Bad boy

      Тэхен был восхищен. Он не понимал, почему Намджун ещё не мега популярен, почему у этого человека ещё нет толпы фанатов, готовых внимать каждому его слову. Ведь его ум, его харизма и склад мыслей достойны восхищения. А увидев Намджуна вживую, Тэхен забыл о сне и покое. Он ходил в его магазин под видом обычного покупателя и просто смотрел, подговаривал приятелей узнать что-то, вроде любимой композиции, книги, фильма. Тэхен вечерами забирался с ноутбуком в кресло и читал, смотрел все то, что Намджун советовал. С каждой прочитанной строкой он влюблялся все сильнее.       Однажды Тэхен увлекся. Он хотел что-то спросить, но решался и, погрузившись в мысли, добрался до дома Намджуна. Это вышло случайно, Тэхен не собирался следить. Но потом, раз за разом он оказывался у этого дома. Видел Намджуна с сыном и поразился тому, насколько они гармоничны. Тэхен всегда очень любил детей, хотел когда-нибудь завести своих. Он представлял, что с ними надо быть вот каким-то именно таким. Намджун не сильно баловал его игрушками, и Тэхену это казалось правильным. Вся его жизнь была какой-то очень правильной, простой в каждом действии.       Как любой настоящий фанат, Тэхен был рад, когда у Намджуна появился близкий человек. Был бы рад, если бы им не оказался этот парень. Тэхен был уверен, что Намджун найдет себе девушку, прекрасную, как весна, с длинными черными волосами. Она была бы такой же простой и светлой. Тэхен мечтал, как однажды они столкнутся, он поможет им с покупками и они подружатся. Впервые увидев Сокджина вместе с Намджуном, Тэхен оценил красоту парня и втайне, конечно, но очень порадовался, что Намджуну нравятся мальчики. Ведь это значит… Нет-нет. Об этом нельзя было думать, но Тэхен иногда мечтал. Он хотел узнать парня Намджуна получше, даже порадовался, что они живут рядом. Нарисовал в голове целую историю, как они столкнулись на лестничной клетке с продуктами или вместе застряли в лифте. Щеки Тэхена алели от таких мыслей. Однажды он вбежал по лестнице к чужой двери и заметил, как в квартиру, кроме того самого парня, заходят ещё несколько. Они все были какими-то грязными, из квартиры несло спиртным и, кажется, травкой. Мир Тэхена скривился, смялся, как бумага.       Когда же он обнаружил, что кого-то стошнило у двери Намджуна, решение все изменить было принято окончательно. Тэхен ещё лелеял надежду, что это временно. Его кумиру конечно же нужен секс, и этот парень, видимо, подходил на роль спуска напряжения.       Но они встречались все чаще.       Тэхен, благодаря своему обаянию, сдружился с одним из посетителей той квартиры и узнал больше информации. В его голове зрел план. Нужно просто показать, насколько его избранник мерзкий и естественно, по-другому и быть не может, Намджун сразу же от него откажется.       Подговорив того самого друга взять футболку Сокджина, он наплел ему грустную историю про то, как тот разбил его сердце и увел любимую. Слава об этом парне была такая, что история Тэхена не вызвала подозрений. Он оставил засос на шее своего нового друга, одел на него футболку Сокджина и, рассчитав, когда вернется Намджун, подговорил его оказаться рядом, например, в лифте. Намджуну нужно будет выходить в магазин или ещё куда, главное, чтобы это было днем.       Через пару дней после их встречи подвернулся идеальный момент. Пока Намджун шел с работы, с ним, вроде бы случайно, поравнялся один парень. На его шее целая россыпь засосов разной давности, футболка Сокджина свободно сидит, оголяя ключицы. Достав телефон он с кем-то очень громко говорит:  — Да! Мы опять переспали. Это нечто. Знаешь, мне кажется, я стал у Сокджина постоянным. Сейчас нет, сейчас я не к нему, только вышел недавно, забегался тут по делам, теперь вот домой иду. Вечер свободен. Вечером к нему нельзя, говорит, что-то там личное, сосед донимает или что-то такое. Черт, он трахается, как Бог, и такая задница!       Буквально за десяток метров до дома Намджуна, тот сворачивает на другую улицу и пропадает из вида.       Обычно Намджун не вслушивается в чужие телефонные разговоры. Да обычно в них и нет таких подробностей. И имени Сокджина тоже нет. Намджун так удивлён, что даже останавливается на мгновение, теряется, забывая, куда и зачем шёл.       Подойдя к дому, он смотрит вверх, на два балкона рядом. Неужели, это правда? Очень сложно уложить в себе услышанное. Намджун не спешит врываться в соседнюю квартиру и разбираться со скандалом. Но ловит себя на мысли, что постоянно прислушивается к тому, что происходит за стеной. Чонгук хвастается своими успехами в школе, ластится к нему, но Намджун наполовину не здесь.       Тэхен прекрасно понимает, что подобного будет мало. Второй раз не сделаешь, слишком странно, да и Намджун может остановить и расспросить подробностей. Тэхену нужен повод попасть к Намджуну снова. Приходится выждать несколько дней. Тэхену не терпится, но спешка лишняя, нельзя всё испортить. Он втихаря выносит из магазина одну безделушку, небольшую открытку, о которой и жалеть никто не будет. — Добрый вечер, — Тэхен выглядит запыхавшимся, когда ему открывают дверь. — Простите меня! Я случайно. Так зачитался, что совсем не заметил, как прихватил. Совесть замучила, не смог ничего делать. Можно я отдам это вам, а вы завтра вложите на место. — Что это? — Намджун до сих пор немного не в себе, ситуацию ещё усложняет тот факт, что с Сокджином они почти не видятся. Сразу сложно понять. — А, это из нашего магазина… Хорошо, я верну это. Спасибо. — Папа, папа, кто т… — Чонгук вылетает к дверям и тормозит при виде незнакомца. — Ой, — бормочет, уставившись. И обычно он более бойкий, но тут что-то растерялся. Даже не здоровается. — Привет, малыш, — Тэхен наклоняется к нему, улыбается солнечно. — Смотри, я тут захватил тебе вкусняшку. Сам обожаю эти конфеты, может, и тебе понравятся. — Простите, взял на себя смелость, — это он уже Намджуну. — За беспокойство, так сказать. Меня всегда восхищает особая атмосфера любви в семье. Встретил на улице вашего друга, соседа, видимо, с сестрой, они так нежно обнимали друг друга, я даже залюбовался. Семья — это то, чем стоит дорожить. Я прав?       Намджун кивает, стискивает зубы, почему-то очень живо представляя себе эту картинку. А Чонгук хлопает глазами и выдаёт наконец: — Спа-сибо…       На него это тоже вообще не похоже, но он убегает обратно в комнату, а потом оттуда из-за двери выглядывает одним глазом и это очень заметно. — У вас чудесный сын, — Тэхен на него взгляд переводит и улыбается очень тепло, и правда детей любит, а этот так вообще под стать отцу, характер в глазах горит. — У меня знакомая одна на детских аттракционах работает. Там в выходные праздник какой-то, переживает, что людей мало будет. Может, вы захотите там побывать? Я тоже помогать буду. Там действительно круто, да и для вас вход организуем. Мне все же неудобно из-за того, что вещицу прихватил. — Пойдешь со мной на аттракционы? Я тебя на высокую горку проведу? — Тэхен Чонгуку машет осторожно, спугнуть боится. — Спасибо за приглашение, — Намджун кивает. — Напишите адрес, мы попробуем прийти.       Чонгук что-то бормочет и совсем скрывается из вида.       Тэхен протягивает визитку центра и прощается. — Желаю вам приятного вечера.       Как только открывается дверь, они видят Сокджина, выходящего из лифта. Тэхен здоровается с ним и не спешит уходить. — Намджун, — Сокджин улыбается ему. — Зайду через час? Надо душ принять. — От вас так приятно пахнет цветами, очень женский аромат, — Тэхен кланяется и идёт к лифту. — Мне уже пора бежать. — Да уж, помойся, — НамДжун сверлит его взглядом.       Сокджин чувствует, что что-то не так, но не дело выяснять это на лестничной площадке. Он заходит в дом, принимает душ и в чистой одежде идёт к Намджуну. — Привет. Я соскучился, — Сокджин демонстрирует пакет. — Тут овощи и мясо. Я раздобыл очень крутых специй. Поужинаем? — А что, больше не с кем? — Намджун не хотел скандалов, но когда он видит Сокджина, такого красивого и чистого, его накрывает. — Нет. Ребята сегодня не приходят, да и я предпочитаю с тобой, — Сокджин не понимает, что произошло, пока они не виделись. — Что-то случилось?       Намджун понимает, что выяснять отношения при сыне — неправильно. А Чонгук вьется возле Сокджина и рвется помогать. Так что Намджун только рычит: — Потом обсудим.       Отбирает у Сокджина пакеты и идет на кухню. — А я сегодня видел маму! — шепчет Чонгук Сокджину, пока Намджун не слышит. — Маму? — Сокджин очень удивлен. Он переключается на Чонгука, откинув на время мысли о поведении Намджуна. — А где ты ее видел?       Он тоже говорит шепотом, сохраняя их тайну. — Прямо здесь! — Чонгук серьезный и явно взволнованный. — Здесь, — Сокджин удивлен ещё больше, тем более, как говорил Намджун, тот в курсе, что его мамы больше нет. — А как она выглядела? — Как… Как живая! — Чонгук от волнения повышает голос.       Намджун оборачивается: — Что?       Сокджин пробует поставить вопрос немного по-другому. — Чонгуки, ты видел девушку, похожую на твою маму? Она приходила к тебе?       Из ребенка под взглядом отца больше ни слова не вытянешь. Он почему-то впервые не хочет ему что-то говорить, а может, боится его нынешнего состояния — видит ведь, что что-то не так. Очень явно.       Они готовят, потом едят, Намджун всю дорогу тяжело на Сокджина поглядывает, а потом наконец говорит: — Нам нужно наедине побеседовать. У тебя сейчас нет гостей? — Нет, — Сокджин вытирает полотенцем руки. Чужой взгляд он, конечно, чувствовал и перебрал в голове уже тысячи вариантов. Да, неделька выдалась адской, но неужели это повод для подобного. — Я хотел провести вечер с вами, так что ничего больше не планировал. — Значит, идём. Чонгук, ты моешь посуду.       Сейчас в Намджуне нет ни капли мягкости даже к сыну.       Сокджин обнимает Чонгука, зарывается носом ему в макушку и на всякий случай желает приятных снов. А потом выходит из чужой вартиры, набирает код своей двери и заходит внутрь, дожидаясь, пока Намджун зайдет за ним. — Что произошло? — Я не понимаю, ты что, шлюхой подрабатываешь? — Намджун больше не сдерживает весь огонь, что сжигает его изнутри вместе с разумом. — Что, прости? — Сокджину от этих слов становится настолько мерзко, что ужин просится обратно. Даже в той своей, уже в большей степени прошлой жизни мало кто позволял себе такое. Да, Сокджин всегда любил секс и наслаждался им, но никогда не спал с каждым, кто пожелает этого. — Как ты меня сейчас назвал? — Да, Сокджин, ты шлюха! — Намджуну очень хочется сделать ему больно не в качестве ласк.       Потому что ему самому больно внутри так сильно, что нет даже подходящего слова. — Тебе мало меня? Я недостаточно хорошо тебя трахаю?       Руки чешутся схватить его за волосы, но пока Намджун еще держится. А вот Сокджин не сдерживается, бьет кулаком в челюсть, вкладывая всю силу, на которую сейчас способен. — Знаешь, Намджун, — голос дрожит, как впрочем, и руки. — Я даже не буду спрашивать, с чего ты это взял. Не важно. Сам факт того, что ты в это поверил, что предъявляешь мне это как истину, даже не попробовав что-то выяснить, уже говорит о многом. Но я тебя не виню. Сокджин выдыхает. Он смотрит Намджуну прямо в глаза, чтобы тот понял — его слова не шутка и не кокетство. — Проваливай из моей квартиры. И из моей жизни. — У меня достаточно доказательств, — Намджун словно оправдывается, а удар его слегка отрезвил.       Он проводит рукой по лицу, словно проверяет, все ли на месте. — Но я никогда бы не подумал, что на самом деле ты такой… Гнилой.       С этими словами он уходит. Его челюсть теперь ноет, но по сравнению с сердцем это ничто. Сокджин меняет пароль от двери. Сжав губы, дрожащими руками он закрывает путь в свой дом кому бы то ни было. Сокджин всегда спокойно относился к грязи и закрывал глаза, если по его квартире расхаживали в обуви, но вот гадить в душу не позволено никому. Он запирает дверь на балкон, закрывает шторы, купленные все той же Хвиин для уюта. Вытаскивает из холодильника весь алкоголь и тащит его на кровать. Ему хочется музыки, такой, что выбивает мозги и душу. Сокджин включает самое адское, что есть в его плейлисте, и надевает наушники. Чонгуку нужно спать, им он дорожит по-прежнему.       Утром в дверь стучит Хосок, просит открыть, напоминает, что у них были планы. — Шлюха сегодня не принимает, — орет Сокджин и кидает в дверь пустую бутылку, следом вторую. — Ну хотя бы жив, — вздыхает Хосок. — Протрезвеешь, поговорим.       Этого Сокджин делать не намерен.