Bad boy

После того случая Тэхен не перестал следить за творчеством Намджуна. Доступ к телу ему закрыли, но хуже писать его кумир не стал. Тэхен рефлексировал на эту тему ещё несколько лет, караулил у издательства, пытался завязать разговор. Он надеялся стать для него кем-то особенным, желал прикоснуться к его миру, как к прекрасному бриллианту. Но Намджун рьяно оберегал личное пространство, а после окончательно ушел в подполье. То, что Сокджин продолжал жить в своей квартирке совсем один, Тэхена успокаивало. Это было правильно. Принимая во внимание ошеломительный успех следующего романа Намджуна, Тэхен был уверен, что это его заслуга, ведь он убрал преграду в чужом творчестве. Увидев в сети фото Намджуна с Сокджином рядом, Тэхен рассвирепел. Неужели он столько старался зря, и как вообще этому человеку вновь удалось подобраться так близко. Тэхен был настолько раздавлен, что забросил романы Намджуна на долгих пять лет. Не читал их, уходил с любых интернет страниц, где встречалось упоминание о книгах. Но время лечит, видимо, и к нему это применимо. Тэхен успокоился, завел отношения, вполне себе стабильные, и вновь погрузился в мир литературы. Он посещал различные выставки и перфомансы, любил болтать с начинающими писателями. Один такой и стал в дальнейшем его парнем. Тэхен не растерял своей любви к книгам, поэтому билет на небольшую встречу писателей был для него прекрасным подарком. Сообщалось, что там будет и Ким Намджун, правда, это имя Тэхена уже не трогало. Он скорее с теплотой вспоминал свою юношескую влюбленность. Намджун и Сокджин живут вместе. Как семья, как пара, как любовники. Ким Намджун, известный писатель, совершил каминаут ещё десять лет назад (хотя и до этого многие догадывались, основываясь на его книгах), а теперь этим и вовсе никого не удивишь. Их жизнь нельзя назвать безоблачной, а отношения простыми. Они много путешествуют, много разговаривают, много спорят, много трахаются. Но ни разу больше Намджун не позволяет себе усомниться в любви Сокджина и его верности. И обратных поводов не дает. Наверное, это и помогает им так долго быть вместе. Что до Чонгука, то про него тоже стоит придумать роман. К своим неполным двадцати парень перепробовал почти все, что вредно, но так и не понял, какой в этом кайф, и остался верным единственному наркотику, приносящему удовольствие — железу. С большим спортом он завязал еще в школе из-за травмы и сложного характера, но окончательно попрощаться с физическими нагрузками не сумел. Он безумно хорош собой, жаркий, как южная ночь, и даже эти глупые татушки на костяшках пальцев его не портят. Он далек от литературы, хотя и ее он пробовал, даже отец похвалил, но Чонгук и в этом не нашел большого удовольствия. Он учится в университете, но не знает, кем хочет быть — ему все интересно, все даётся ему без особых преград. Он говорит, что хочет в кругосветку. Намджун обожает сына до той степени, что дал бы ему денег на это путешествие, но он только ухмыляется: — Заработай сначала. — А зачем работать? — Чонгук изгибает черную соболиную бровь. — Мне вполне хватит того, что у меня есть из накоплений. Да, копить деньги — это тоже один из талантов Чонгука. — И что же ты, пешком пойдешь по всему свету? — А почему нет? — на месте Намджуна стоило бы начать переживать. — Ноги у меня есть. Дойду до моря, а там подумаю, как быть. Чонгук и не такое сможет. Видя их на встрече писателей, Тэхен решает подойти. Красоту он не растерял, скорее даже наоборот, она стала благороднее и утонченнее. — Добрый день, господин Ким, — легкая улыбка трогает губы Тэхена. Теперь он даже рад, что им с Сокджином удалось сойтись, да и последний явно поменялся. — Вы меня помните? Мы встречались больше десяти лет назад. Был вашем преданным поклонником, кем, впрочем, остаюсь и сейчас. — Простите, — НамДжун вежливо улыбается в ответ. — У меня плохая память на лица и довольно много поклонников. Но я благодарен вам за преданность. А вот Чонгук это лицо не забудет никогда в жизни. Тогда он был маленький, воспоминания смазанные, но ощущение очень чёткое. Он таращится на собеседника отца, а потом всё-таки встревает: — Как вас зовут? — Тэхен, — он приглядывается. — Ты ведь Чонгук? Тогда тебе было семь? Я точно не помню, но глаза все те же. Ты ещё постоянно прятался. Тэхен даже рад, что Намджун его не запомнил. Это к лучшему. — Да, — Чонгук кивает. Он прекрасно помнит, что заставляло его прятаться. Сейчас тоже очень хочется сбежать и подглядывать из-за угла, как в детстве, но Чонгук уже не маленький. Остаться и смотреть вблизи ему хочется больше. — А вы хотите отправиться в кругосветное путешествие? — он не придумывает вопроса лучше, на что Намджун только понимающе хмыкает, а потом удаляется к Сокджину. — Наш сын опять что-то задумал, что будем делать? — с таким вопросом он находит его в толпе. Он давно так говорит: «наш сын», это самое правильное, что можно сказать в их семье. Сокджин ищет Чонгука глазами и находит не одного, а в довольно приятной компании. — Слушай, ну задумка довольно симпатичная, давно пора, — он легко касается поцелуем губ Намджуна, очень легко и ненавязчиво, словно мимоходом. Все же все грани их любви познаются в постели. — Переживаешь, что не справится? — Переживаю, — Намджун не скрывает. — Такой и сломать может. Тем более, он явно старше. — Может, помочь? — Сокджин так улыбается, словно сам не старше Чонгука, видимо, поэтому они так легко сошлись. — Хотя мне кажется, наш сын покорит любого. Тэхен в это время продолжает смотреть на Чонгука. Вопрос он понял прекрасно, но ему кажется, что задали его не из вежливости. — Никогда не думал об этом. Я путешествовал однажды за героем книги. Очень уж соблазнительное описание. Но это буквально пара стран. Тем более мой мужчина не любитель, — Тэхен старается сразу обозначить свое положение, как когда-то делал Намджун, правда, его самого в юности это не остановило. — Но мир такой огромный, такой разный, разве вам не хотелось увидеть его весь, пока вы живы, собственными глазами? Прочувствовать все его грани, искупаться в краю, где вода жарче воздуха, и потеряться на снежных вершинах? — в Чонгуке много романтики, а ещё больше жажды жизни и энергии, в том числе и сексуальной. В полной мере он обрушивает её на Тэхёна, ближе подходит, и видно, что нервничает, но так же видно, как легко он переступает через собственные страхи. Тэхен с трудом сдерживает себя, чтобы не поставить между ними руку, от такого напора сложно уберечься. — Это здорово, конечно, но и трудностей множество. Я не боюсь, дело не в этом, просто кругосветное нужно как минимум обдумать, составить маршрут. Тэхен пробегается по Чонгуку глазами, за ним точно половина института бегает. Такая фигура в сочетании с отцовской искрой в глазах и энергией мало кого оставит равнодушной. — Думать можно полжизни, а начать делать нужно прямо сейчас, — мудрость у него тоже отцовская явно. — Поспешность не приводит к результатам, — шипит Тэхен. Почему это мальчишка с ним так рьяно спорит. — К тому же, ты ещё так молод, успеешь в свою кругосветку пару раз точно. Я же не держу тебя. Мне милее нырять в романы и испытывать испепеляющую страсть от удачно подобранного оборота. — Значит мне показалось, что вы идеальный партнер для моего путешествия? — Чонгук опасно прищуривается. — Показалось, — отрезает Тэхен, но, видимо, чужие слова его задели. — А почему это я вообще должен соглашаться? Может, это ты мне не подходишь, у тебя и опыта нет, тебя в море смоет. — Жаль, что показалось, — Чонгук офигел в край, но отходит от Тэхёна и подмигивает ему на прощание. Тэхен остаётся с ощущением, что его развели. Хочется догнать этого юнца, развернуть к себе и спросить, что это вообще сейчас было. Когда руки партнёра ложатся Тэхёну на плечи, тот окончательно психует. — Да иди ты, — ему сейчас вообще не до нежностей, голова какой-то чушью забита вроде маршрута поездки. Чонгук никуда не уезжает. Пока что. Но такое чувство, что в любой момент может сорваться. Намджун наблюдает за ним. Но Сокджину всегда было проще разговаривать с сыном. Он ему, может, и не как мать, но как брат, лучший друг, Чонгук никогда от него ничего не скрывал. Поэтому в один из вечеров, пока Намджун занят книгой, Сокджин приносит в комнату Чонгука пиццу, острые крылышки и содовую. — Перекусим, пока Намджун занят? Его из романов не вытащить, а я есть хочу. — О-о, — ради такой еды парень даже от компьютера отрывается. И за фигуру не боится, рано еще растущему организму о таком переживать, да и в зале он все потом сгонит и в мышцы переработает. А Сокджин любит побаловать себя вредностями время от времени. — Чонгук, а что за парень к вам на том мероприятии подходил? Намджун сказал, что это его поклонник, но он и мне почему-то знакомым кажется. Внешность запоминающаяся. — Это Тэхён, — Чонгук набивает рот едой. — Он приходил, когда я ещё был маленький. Я его, знаешь, почему запомнил? Он… Очень на маму похож. — А-а-а, — Сокджин начинает вспоминать. — Точно. Ты мне тогда ещё говорил, что маму видел? Я перепугался помню, что тебе духи умерших мерещатся. Правда, потом мне было не до разговоров. Как раз после этого мы расстались с Намджуном. Он вроде немного младше нас с твоим отцом. Фото мамы есть? Сравнить хочу. — Я никогда её не видел, — вот это уже, конечно, весело. — На фото. Только… Во сне. — Тогда ты точно знаешь, как выглядит ее душа, — Сокджин приобнимает Чонгука, чтобы поддержать. — Думаю, твоя мама тоже была красавицей, — он делает небольшую паузу, засовывает в рот кусок пиццы. — А этот парень, Тэхен, он тебе физически понравился? Для секса? Или серьезно настроен? — Меня к нему тянет, — говорит Чонгук легко между кусками пиццы. — А давай я тебе помогу с ним снова встретиться? — Сокджин в голове прикидывает, что можно сделать. — Адрес не обещаю, но какой-нибудь творческий вечер организуем. Можно даже у нас. Вдруг появится. — Да я и сам справлюсь, — Чонгук улыбается очень тепло. — Я в тебе не сомневаюсь, — Сокджин обнимается с ним, будто это не взрослый парень, а тот мальчишка шестилетний. После ужина Сокджин идёт в кабинет Намджуна, обнимает со спины, касается поцелуем шеи. — Намджуни, у тебя нет фотографии мамы Чонгука? Я никогда не спрашивал, а тут захотелось ее увидеть. — Гм, милый, ты захотел меня поревновать? — Намджун смотрит на него с удивлением. Сокджин трется о носом о затылок Намджуна, руками залезает под домашнюю кофту. — Нет. Просто Чонгук сказал, что Тэхен похож на его маму, — кусает за мочку уха. — Но это очень большой секрет, и я тебе ничего не говорил. Намджун крутится на стуле и сажает Сокджина к себе на колено. — Я не буду врать. Похож. Удивительно, что он вообще помнит, как она выглядит. У меня нет её фотографий, но я подтверждаю, что сходство есть. — Теперь я могу начать ревновать? — прижимается, ластится, как большой кот. — Чонгуку он понравился. — К кому? К Тэхёну? Он же не мне нравится, — Намджун гладит его по бедру. — Никто не сможет дать то, что даёшь мне ты, — шепчет ему в губы, к себе наклонив. У Чонгука свои способы добраться до интересующего человека. Современные. Конечно, в сети полно Ким Тэхёнов, но в местном поиске есть свои хитрости. На сайте того творческого вечера есть список приглашённых, там и дата рождения, и электронная почта. Чонгук не виртуозный хакер, но особенных талантов и не нужно, чтобы достать этот список. А ещё через пару часов в одной из соцсетей тот самый Ким Тэхён получает «Привет)» от Чонгука, который не скрывается под маской, а на фотографии сидит в пляжном баре на деревянной лавке, расставив колени и заглядывая в камеру с таким «приветом», что хочется ругнуться. Там у него мокрые волосы, широкие шорты и чёрная майка. Фото постановочное, профессиональное и очень сексуальное. На нём точно не мальчик — руки, ноги, мышцы на теле у него не детские, а взгляд просто до самых внутренностей достаёт. Тэхен на нем подвисает на пару минут, мысли в голову лезут очень неприличные. Он даже закрывает вкладку, когда его молодой человек что-то роняет на кухне, словно порно смотрит. Отвечает Чонгуку он уже ночью. День выдался сложным. Тэхен трёт виски и пишет: «Привет. Снова в кругосветку будешь звать?» «Нет, пока не буду)» Чонгук выдерживает недолгую паузу. «Что тебе нравится?» «Хорошие фильмы, книги, произведения искусства. Люблю работы Анте Бадзима, Эди Слимана и Райана МакГинли. Сам пытался снимать, но выходит не очень» Тэхен отвечает просто от скуки, поболтать ночью особо не с кем. «А тебя снимали когда-нибудь? Профессионально)» «Нет. К этим ребятам не попасть, а то, что попадалось на глаза, мне не нравится. Хотя я верю, что есть молодые авторы, снимающие как минимум нестандартно. Но повода не было их искать» Чонгук скидывает ему несколько своих фотографий, уже более художественных, концептуальных, интересных с точки зрения разглядывания не только модели на них. «Скажи, если понравится) Познакомлю с фотографом» «Неплохие работы. Видно, что человек вдохновлялся чем-то реально крутым и вкус есть.» Тэхен думает о том, что, может, и правда стоит сходить. Интересно, как он получится, что можно с ним сделать, и опыт довольно крутой. Не лишним будет и посмотреть, как работают другие. Это может пригодиться и ему. «Знакомь» «А что мне за это будет?)» «Как я и думал, ты бескорыстием не отличаешься. Но окей. За услугу нужно платить. Что хочешь? Может, ужин?» «Может, завтрак?)» Вслед за очень провокационным предложением Чонгук скидывает ему свой же номер телефона с пометкой: «тот самый фотограф))». Тэхен записывает номер, прикидывая, что раньше середины недели он не сможет с ним связаться. «Завтрак, так завтрак. Скинь адрес, куда нужно подъехать. В среду будет удобно?» «Я каждый день завтракаю) И сначала лучше свяжись с фотографом, вдруг тебе не понравится)» «Тогда напишу тебе позже, как ситуация прояснится. Доброй ночи» Уже довольно поздно. Тэхен потягивается и отправляется в кровать. Сны в эту ночь какие-то странные, такой бред разноцветный видится, что впору писать картины, как у экспрессионистов. Он идёт в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. По пути берет со стола телефон и набирает сохранённый номер фотографа. Чонгук уже догадывается, кто звонит, ещё не ответив, поэтому слегка меняет тон голоса. — Алло? — Доброе утро, — Тэхен ещё сонный, он рассматривает себя в зеркале, проводит рукой по щеке. — Мне порекомендовали вас как довольно интересного фотографа. Я бы хотел обсудить возможность сотрудничества. — М-м, я вышлю вам электронный адрес. Скиньте мне свои лучшие фото, а также то, что вы хотите получить, — для Чонгука это всё одновременно интересная захватывающая игра. — А я скину вам прайс и координаты места, где могу вас поснимать. Впрочем, неудивительно, учитывая его возраст. Он отлично держится, голос у него уверенный, фотографией он всерьёз никогда не занимался, ну себя снимал или друзей, родителей и просто природу… А тут сердце у него почти выпрыгивает из груди, но он прекрасно играет роль, которую сам же себе придумал. Просто ради игры. — Хорошо. Жду вашего сообщения. Тэхен вешает трубку и лезет в душ. Отмокает там под струями воды и обнаженным садится за ноутбук. Тело должно дышать. Перерыв несколько папок, он обнаруживает, что приличных фото у него парочка. Остальные или смазанные, или просто неудачные. Несмотря на внешность, в объективы он попадал крайне редко. Тэхен надевает джинсы, рубашку на выпуск и делает пару селфи. Подумав ещё немного, закрепляет телефон около ноутбука и включает видео. Отойдя чуть подальше, просто движется. Присаживается на пол, принимает разные позы. Так должно быть видно пластику и его возможности. Примеры берет из сохраненок на ноутбуке и все это скидывает на нужный адрес. Чонгуку двадцать. Ему можно простить, что он откровенно дрочит на это видео, сидя у себя в комнате, а только потом отвечает: «Поработаем.» Ценник за фотосессию он придумывает вполне адекватный. Условия тоже. Даже договор какой-то набирает, вполне приличный. Всё ради игры. Встреча назначена на вечер среды. Тэхен никогда не работал с фотографами, но читал, смотрел бекстейжи. Он берет с собой несколько рубашек и брюк, пару футболок, что-то из украшений. Неизвестно, что может понадобиться. Закидывает все это в такси и подъезжает к месту, опоздав лишь на пару минут. Чонгук продумал, конечно, много вариантов. От «прости, фотограф не смог, снимать буду я», до черной маски на всё лицо, капюшона и перчаток, чтобы не узнали. Но в итоге на той крыше, куда он приглашает свою модель, находится он сам, без прикрытия, с хорошей камерой и боевым настроем. Тэхен удивлен. Он думает развернуться и уйти, но с другой стороны, почему бы не попробовать. — Те фотографии реально ты сделал? Говори честно, — Тэхен ставит пакеты на пол. — Если да, то я останусь. Если нет, то уйду. Соврать не получится. Я увижу потом снимки и заблокирую тебя везде. — Да, я, — Чонгук смотрит ему в глаза. Он серьёзен. — Я не прошу что-то изображать, просто будь собой. — Хорошо. Тогда поработаем. Тэхен всегда считал, что у таланта нет ни расовых, ни гендерных, ни тем более возрастных рамок. — Я принес пару вещей. Посмотри, что мне надеть и где лучше встать. Чонгук кивает и выбирает самые простые вещи, что принёс Тэхён. На крыше есть ступеньки, парапеты, а ещё отсюда такой вид, что можно Тэхёна и на фоне гор и на фоне города снять. Что Чонгук и делает. — Встань сюда. — Сядь туда. — Расслабься. — Смотри вперёд. — Думай о чем-то приятном. — Сделай вид, что не рад меня видеть. Таких просьб звучит от него много все два часа, что он работает. Правда, под конец второго часа он уже вовсю смешит Тэхёна, глупости какие-то травит и ловит в объектив его смех. Тэхен окончательно расслабляется. Сейчас он легко смеется, даже имровизирует, хотя первые полчаса был очень зажат. — У тебя хорошие навыки. Планируешь и дальше этим заниматься? — Тэхен смотрит с вызовом, очень на грани, расстегивает пару пуговиц на рубашке. Он заигрался и забыл, что парню перед ним всего двадцать. — Я не хочу заниматься чем-то одним, — Чонгук ловит и этот момент, приближается, фокусируется. — Мне интересно слишком многое. Я могу программировать, могу рисовать, могу бегать на скорость, могу плавать… Я не уверен, что если я выберу что-то одно, то не пожалею о других занятиях, которые придётся бросить. — Не боишься, что тебя не хватит на всё? Тем более в мире миллион занятий. И что потом, по факту, ничего не останется, — он смотрит чуть выше объектива, ведёт рукой по своей щеке. — Не знаю, — Чонгук приподнимает голову, смотрит ему в глаза. — Но может, однажды я остановлюсь на чём-то. — Может быть. Мне даже интересно, что это будет, — Тэхен уже привык к нему, колючки не выпускает и холодностью не веет. Чонгук оказался довольно милым парнем, приятным. С ним, на удивление, приятно поговорить. Закончив с камерой как раз под конец захода солнца, Чонгук садится рядом на парапет и смотрит на Тэхёна. — Наверное, ты об этом прекрасно знаешь, но ты очень красивый, — говорит он, пока в городе под ними зажигаются огни. — Спасибо. Это всегда очень приятно слышать, — Тэхен не спешит пока собирать вещи. — Ты тоже выглядишь очень круто. Будь я лет на десять моложе, влюбился бы. — Тебе это мешает? — Чонгук говорит тише, интимнее. — Даже не знаю. У меня уже есть отношения, довольно приятные во всех смыслах. Ты молод и веришь в вечную любовь и идеалы. Я уже знаю, что это ложь. Знаешь, как вера в Санту. Я уже знаю, что его нет. Но не хочу тебя разочаровывать. — Откуда ты знаешь, во что я верю? — Чонгук хмурится, взгляд его меняется, кажется, он не рассчитывал на такой прямой отказ. — Прости, я не хотел тебя обидеть, — Тэхен проводит рукой по его волосам и зависает. У Чонгука такой горячий взгляд — обжигает. Когда-то сам Тэхен был готов пойти на все, чтобы добиться внимания своего кумира. — Хочешь секрет? Парень дёргается в сторону от этого прикосновения. — Какой? — Не скажу, — Тэхен прищуривается, переводит взгляд на город. — Почему? Если начал, говори. — Ты вдруг стал слишком серьезным, — Тэхен переводит взгляд на Чонгука. В свете огней города он переливается, как драгоценный камень. — Я хочу это исправить. — Серьезные тебе не нравятся? — Чонгук еще сильнее хмурится. — Ты так хочешь мне понравиться? — Тэхен встряхивает челкой. — Прости, что отталкиваю, — он выдыхает и смотрит на Чонгука какое-то время, не отрываясь. — Ты красивый, на тебя приятно даже просто смотреть, интересный, видно, что талантливый. Способен на безумные поступки? — Смотря какие. Безумство безумству рознь. Кажется, кто-то окончательно обижается. Красивый, интересный, но не нужен. Слишком молод (разве это недостаток?), слишком наивен (кто сказал?). В любом случае, Чонгук ощущает, что он совсем не такой, как нужно, чтобы завтра они позавтракали. И это ранит его сильнее, чем должно. Мама с теми же глазами, как сейчас напротив, всегда принимала его таким, какой он есть. Любила просто так. Но это было во сне. А в реальности его снова отталкивали. Несмотря на то, какой он хороший. Может быть, не стоило быть хорошим? У Чонгука блестят глаза. Он не дает Тэхену ничего сказать и резко спрыгивает на крышу. — Мне пора. Я пришлю тебе фото. Денег не нужно. Извини, если я что-то не так сделал… Пока. Он машет рукой и убегает. Он молодой, но уже очень мудрый внутри. Эта мудрость орет ему бежать. Бежать, пока его не размазало Тэхеном, как лепешку. — Стой! — Тэхен ловит его уже внизу. Он все свои вещи там на крыше оставил, собираться было некогда. Почему этот парень опять уходит, оставляя внутри непонятную бурю эмоций. — Мы не решили насчёт завтрака. — Ты не обязан завтракать со мной, — Чонгук смотрит еще тяжелее. — Но я хочу этого! — Тэхен больше не держит, но можно быть уверенным, что он не отстанет. — Да? Мне показалось, что на крыше ты не хотел. Что изменилось? Или мне показалось? — Больше десяти лет назад я был влюблен в твоего отца. Мне тогда было примерно как и тебе — двадцать. И я причастен к тому, что они с Сокджином тогда разошлись. Потом это прошло. Я понял, что влюблен был не в него, а скорее в образ в своей голове, что составил по его книге. Мне не мешает твой возраст, дело не в нем. Ты вырос в потрясающего парня. Красивого, сексуального, безумно притягательного. Но я не могу так просто выкинуть из головы того шестилетнего мальчика, каким я тебя помню. Это не делается по щелчку пальцев. Я мечтал стать твоим отцом, но Намджун уехал, у меня отболело. Сейчас те чувства кажутся смешными. Но не гони коней. Ещё раз спрошу, ты готов на безумство? Чонгук переваривает услышанное, хотя по лицу видно, что это ему не очень просто даётся. — Готов, — ему бы в армию с такой решимостью. — Тогда поехали завтра, вместо завтрака. Ты же хотел в кругосветку. Поехали. Возьмём по минимуму вещей и сядем на ближайший рейс неважно куда. — Надо же, ещё три минуты назад я собирался ехать один, — выдыхает Чонгук. — Для меня это вовсе не безумство, а давняя мечта. Мне тесно в одной и той же точке, мне пресно смотреть мир по телевизору, я хочу видеть его своими глазами, чувствовать своим телом и я хочу это сделать, пока у меня много сил и я ни к чему не привязан. Я предложил тебе это как безумство, но это для меня давно обдуманный шаг, и пока я всего лишь отложил его, потому что меня потянуло к тебе. Но если ты готов поехать со мной, я буду только рад, потому что вдвоём веселее. — Только потому что веселее? Видимо, я до этого не правильно понял. Чувствую себя идиотом, ну да ладно. Поехали. Пусть это будет безумством только для меня, посмотрю на мир не через книги. Сообщи, когда выезжаем, соберу вещи, — Тэхен проходит вперёд. Он не анализирует то, что чувствует. В любом случае, вышло как-то глупо. Видимо, он в очередной раз нарисовал в голове то, чему не было предпосылок. — Нет, — говорит Чонгук ему в спину, но не объясняет то, что и так вполне очевидно. Ему же явно сказали, что по щелчку ребёнка в нём не развидят. Не будет же он давить с этим?