — не встречал я еще парней, заслуживающих мое внимание, юнги, — кидает усмешку чон, пожимая плечами. — понимаешь? — тем более, чонгук, — у мина, если честно, сил не осталось от слова совсем, потому что за плечами куча пиздеца, буквально разрушившая его жизнь. куча, которую он разгребал долгое время, пытаясь подняться с колен и дать жизни отпор. и он дал: нашел себе друга, работу, новую жизнь, в которой его абсолютно все устраивало. он сам себя полностью устраивал, старался изо всех сил, чтобы вновь не попасть в какое-нибудь дерьмо, а потом появился этот чертов чон чонгук, будто жизнь злобно посмеялась, сказав, что не все так просто, что спокойствия в жизни юнги не будет. снова. — а ты заслужил. — ты же понимаешь, что я не верю во все эти сказки про соулмейтов, про вечную любовь до гроба, про счастье и прочее? мне это нахуй не сдалось, я ведь уже говорил. тем более, если этот чертов соул — ты. — не понимаю, какого хуя тебя не устраиваю именно я, — юнги прекрасно знает, что ходит по лезвию ножа, ведь чонгук не имеет контроля, когда дело касается до злости и агрессии. если ему сорвет крышу, придется сделать лишь одно — сбежать. сбежать, чтобы никто не нашел: сменить все адреса, номера, имя. абсолютно все. потому что чонгук найдет, если захочет, а того факта, что он захочет, априори не изменить. в итоге юнги остается лишь одно: смириться. — ты грубый мудила, который ебет каждого, кто приглянется. этого достаточно? — я прекращу. — скольких ты убил? этого ты уж точно не изменишь, а с убийцей я жизнь никогда не свяжу. — потому что боишься? — потому что я не хочу такой жизни, где мне нужно будет бояться за твою задницу каждую секунду своего существования. ты убил — тебе захотят отомстить, и не думай, что ты самый умный, всегда найдется тот, кто окажется крысой и пустит тебе пулю в лоб. мне потом, сука, страдать и всю оставшуюся жизнь с этим жить? я такого не хочу. потому, блять, исчезни. — тебе двадцать шесть лет, а ты о таких пустяках задумываешься. самому не смешно? я не первый год живу так, я не новичок, я не тот, за кого стоит бояться, а ты, мин юнги, должен просто взять и закрыть свой рот, если смеешь сомневаться в моей силе. ее из меня ни одна тварь не выбьет, и, уж поверь, тем более никто против меня не пойдет. — я не собираюсь жить, как в фильме, мне такое нахуй не сдалось. типичный, сука, жанр, где по итогу тебя грохнут. — ты не в сказке, доброе утро. и юнги сбрасывает, посылая все это дерьмо к черту. посылая чонгука прямиком в ад, потому что там ему и место. он убийца, он тот, кого боится каждый его знакомый, да он сам, если быть честным, его боится, хоть и знает, что не стоит. чонгук помешанный, у него башню сносит, когда он юнги видит, только вот последнему такое не нужно. ему нужна спокойная жизнь, где есть дорогие ему люди, хорошая работа и жизнь, в которой ему не нужно ничего бояться. чонгук такого ему дать не может, и никогда не сможет, потому что он с рождения ходячая проблема, тотальный пиздец, хаос в одном лишь имени и страх. чонгук — страх для каждого, кто слышит о нем, видит его и чувствует его присутствие рядом. чонгук — смерть, а юнги хочется жить. не зря ведь он столько боролся, столько в жизни сделал, чтобы просто жить, чтобы существовать, радоваться и быть счастливым. юнги хочет лишь прожить эту жизнь так, чтобы проблемы обходили его стороной, так почему чонгук просто не оставит его? какие, блять, соулмейты? какая любовь до гроба? юнги в этом не нуждается. не нуждался. но влюбился. сколько бы юн не пытался отрицать: в чонгука он влюблен до безумия сильно, его к нему тянет так, что иногда кажется, будто он сходит с ума, когда чона нет рядом. только юнги это не нужно, он такой жизни не желает и хочет бороться с этим чувством внутри себя. другие его, конечно же, не понимают, потому что у чонгука есть все: власть, деньги, люди, жизнь, в которой он ни в чем себе не отказывает, защита и чуть ли не целый мир, в котором он наравне с богом, королем, тем, кто имеет все, что хочет. а юнги что? он просто берет и отказывается от всего этого, но будь на его месте кто-то другой, то он бы бросился чону в ноги, умоляя любить его всем сердцем. если оно у него, конечно же, есть. — кошмары? — тэхен, массирующий плечи хосока, действительно волнуется за юнги, пусть месяцами ранее он и ревновал настолько сильно, что хотелось закопать его заживо. все потому что хосок за юнги чуть ли не со слюнявчиком бегал — тэ это не бесило, просто он всегда хотел быть тем, кого хосок будет любить. он, кстати, получил это, потому что, как оказалось, хо был влюблен очень давно. везение? нет, судьба. — хуже, — усмехается хосок, от кайфа прикрывая веки. — только ты умеешь делать такой клевый массаж. — а тебе каждая шлюха города его делает? — нет, только одна. — серьезно, вы можете не мешать мне работать, голубки? я пытаюсь сосредоточиться, а мне сложно, блять, после бессонной ночи, которую я посвятил этому кретину. — может, отдохнешь? ты ведь справляешься со всем за несколько часов, не думаю, что начальник будет против того, чтобы ты один день отдохнул. тем более, он по тебе сохнет, — тэхен подмигивает юнги, когда тот поднимается с офисного кресла и переводит на парней усталый взгляд. к черту. он действительно не выспался, потому что чонгук, как самый настоящий маньяк, просто приехал и увез его в какое-то суперклассноеместогдеонисмогутпобытьвдвоем. со стороны это кажется забавным, потому что чонгук ведет себя, словно влюбленный школьник, не дающий какой-то девчонке свободно дышать. вот только все куда серьезнее, потому что чон не делает так всегда, он появляется несколько раз в месяц, обещает влюбить в себя, дарит подарки и вновь исчезает, будто и не было. а иногда приходит каждый день, увозит куда-то очень далеко, делает все, чтобы юнги было хорошо, но последнему нихуя не хорошо, потому что он заебался от всех этих любовных драм. да, он сохнет по чону, с каждым разом чувствуя, что уезжать не хочется, но ему это не нужно. юнги долго размышлял, пытался найти хоть какой-то выход из всей этой "драмы", как он это называет, но каждый раз он лишь срывался и долго курил, стоя на балконе. чонгук появился в его жизни глубокой ночью, когда мин возвращался домой, задержавшись на работе на четыре часа дольше, чем предполагалось. юн, в тот момент, когда чонгук выбивал жизнь из какого-то левого мужика, шел по темным улицам и размышлял, что подарить своему боссу на день рождения, а остановился лишь для того, чтобы погладить бездомного щенка. и, конечно же, чонгук его почувствовал, когда на его шее появилась метка. до этого момента чон в подобные сказки не верил, поражался, как люди могут быть настолько глупы, что верят в соулмейтов. но та ночь перевернула его жизнь с ног на голову, а слова его брата резко ударили в голову: "однажды ты его почувствуешь, а после не захочешь отпускать. на твоем теле будет высечено его имя, его знак, а дальше все будет идти так, как должно". — ты видел, что я убиваю людей в паре метрах от этого жалкого щенка, но все равно подошел, чтобы его погладить. самоубийца? — нет, мне просто похуй. видимо, те люди не ценили жизнь, раз оказались впутанными в дела, которые их погубили. меня они не касаются, вот только этот щенок ничего плохого никому не сделал и вполне заслужил новый дом. — сколько слов, — прищурив глаза, чонгук оперся плечом о стену здания и не мог отвести от юнги глаз: он был действительно прекрасен, пусть и выглядел устало. — и ни капли страха. я удивлен. — я тебе ничего не сделал, мы не знакомы, так чего мне тебя бояться? то, что я увидел, как ты убил тех придурков, чувак, меня абсолютно не волнует. а теперь, взяв этого беднягу, я пойду домой. был рад знакомству. — как тебя зовут? — юнги. и на этом остановимся, окей? — все больше удивляешь, юнги. — доброй ночи. чонгук тогда дал ему свой номер, сказав, что юнги может звонить в любое время дня и ночи, если ему нужна будет помощь, а мин, если честно, не до конца понял, с чего вдруг такая доброта со стороны того, кто так безжалостно выбивал людскую жизнь голыми руками, вытирая кровь о собственную рубашку. но не обратил внимание до тех пор, пока не нашел на своих ребрах метку с чужим именем. в тот момент он понял, что влип. и с того момента чонгук не покидал его голову ни на секунду, мин думал о нем всегда: на работе, в душе, по дороге до дома, в магазине, в клубах, в барах, у друзей, где угодно, он был с ним всегда. потому парень не выдержал и набрал номер, сохраненный в контактах, как "думай дважды". дважды он, кстати, не подумал, а следовало. — о чем думаешь? — блять, ты как ебаное приведение. у тебя по щелчку это работает? — что именно? — окей, я сдаюсь. тебе чистосердечное написать или проговорить вслух? — я слушаю. — я влюблен в тебя, блять, но это ничего не меняет. мне не нужна такая жизнь, где за мной по пятам будет смерть ходить, где каждый, кем я дорожу, может быть подвергнут опасности, где, черт возьми, ты будешь подвергнут опасности. мне нужно спокойствие и покой. именно потому, чон чонгук, будь добр, оставь меня. соулмейт, любовь, жизнь, счастье, кто угодно, мне плевать. просто оставь меня, живи своей жизнью, а в мою не вмешивайся. чонгук тогда впервые прислушался к юнги, убрал все свои "хочу", всю свою любовь, подавил в себе чувство, которое заставляет к юнги рваться, подавил в себе вообще все то, что есть к нему, и понял самое главное: юнги прав — чонгук для него бомба замедленного действия. потому он и исчез. юнги не верил первое время, ждал, когда чонгук вновь ворвется в его жизнь, завалит подарками, увезет в незнакомые места и подарит кучу радости, которую мин, как обычно, скроет от него. но этого не происходит. сначала юнги радуется, вздыхает спокойно, живет жизнью, о которой мечтал, но с каждым месяцем ему становится все сложнее, потому что чонгук забрался в самое сердце, пустил там корни, а вытащить его оттуда не получается, сколько бы мин ни старался. — ты себя этим лишь погубил, — наконец-таки произносит вслух хосок. — не подумай, я этого чонгука терпеть не могу, потому что он и не человек вовсе, он.. я даже не знаю, как его назвать. но, черт, посмотри на себя, на тебе лица нет, ты весь бледный, как поганка, не ешь почти, от тебя скоро останется одно ничего, юнги. я не хочу становиться тем, кто раздражает своими советами, как остальные, но я не хочу, чтобы тебе было плохо. остановись, подумай и реши для себя, чего ты действительно хочешь, в чем ты нуждаешься. в ком ты нуждаешься. он ведь является тем, без кого счастья не будет. спокойная жизнь осталась там, где ты не встретил его. юнги останавливается, как и сказал хосок, только не думает вовсе, просто звонит в дверь, за которой находится тот, кто его душу и сердце голыми руками из груди вырвал и себе забрал, кто его мысли занял, без кого его существование бессмысленным стало. стоит и ждет, когда ему откроют, понимает, что могут прогнать, сказав, что слишком поздно, что за это время он ненужным стал, но не находит в себе силы уйти. звонит еще раз, потому что никто не открывает, потом еще, еще и еще, спустя полчаса просто опускаясь на пол, на куски распадаясь, как разбитая ваза, ведь там, за дверью, его никто не ждет, там никого нет. чонгук, скорее всего, где-то в другом месте, с кем-то другим, он, наверное, вычеркнул его из своей жизни раз и навсегда, все стер из памяти и забыл. а юнги так и не смог. ему бы напиться, в себя наркотики затолкать, чтобы хоть на миг забыть про темный взгляд, про руки крепкие и голос грубый, который миновский слух ласкал, но не может. потому что действительно выдохся. все эти дни, недели, месяцы он лишь существовал пустым сосудом, из которого все живое высосали, когда чонгук ушел. он знает, что сам виноват, но без него не может, как бы ни старался. а чонгук удивляется, когда находит юнги таким разбитым, потерянным и сломленным, потому что, по сути, он сам его прогнал, сам отказался, но чон ему все простил в ту же секунду, когда их измученные взгляды встретились. в тот миг их перестало волновать абсолютно все, кроме друг друга. юнги не знает, как нашел в себе силы подняться, собрать себя в одно целое, чтобы к чонгуку шаг сделать, а чон не помнит, как оказался рядом, как прижал к себе хрупкое тельце и пообещал себе более никогда не ошибаться так сильно, не оставлять его ни на секунду. в ту ночь они поклялись друг от друга никогда не уходить, никогда не отказываться друг от друга. в ту ночь они целовались, обнимая друг друга так крепко, будто объятия — их шанс спастись. и они действительно друг друга спасали: чонгук без юнги умирал день за днем, а юнги без чонгука умер в тот день, когда посмел от него отвернуться. их любовь не была судьбой соулмейтов, она родилась в их сердцах, стала бессмертной и подарила им счастье, наполняющее жизнь смыслом. отныне юнги от чонгука никогда не откажется, а чонгук не допустит, чтобы его у него отобрали. эта любовь стала их спасением, она их друг в друге утопила, но каждый из них был на это согласен. юнги бы ради чонгука умер, а чонгук бы умер в ту же секунду. и самое главное: они готовы ради друг друга жить.