Майский дождь (Мэй, Рейн)

Рейн шёл вдоль посадочной полосы, щурился на высокое, безоблачное по-весеннему голубое небо. Полгода… уже полгода он не поднимался в воздух. Рейн напряг зрение, едва видимые, в голубизне двигались чёрные точки – походный ордер, знакомое до мелочей построение. Он ссутулился и отправился прочь, в мастерские. Механики сидели на перевёрнутых ящиках, обедали. Рейн прислонился к нагретой солнцем стене ангара, снова поднял голову – самолёты были уже близко. Он нахмурился, в ордере зияли дыры. - Что, тоска? – поинтересовался механик, опрокидывая стопку спирта. — Мало их, - пояснил Рейн, - ордер неполный. Механики подняли головы. — Да, маловато… - вздохнул второй, - эх, ребятишки… А ты всё болтаешься, как говно в проруби. Давай уж насовсем к нам, и так тут считай, прописался. Рейн неопределённо пожал плечами, отлепился от ангара и пошёл к взлётке, потравить душу. Наблюдать за посадкой он всегда любил – сначала садились тяжи, выруливали долго и катились почти до самого ограждения, за ними – полутяжи, и последними – лёгкие истребители, веером по периметру. Колёса шасси оставляют на асфальте чёрные полосы, глохнут двигатели, откидываются колпаки кабин… Рейн развернулся и снова потопал к ангару, выносить сочувственные взгляды было неимоверно трудно. - Опять ты, - констатировал механик, - это хорошо, работы много будет, лишние руки не помешают. Много побитых-то? — Не считал, - Рейн присел у ангара на корточки, - пять минимум. Это лёгких, и тяж один точно. — Херово, - констатировал механик, - упашемся… кстати, слышал, скоро новички будут. Много народу выбило, набор недавно был. Тебе ведь лет двадцать? Рейн кивнул, новость была хорошая. Если удастся подобрать боевую пару, то ещё лет пять он полетает. Конечно, могут и сбить, а это верная гибель, но, пока не выгорел, сидеть на земле просто смерти подобно. — Ладно, - механик поднялся, Рейн тоже встал, - пошли, что ли, глянем. Ты с нами? — Ага, - Рейн пошёл рядом, - всё равно делать нечего, хоть чем заняться. Механик с жалостью посмотрел на парня, он его отлично понимал, сам из бывших, выгорел полностью к тридцати годам, а вот не смог далеко от аэродрома уйти. Самому уже не взлететь, так хоть другим помочь. Рейн шёл чуть позади, он думал о пополнении. В принципе, свободным на этой базе был только он, значит… Он улыбнулся, вот и отлично. *** Мэй плакала второй день и никак не могла успокоиться. Вот, кажется, уже и всё, но вдруг сами собой начинают течь слёзы, и никак их не унять. — Опять ревёт, корова деревенская, - презрительно фыркнула девушка с соседней кровати, - да подбери ты сопли! Радоваться надо, что годной признали, хоть на жизнь посмотришь! -Я боюсь, - чуть слышно прошептала Мэй, - мама сказала, что… что там сразу… — Чего сразу? – девушки развеселились, их забавляла наивность Мэй, и развлечение пока не приелось, - ноги раздвинуть придётся? А то как же! Пары так и подбирают, пока со всеми мужиками там не перетрахаешься, не подберёшь. — Точно, точно, - поддержала другая девица, - а то, как узнаешь, с кем лучше всего-то? Выдадут тебе тетрадочку, и будешь записывать, кто, сколько времени трахал, и сколько раз кто кончил! Мэй сидела, съёжившись в комок, закрыв руками пылающее лицо. Ей отчаянно хотелось домой, к маме и папе… раньше папе удавалось дать взятку и их не трогали, а в этом году сменился состав комиссии, и Мэй увезли с родной фермы сюда, в казарму авиаполка. Спальню с ней делили трое девушек, все они были городскими, явно более бойкие и разбитные, чем она. Перспектива отношений сразу с многими мужчинами их явно не пугала, а вот Мэй… выросшая в строгой пуританской среде, она даже в сторону мальчиков головы не поднимала, а тут… — Может они ошиблись, - с надеждой прошептала Мэй, - перепроверят, и домой отправят? — Да хренушки, - рассмеялась её соседка, - в бордель тебя отправят! Для офицеров. А потом, как поистреплешься, переведут в солдатский, и будут там тебя двадцать четыре на семь во все дыры! Так что ты осваивай теорию. — Хватит уже, - возмутилась третья девушка, - совсем её затравили. А ты не реви, и правда достала. Не бывает у них ошибок, поняла? Так что… ну, как получится, а там расслабься и получай удовольствие. Вроде как пары примерно подбирают, и смотрят, будет ли резонанс. — Как смотрят? – поинтересовалась соседка Мэй. – ты откуда знаешь? — Сестра у меня летала, - ответила девушка, - она сказала, что резонанс ни с чем не спутаешь. Сказала, как его почуешь, так поймёшь, а пока не почуяла, ни с кем и не надо, вот. Мэй подняла зарёванное лицо, кажется, у неё появился шанс вернуться домой. Просто, когда почуешь этот самый резонанс, надо никому не говорить, да и всё. Тогда они поймут, что Мэй ни на что не годится, и отправят её к маме и папе… *** — Но как, скажите мне, как они летают? – немолодой мужчина заходил по кабинету, - это же просто дюралевые скорлупки с мотором и крыльями! Там нет топлива, ни капли! Мы строим наши «Драконы», мы вкладываем огромные деньги в разработки наиболее эффективных технологий и топлива с наивысшим КПД, но что в итоге? В итоге, они сбивают наши самолёты! И мгновенно уносятся… Они бомбят наши нефтяные вышки и заводы по производству авиатоплива, а мы не можем им ответить тем же, ни один из наших «Драконов» не имеет достаточной дальности полёта без дозаправки! — Вы же знаете, - пожал плечами его собеседник, - их технологии держатся в глубочайшем секрете. Но наши агенты утверждают, что пилотов набирают из всех слоёв населения, чуть ли не от сохи. И эти люди буквально через несколько месяцев, не имея никакого образования, начинают управлять самолётами, как наши асы! Причём набирают подростков, начиная с шестнадцати лет… Возможно, дело именно в пилотах? Но по каким критериям… — Да какой бы ни был пилот, - перебил его первый мужчина, - он не взлетит с пустым баком! А у этих скорлупок топливных баков нет вообще! Их пилоты – мальчишки и девчонки, ни одного старше двадцати пяти! Потом, их боеприпасы… они не взрываются, с ними можно делать всё, что угодно, но когда они бомбят нас, то взрывы и разрушения огромны! Каким образом, а? Второй мужчина покачал головой. — Ничего не могу сказать. По непроверенным сведениям, всё зависит от ментальных способностей пилотов… — Господи, вот ерунда! – фыркнул первый, - ментальные способности не поднимут даже лист бумаги, не то что самолёт! Вспомните, ведь проводились эксперименты… Чем всё закончилось? — Ничем, вы же сами прекрасно помните, - второй положил руки на стол и пристально посмотрел на собеседника, - программу свернули из-за прекращения финансирования. Правда, нам ни разу не удалось захватить живой экипаж… Если один из членов экипажа погибал, то умирал и второй, практически мгновенно, хотя на теле не было ран! Но обычно они гибнут при ударе о землю, ведь в их самолётах нет никакой системы безопасности. И это тоже более чем странно – самолёты без топлива, боеприпасы без пороха, одноразовые экипажи… Мы просто не понимаем, что нам противостоит! *** Рейн помог откатить лёгкий истребитель в сторону. — Кажется, с этим закончили, а? - он поднял голову. Механики согласно кивнули. — Накатим? - старший разлил спирт по трём рюмкам. Рейн взял ту, в которой было на донышке - отказываться причин пока не было, чокнулся, опрокинул залпом. — Н-да, - старший закусил куском хлеба с салом, - через пару-тройку недель опять вдвоём останемся. Рейн вскинулся, он понимал к чему ведёт старший. — А что, - как бы невзначай поинтересовался он, хотя внутри всё дрожало, - уже известно когда привезут? — Ну, - второй механик усмехнулся, Рейн был у него как на ладони, и деланно- безразличный тон никого не обманул, - если верить слухам… Да, две-три недели. Отбор-то месяц назад закончили, дальше сверка, потом экспресс-курс. Сам помнишь, верно? Рейн кивнул, тоже откусил от своего бутерброда. Да, по срокам так и выходило, теперь главное, чтоб пара совпала. Хотя… ну, не повезут же просто так наугад человека в эти ебеня! Примерно же прокидывают по общей базе… — И правильно, - резюмировал старший, - ты молодой ещё, тебе летать надо. А потом - милости просим, ты уже тут тоже спец. Тесса то сколько продержалась? Десять лет почти. — Ага, - Рейн кивнул, - десять и ещё два месяца. А я с ней четыре года почти. — Как она сейчас-то, не слыхал? - поинтересовался второй механик. — Нормально, - Рейн доел бутерброд, - пишет, что в школе работать начала и замуж собирается. Так что всё у неё отлично. Он встал, вышел из ангара. Вспоминать свою бывшую пару было не то чтоб неприятно, просто… он попытался сформулировать, но не смог. Всё-таки его не оставляло ощущение какого-то предательства, хотя это было ясно изначально. Ему было шестнадцать, Тессе на пять лет больше. Понятно, что выгорела она намного раньше, под конец, как она говорила, летали только на его энтузиазме… Он и сам чувствовал, как уходит резонанс, как они перестают чувствовать друг друга. Впрочем, с самого начала их хватало только на лёгкий истребитель, не больше. Конечно, Тессе, раньше бывшей пилотом тяжёлого бомбардировщика, это казалось понижением, хотя для истребителя требовалось особое мастерство и пилота и стрелка. А последний полёт… Рейн зябко поёжился: до сих пор не отпускало, — он вспомнил, как Тесса вдруг ушла полностью, он пытался до неё достучаться — глухо. Она обернулась к нему из пилотского кресла и прокричала : “Сажай сам!” Рейн с трудом ловил ускользающий резонанс, ощущая как рвутся связывающие их обоих струны, хватался в отчаянии за обрывки… Их истребитель, как подбитая птица нырял то вниз, то снова выравнивался, ломая строгое построение ордера, в голове у Рейна стоял постоянный гул. Он и сам не понял, каким усилием дотянул до аэродрома, и упал на брюхо посреди взлётки, чуть не повредив крыло полутяжа, вырулить на своё место уже не смог. Потом ему рассказали, что он потерял сознание во время посадки и Тесса еле удержала самолёт. Рейн этого не помнил, он неделю провалялся в госпитале, чувствуя только полную глухоту. Вдобавок теперь, при малейшем перенапряжении, начинала течь кровь из носа, что-то там сломалось, и приходилось ходить с ватой в носу — это настроения тоже не добавляло. Тесса пришла проститься через пару дней. Рейн смотрел на неё, и удивлялся про себя - такая красивая и такая чужая. Не верилось, что четыре года они были парой, пусть только в кабине истребителя, но всё-таки знали друг друга лучше, чем кто-либо. Видимо, Тесса тоже что-то такое почувствовала, потому что присела на кровать и сказала: — Ну, давно к этому шло. Сам видел… А теперь мы даже на пол-единицы не тянем, выгорела я, до донышка. Прости, у тебя ещё будет небо, а я всё… Он кивнул, говорить не хотелось, вдобавок из-за носа голос был противным, гнусавым. К глазам подступили слёзы, но он сдерживался, понимал, что ничего уже не исправить, и всё идёт своим законным порядком. Тесса тоже всё поняла, наклонилась, поцеловала его в щёку, обняла. Рейн не выдержал, бестолково ткнулся ей в плечо, всхлипнул почти беззвучно. — Я напишу, ладно? - Тесса отстранила его, встала, - прощай… — Прощай, - эхом отозвался Рейн. Дверь палаты захлопнулась и он остался один. *** Мэй сидела за столом и внимательно слушала инструктора - довольно молодую женщину. Та рассказывала про управление самолётом, и Мэй вдруг с удивлением заметила, что ей интересно. Женщина, с едва заметной улыбкой, поглядывала на неё, девочку в сиротском клетчатом платьице. В свои шестнадцать Мэй производила впечатление совершенного ребёнка - ни грамма косметики, скромное платье, застёгнутое под горло, плотные чулки, туфли на низком каблуке, рыжеватые волосы заплетены в тугую косу, у висков выбиваются непослушные кудряшки. Остальные девушки выглядели не в пример старше, отчасти благодаря одежде, отчасти - манерам и макияжу. Впрочем, слушали все внимательно. Из разговоров Мэй уже поняла, что попасть сюда - большая удача, и в авиацию стремятся все: от аристократов до последнего отребья, но отбор на то и отбор. И комиссия на родословную не смотрит, а только снимает показатели. И если у тебя нет склонности, то и не попадёшь никуда...Мэй всё чаще задумывалась о том, что на самом деле ей очень хочется летать, вот только этот самый резонанс пугает. Ну почему чтобы подняться в воздух, обязательно нужно с мужчиной? Стоило только подумать об этом, как сердце бухало о рёбра и к щекам приливала кровь. А было бы так здорово, если бы можно было одной… или, хотя бы, с девушкой! Она даже спросила об этом женщину-инструктора, отчаянно труся и краснея. Та ласково потрепала её по голове и посоветовала поменьше грузиться естественными вещами: мол, как до дела дойдёт, то сама поймёшь, что по-другому никак, и ничего в этом страшного нет. И вообще, всё на благо Родины делается и, если бы не авиация, то Империя бы давно нас раздавила, как жука сапогом. Мэй только кивала, а сама думала, что как-то оно неправильно, и почему на благо Родины она, Мэй, должна с каким-то чужим мужиком...Хотя, если бы она осталась дома, то… Тут Мэй снова вздыхала - дома отец её уже просватал, если бы отбор не прошла, то осенью - свадьба. Только вот жениха она ни разу не видела, так что так, или эдак, без разницы. Мама, правда, говорила, что её также замуж выдали, и лет ей было меньше, чем Мэй, и папа был намного старше, но ведь это был папа, а не какой-то там! Мама на такие дочкины речи только грустно улыбалась: мол, мне повезло, и тебе повезёт… Вот мне и повезло, мамочка, Мэй только носом шмыгнула. Вот и повезло: помнишь, как на ферме я трактор водила? Папа ещё смеялся, что у меня голова как у парня работает… А теперь у меня самолёт будет, только вот… глаза снова наполнились слезами. Нет уж, хватит! Мэй упрямо вздёрнула подбородок, Родина ждёт — значит, так надо! -Опять пидарасы разорались… - одна из девушек, Шейла сморщила нос, - вот же неймётся! Её подруга, Сандра, подошла к окну, присмотрелась и пожала плечами: -Там ещё и тётки, и плакаты - “Нет сексизму!”. Тупые… против природы не попрёшь. -А что они хотят? - робко поинтересовалась Мэй, в их захолустье про эдаких чудиков не слыхали. -Что хотят, что хотят, - Шейла усмехнулась, - хотят летать мужик с мужиком и баба с бабой. Как спят, так и летают. А так хрен получится, ты же слышала! Мэй молча кивнула. Спрашивать про то, как спят мужик с мужиком и баба с бабой она постеснялась, справедливо опасаясь новой порции насмешек, хотя по её мнению, требования были не так уж плохи. Правда именно сегодня инструктор, как бы между прочим, сказала, что резонанс достигается только разнополой парой. Причём пилот - обязательно женщина, а стрелок - обязательно мужчина, и никак иначе. Когда Анна, та, у которой сестра- пилот, поинтересовалась, почему так, инструктор с мягкой улыбкой ответила: -Потому, что мы по разному устроены, и у каждого своя задача. Мэй же, именно сейчас, слушая невнятные выкрики за окном подумала - а может быть можно двум пилотам, без стрелка? Две женщины… например, перевозить что-нибудь по воздуху? На ферму, такую как у её родителей, в горах, где весной дороги размывают текущие с гор ручьи, а зимой снежные завалы. Один, небольшой самолётик, чтобы привезти, например, лекарства для заболевшего ребёнка, да даже почту! Ведь стрелять-то будет не в кого...