Джентльменское соглашение

— И тебе совсем не интересно? — спросила Оля, старательно перепрыгивая через лужи своими новенькими розовыми башмачками. — Неа, — покачал головой Слава и поправил лямку рюкзака. — А если она супермодель? — Ну и отлично, будем хорошо смотреться вместе: две шпалы. — А если она старая? — Подожду пока она умрет, унаследую ее деньги и увезу нас всех на Бали, — Оля по привычке схватила брата за руку, когда они переходили через дорогу, и снова взялась за свое. — А если она — мужчина? — Ну, значит я буду замужем, — скривился Слава, слегка теряя бодрый настрой. — И тебе никогда не было интересно, кто это? — они уже подошли к зданию школы и Оля повисла у него на руке, что он не мог и шагу ступить. — Думаешь сможешь заговорить мне зубы и пропустить физру? Бери сменку и дуй в школу, — Слава впихнул насупившейся девочке бумажный пакет из летуаль и подтолкнул к воротам. Оскорбленная, она побежала ко входу, но у самых дверей все же обернулась и помахала Славке. Тот помахал в ответ. Прозвенел звонок. Он обошел трехэтажное серое здание и вошел со входа для старшеклассников. Включив скрытность на максимум, парень прошмыгнул мимо вахтерши в гардеробную. Карелин кинул рюкзак за дверь и в два мощных скачка оказался у другой стены коридора. Украдкой глянул на лестницу. Пусто. Вздох облегчения. Свободным человеком Слава двинулся к лестнице, как вдруг: — А ну не прячься, Карелин! Я твою серую кофточку на смертном одре узнаю! — О, здравствуйте, Галина Борисовна! — широко улыбнулся Слава. Миссия провалена. Нужно было сохраниться. — Опять опаздываешь, сколько можно? А ну, пойдем посмотрим на журнал опозданий. Заполняй. Пиши время, четверть девятого. Вот смотри, и вчера твоя каракуля, и позавчера. Седьмого пришел вовремя, молодец, и вот снова шестого! — Извините пожалуйста, я больше не буду. — Как же, Карелин, как же, — Галина Борисовна, маленькая полная женщина ростом с Ольку, как-то умудрялась смотреть на него сверху вниз, — Ты вообще в школу пришел или мячик пинать с друзьями? Посмотри на себя, брюки неглаженые, галстука нет. Кофточка твоя, уже ладно, Бог с ней, но почему туфли в грязи? И вообще, что за детский сад - носки с динозаврами. Чтоб после уроков явился к завучу в кабинет и написал объяснительную на имя директора. Шмиректора. — Обязательно, Галина Борисовна. Я пойду? А то у меня урок. — Долой с глаз моих. Надеюсь, ты готов к молитве, — отчеканила женщина и зашагала в сторону своего кабинета. Слава зашагал в противоположную. Молитва. И как он мог забыть? Вот почему в чате 11 «А» было столько сообщений под утро. Слава постучался в дверь и широко ее распахнул. Алексей Николаевич стоял к нему спиной и выводил на доске формулы. Карелин решил, что пронесло и сегодня учителя исчерпали свой лимит доебываний. Он тихонько поплелся на свое место возле Юли. С Андреем их рассадили уже давно. — Вячеслав, вы же не предполагаете, будто я не учуял вашего появления? Мелок ритмично скрипел от соприкосновения с доской. Слава вернулся на свое место у двери. Андрюха размахивал руками и тыкал в свой смартфон указательным пальцем. Слава вытащил старенький самсунг из кармана. «верно верно верно» 09:07 Заебись. — Вячеслав, правила вы знаете. Если вы так уж готовы к уроку, что можете позволить себе опаздывать, то уж точно сможете ответить на несколько простых вопросов. Верно ли утверждение: метан и хлор вступают в реакцию замещения? — Верно, — громко объявил Слава. Андрей уже несколько раз объяснял ему, к какому клану принадлежит Николаич, но Слава никак не мог запомнить. И теперь ему только оставалось стоять и гадать, чувствует ли он ложь, слышит ли ритм его сердца, чует страх или вообще мысли читает. Нет, мысли вроде читает Голубин с параллельного класса. На всякий случай Слава напевал в голове Буерак. И двигался поменьше. И дышал реже. И моргал тоже по минимуму. — Верно ли утверждение: при взаимодействии с галогенами щелочные металлы образуют соли? — Верно! — А теперь дайте, пожалуйста, ответ на вопрос с темы прошлой недели. Что общее имеют атомы калия и лития? Блять. Только стоило поверить в чудо, будто Николаич задаст ему те же вопросы, что и всем остальным. А вот хуй там. — Радиусы! — все так же уверенно выдал Слава. А вдруг прокатит. — Радиусы чего? — Ну, атома, — неужели правильно? — И это расстояние от… — Николаич даже перестал выводить какие-то химические реакции, на которые никто не обращал внимания. Все переводили взгляд со Славы на учителя. — От середины атома до конца атома? — Фарафонов хихикнул с передней парты. Так Слава понял, что сморозил глупость. — К вашему сведению, радиус атома - это расстояние от ядра до самой дальней стабильной орбиты электрона. Касательно атомов калия и лития, у них одинаковые степени окисления. Спасибо большое за то, что прервали урок, Вячеслав, — ради такого Николаич слегка повернулся и сверкнул пидорским алмазиком в правом клыке, — Конспект можете записывать у двери. Из-за того, что портфель Карелин оставил в гардеробной, пришлось просить листочек и ручку. На перемену их не пустили оттого, что Слава якобы отнял время от урока, поэтому еще целый час Карелин закрашивал клетки на листочке в шахматном порядке. Николаич всегда цеплялся именно к нему. Буквально пока Слава стоял у двери, Ромащенко опоздал на полчаса, извинился и сел за задней партой. Химик будто и не заметил. Но Слава уже привык к своим почетным караулам у кабинета №345 и воспринимал это как физическую нагрузку. На первых порах, конечно, злился и считал методы Николаича несправедливыми и бесчеловечными. Собирался писать заявление в суд о дискриминации. Однако очень скоро Слава сообразил, что цепляются так к нему одному. Светло из «Б»-класса, например, тихонько сидел и не отсвечивал. К нему не приставали. Даже олимпиадник по химии. Школа полнилась не человеко-ненавистниками, а славо-ненавистниками. Слава старался об этом не беспокоиться. Вместо этого он закрашивал квадратики. Как только прозвенел урок, Андрей буквально налетел на Карелина и наотмашь шлепнул по затылку, как дитя малое. — Ты чего тупишь-то? Какой нахуй радиус атома? Я тебе скинул ответ, проверяй телефон! — Андрей был в ярости. Венка на его лбу пульсировала так сильно, что, казалось, будто вот-вот вырвется наружу и зальет красной кровью пол. А потом подлетят вахтерши и начнут ее лакать? Интересно, а вампиры могут пить кровь друг друга. — А вампиры могут пить кровь друг друга? — Иди на хуй. Гугли, если тебе так интересно. — В свое оправдание скажу лишь, что не знал, какая у Николаича способность и решил не рисковать! — Я тебе уже раз десять точно объяснял. Николаич практически прямой потомок Младшего Клана. Произошел от Раду, который был ровный пацан. Перебивался все детство кровью животных. Вспомнил? — А, это которого потом в плену ебал султан? — Нет, султан заставлял его ебаться с другими людьми. И вообще… — Слава перебил его. — Напомню тебе, что ты начал в этой теме шарить только оттого, что сдаешь вампироведение на ЕГЭ, поэтому не надо меня осуждать. Они начали шагать в сторону кабинета ОБЖ. Еще с советских времен этот предмет вел настолько древний старикан, что никакой шум в классе он не воспринимал за частичной глухотой, а оценки выставлял из своих собственных соображений. За это на него каждый год писали докладные. Вполне возможно, что его давным давно уволили, просто он не услышал. Сели за заднюю парту. — Ну и че, понял, значит, какая способность у Николаича? — Да похуй. Глаза Андрея зло сверкнули и уже в тот момент Слава знал, что ему пизда. Замай вскинул руку вверх и, перекричав весь класс своим прокуренным голосом, достучался до учителя. — Давид Борисович, а помните вы хотели спросить у Славы Карелина про образование Кланов? Слава Карелин это вот этот вот, — для наглядности Андрей указал в него пальцем. — Действительно, — прокряхтел старик, — Отвечай, Карелин. — Извините пожалуйста, можно в конце урока? — крикнул Слава. — Ответишь через десять минут. Кто тут староста, принесите мне журнал. — Ты что творишь, — зашипел Слава на друга, — Нахуй ты так сделал? Я, блять, никогда в жизни не поверю, что тут без твоего супер-убеждения не обошлось. — Отчего же? — невинно захлопал глазами Замай. — Ну, например потому, что мы, блять, на предмете Основы Безопасности Жизнедеятельности, какая нахуй история! — он уже почти кричал. — Для тебя история кланов и есть основа безопасности жизнедеятельности, — неожиданно серьезно ответил Андрей, — Эта информация тебе жизнь спасет однажды, потом спасибо скажешь. Давай, готовься в устному ответу. Слава пробил Замаю смачный сушняк и уткнулся в гугл поисковик. Он пролистал страницу Википедии, потому что нахуй Википедию, и открыл вторую ссылку. «Древние вампиры впервые вышли в свет и захватили монарший престол в Валахии при династии Басараб. В 15 веке на трон встал Влад II. Это был малодушный и пугливый человек. У него было много проблем со здоровьем: ментальным и физическим. Последнее зачастую относили к тому факту, что его супруга (до наших времен ее имя не сохранилось) по ночам пила его кровь, а днями отравляла его пищу. Князь боялся нападения турков, поэтому отдал своих детей на воспитание в османский дворец, как бы делая их заложниками. Говорят, жена никогда не простила ему предательства и при первой же удобной возможности лично вырвала ему глотку и пересекла границу с Трансильванией. Сегодня вампироведы убеждены, что вместе с родными сыновьями Князя, Владом и Раду, в Османский дворец был отдан его приемный сын Мирчи. Княгиня зачала его от цыганского барона, тоже вампира, еще до замужества. Мирчи рос под постоянным надзором своей матери. Она уделяла большое внимание истории предков и развивала его дары. Историки пишут, что в девятилетнем возрасте мальчик мог поднимать лошадей и крошить камни голыми руками, но не умел ни читать, ни писать. Он бежал из Османской Империи во время переворота в Валахии, нашел свою мать и основал Старший Клан. Вампиры Старшего Клана свято чтут традиции и обладают невероятной силой, скоростью и ловкостью. У них чрезвычайно развиты Узы Крови (могут управлять новообращенным вампиром), благодаря чему могут создавать упырей. Регенерируют быстрее других. В более отдаленных регионах до сих пор практикуют уголовно наказуемую некромантию (см. УК РФ Статья 224 о надругательстве над телами умерших). Влад, средний сын по прозвищу Цепеш (рум. Колосажатель). О его раннем детстве известно немного: жил вместе с братьями в Османской Империи, бежал вместе с Мирчи, но затерялся сразу после. В 1448 объявился в Валахии вместе с турецкими отрядами и занял трон. Изначально получил свое знаменитое прозвище потому, что сажал на кол венгров-вампиров, которые разожгли переворот в Валахии, убили его отца и помогли его матери бежать. Потом остался верен излюбленному способу казни. Вампиры Среднего Клана — прирожденные менталисты. Обладают такими навыками как внушение, телепатия, ясновидение и чтение мыслей. В некоторых случаях способны погружаться в транс и разговаривать с мертвыми. Также было обнаружено около трех представителей Среднего Клана, которые сохранили память о всех своих прошлых разумных жизнях. Их воспоминания задокументированы и подтверждены. Раду был красивым и тихим мальчиком. Долгое время мать-княгиня даже не знала о его принадлежности к Роду. Его считали очаровательным, но неаккуратным. Вокруг него часто умирали домашние любимцы: то сожмет слишком сильно, то заиграется. Но когда в его комнате нашли мальчика-пажа с разорванной аортой, княгиня скрыла инцидент и занялась Раду. Однако ущерб был нанесен, кровь животных помутила его рассудок. В Османском дворце он подвергся сексуальному насилию со стороны турецкого престолонаследника: тот любил смотреть как мальчик забавляется со служанками и слугами. Безумие свело Раду в могилу на пятнадцатом году жизни, но к тому времени у него было достаточно отпрысков, которые и основали Младший Клан. Прямые потомки до сих пор носят драгоценные камни в клыках. На Западе это считается символом благополучия, хотя на Востоке такие украшения - знак наложниц. Вампиры Младшего Клана наиболее уязвимы к солнечному свету. Могут обладать такими дарами как телекинез, гипноз, в редких случаях изменение формы (превращение в животных). Почти все дети Младшего Клана могут очаровывать и подчинены Правилу Хорошего Тона. Особенный интерес для историков представляет именно… — Выходи, Владислав Карелин, — проскрипел старик, читая с журнала. Славка пролез за спиной Замая, не преминув дать ему по тупой башке, и вышел к доске. Он попытался вспомнить все, что только что прочитал. — Значит так, Старший и Средний клан в контрах потому, что мама Цепеша любила его старшего брата больше и укатила создавать Клан вместе со старшим сыном, а не с Мистером Колосажателем. Химик Николаич - восточная наложница. А еще вампиры Младшего Клана подчинены Правилу Хорошего Тона, то есть они не могут зайти к тебе домой без приглашения. Это вообще-то круто потому, что когда хаты обносят, то сразу понятно, что это не сделал кто-то из Среднего Клана. Более того… И он говорил, пока не прозвенел звонок. — Ты когда научился нести бред без остановки? — спросил Замай, закидывая рюкзак на плечо. Слава весело вышагивал рядом с ним, засунув руки в карманы. — Каждый день практикуюсь. — Даже Фарафонов уснул, прикинь! — воскликнул Замай у самой лестницы на второй этаж, как вдруг обо что-то споткнулся и кубарем покатился вниз через два лестничных пролета. Слава спокойно спустился, слегка насвистывая. — Это тебе за то, что подставил меня, пес, — Карелин ухмыльнулся шальной улыбкой и подал Андрею руку. — Блять, ты хоть представляешь как это, нахуй, неприятно что-то ломать? — Ни малейшего понятия. А что-то сломалось? Бля, извиняюсь, — побеспокоился Слава. — Да вроде ничего. Ты прости за подляну. Зато вон, раз в жизни пять по ОБЖ отхватил, — Андрей слегка поморщился, — Кажется запястье вывихнул. Хорошо хоть левое, сегодня же молитва. — Блять! — воскликнул Слава и посмотрел на Замая, — Молитва! Он тут же рванул в класс географии и раскрыл тетрадь с Сейлор Мун. Молитва. Ничего хорошего в этом слове физико-математический класс 11 «А» не видел. Галина Борисовна изуродовала это слово. Она убила в нем все святое даже для самых религиозных, а потом помочилась на него. Молитва была чем-то наподобии письменного экзамена. Нужно было написать сто с чем-то формул и три таблицы за сорок пять минут. А молитва потому, что пишешь не поднимая головы. Нет возможности списать: эта сумасшедшая швабра притащила три переносных веб-камеры и включала запись, когда ей вздумается. Никогда не знаешь, когда она может отозвать твою оценку и влепить парашу в журнал. Молитва это, мать вашу, серьезно. И Славик, как последний дурак, забыл про нее. География шла тяжко. Слава учил новые формулы. Слава повторял. Слава поднимал с кладбища памяти уже, казалось, навсегда забытое. И снова повторял. Потом записывал их и давал Андрею на проверку, чтобы не терять время, которое он мог повторять, учить и вспоминать. Тригонометрия, стереометрия, интегралы, логарифмы, корни и степени смешивались вместе и раскладывались обратно по полочкам. Радовало только то, что вместе с ним в состоянии близкому к истерике находился практически весь класс. И только сучка Фарафонов сидел себе на первой парте и записывал конспект за географичкой. Звонок звучал траурным панегириком. В класс плелись медленно, словно на эшафот. Расселись. Прозвенел звонок. Слава продолжал листать тетрадку, в последний раз повторяя порядок написания формул. Минуты шли. Драгоценные минуты, которые вычитались из времени на молитву. Прошло уже две. Наконец дверь распахнулась. — Всем здравствуйте, достаем двойные листочки. — Галина Борисовна, но прошло уже три минуты с начала урока, — пискнул кто-то с задней парты. — Ничего, пропустите перемену. И… начали! И Слава начал. Формулы слетали с конца ручки легко. Главное не перепутать порядок. Он писал и писал, рука затекла, живот урчал потому, что Слава пропустил обед ради молитвы. Но это все было не важно. Не важно было, что Галина Борисовна поймала Ракитина на списывании. Неважно было, что за его спиной Эльдар уже раз сто ткнул его в спину, спрашивая интеграл котангенса. Важно было, чтобы ручка не переставала писать и чтобы листочек не кончался. Слава впал в состояние транса. Он будто вознесся над своим телом, отстранился от себя, судорожно пишущего формулы, и качался на волнах умиротворения. Теплое солнышко било сквозь листья растений на подоконнике, кусочки пыли из ниоткуда влетали под косые лучи света и снова улетали в никуда. Монотонный скрип ручек по листочкам казался песней, в которой вот-вот какофония звуков сольется воедино и запляшет по нотам в унисон. И снова прозвенел звонок. Карелин вздрогнул от неожиданности. Времени оставалось в обрез, формулы истекали. Слава замер. Это конец. Остались интегралы гиперболических функций. Шесть строчек. Голова была пуста. — Отложили ручки! Сдаем листочки, приятных выходных. Они вывалились из класса и облегченно вздохнули. Силы вернулись, жизнь продолжалась, планета вертелась. — Как написал? — отчего-то решил приебаться Олежка. — Блять, забыл все гиперболические интегралы. А ты? — Ты до туда дошел? Ебать, я сдулся еще раньше. Времени не хватило, — Олег перекинул курчавый хохолок с одной стороны на другую. — В пизду это всё. Главное написали, — Славе стало легче оттого, что есть кто-то хуже него. Он по-дружески хлопнул Савченко по плечу. — Ты что, только гиперболические не написал? — из ниоткуда выросла Юля, — Ты разве не забыл про молитву вообще? — В следующий раз, Богом клянусь, буду готовиться с вечера — неловко пошутил Слава и потер затылок. — Пиздец ты умный. — Ты что, угараешь, — смутился Карелин. — Нет, реально. Я всю ночь готовилась и пропустила почти всю стереометрию, — постепенно класс стал двигаться в сторону кабинета истории. — Хуево. — Ага, — улыбнулась Юля и без каких-либо прощаний зашагала в нужную сторону. Юля была классной. Она шарила за дотку и всегда давала списать. Слава бы подкатил к ней еще в девятом классе, когда они хорошо общались. Но контракт. На самом деле, Слава его никогда в глаза не видел. Светло советовал ему ознакомиться с некоторыми пунктами или даже подружиться со своим кровососом. И рационально Карелин понимал, что так и нужно поступить. Но что-то ему мешало. Наверное, в неведении жить намного легче. Пока он не знает, насколько строг контракт, он может представлять что подкатывает к Юле и они танцуют на выпускном. Пока он не знает с кем обручен, он может придумывать себе Тайру Бэнкс в качестве невесты. Или хотя бы миленькую девчушку его возраста. Но что-то подсказывало ему, что это не так. Если это уважаемый род вампиров - а это должен быть уважаемый род, раз они могут позволить себе человека - скорее всего для контракта они выбрали самого почетного члена семьи. А кто самые почетные люди в семье? Дед с бабкой. Он или она - пусть будет она, пожалуйста - как минимум Советский Союз видели. Это же дохуя давно. Даст Бог хотя бы не царскую Россию. Хотя вампиры же долго живут. Ну, она же выглядит как человек, значит палеолит отпадает. Или, блять, нет? — Слав, чего застрял? — Замай, срочно, сколько лет самому старому вампиру? — Карелин потряс друга за плечи. Тот задумался. — Вроде лет семьсот или типа того. Ну, не больше тысячи. — А что было тысячу лет назад? — Слава схватился за голову. Блять. Тысяча это же много. — Вроде первые святые на Руси появились. А что? — Андрей вообще не догонял, что происходит. Он еще не слишком хорошо соображал после молитвы и не был готов к опросу по истории. — Пиздец, Замай, что если моя суженая была первой святой на Руси? — Так, пошли-ка. Зайдешь в класс, отметишься типа пришел и выйдешь через десять минут. Встретимся на той скамейке в парке Ганди, я сиги пока куплю. — Бля, а тебе нормально что прогуливаешь? — У моего друга кризис в отношениях, это - самое малое, что я могу. Слава улыбнулся и махнул Замаю напоследок. Он зашел в класс позже всех и отмахнулся от замечания биологички, как и она отмахнулась от него очередной двойкой в журнал. Замай просто убьет Славку если узнает. Однако сейчас его пиздец волновал вопрос о первых святых на Руси. И тот факт что, оказывается, первыми святыми на Руси были два мужика, его не особо устраивал. — Можно выйти? Карелин зацепил портфель, который оставил в гардеробной, чтобы свалить с биологии и уже через пару минут переходил дорогу к Парку Ганди. Встретились с Замаем. Перекурили. Начали двигать в сторону дома. Они всю жизнь прожили бок о бок и дружили примерно столько же. Слава слышал, как Андрея ругали за стенкой. Андрюха иногда забирал Олю с садика. Слава научился сверлить, чтобы протянуть шнур в дом Андрея и катать игры по сетке. Андрей дал Славке пожить у него, когда родители уехали на дачу, а он оставил ключи в квартире. Они были как двойняшки. Разнорасовые. — Олю забрать не надо? — У нее сегодня гимнастика, папа на тачке зацепит после работы. — Видишь вон тех чуваков? — Андрей махнул головой на какого-то мужика вместе с ветхим стариком в пиджаке со всякими наградами, — Старик не из наших. — И что? — Как что, доставай свою книжечку. — Да я даже его имени не знаю, — Слава опешил. До этого они никогда не упоминали книжку. С другой стороны, они и людей никогда не встречали вот так, на улице. — Ну и? — Не буду я его записывать, я же не знаю его имени. — Я реально не понимаю, объясни для тупого ваши человеческие заморочки, — раздраженно ответил Андрей. — А вдруг я запишу его дважды? — стушевался Слава. Андрею сразу стало его жалко. Когда Славка сжимал свои богатырские плечи и волновался, Замаю всегда хотелось утешить своего глупого человека. Только недавно он узнал, что это все физиология. Оказывается, когда вампир видит человека, в мозгу защемляются те же нервы, как у людей, когда они смотрят на котяток. Андрей отмахнулся от глупых мыслей и приказал себе сосредоточиться на утешении. — Просто запиши древний старикан с медалями. Сколько древних стариков с медалями ты видел? — чтобы утешение сработало Замай немножечко использовал свой дар, — Пиши пока он не помер. — Ладно, — улыбнулся Слава и достал свою книжечку. — А дай посмотреть, — Замай не был уверен, что спросил сейчас, как спросил бы любой другой человек или использовал способность. Он еще плохо это контролировал, особенно с близкими людьми. Так или иначе Слава послушно передал ему маленький блокнотик размером с ладонь. Одна страница - одно имя человека, которого Слава повстречал на жизненном пути.

Мама Папа Бабушка Оля Виктор Витальевич Гевиксман Иван Светло древний старикан с медалями

— Кто такой этот Виктор Витальевич? — Друг семьи, — пожал плечами Слава. Блокнотик из черного кожзама вернулся на свое место во внутреннем кармане рюкзака. Пошли дальше. Парни зашли в магазин. Взяли по Байкалу и сели на качели недалеко от подъезда. Там отчего-то столпилась куча народу. Щелкали вспышки камер. — Видать умер кто, — Слава открыл бутылку советской колы с характерным пшиком. — Ну и кто? — Замай нахмурился. Чуйка что-то ему подсказывала, но он не мог ухватить это чувство. — Да этот наверное, Алексей Сергеич. — Долматов? — Ага. Он же селебой был, музычку писал. Вот и журналисты. Они наблюдали за репортерами, которые щелкали камерами; за отдельными зеваками, которые выглядывали из-за чужих спин; за подъехавшими ментами, которые народ разгонять не стали, а просто вылезли из тачки и стали палить за происходящим. — А ты как понял, что тот дед — человек? — На орденах написано было. Пили Байкал. Качели скрипели, толпа продолжала собираться. Стояло начало апреля. Солнце пекло макушки, легкий ветерок разносил пыльцу, заставляя глаза Андрея слезиться. Прямо напротив дома находился садик и детей только выпустили на прогулку. Они галдели и резво носились по огороженной территории. Славка вспомнил, как Оля тоже носилась там когда-то. Перебирала ножками и никак не поспевала за суперскоростными вампирами. Еще одно приятное воспоминание: в этом же садике у Оли появился ухажер и подарил ей кольцо. С настоящим бриллиантом. Потом Славке пришлось искать его маму, чтобы отдать кольцо, которое сынуля одолжил для своей возлюбленной. Обоим было четыре года от роду и уже больше романтических приключений, чем у Славы за всю жизнь. — Ты чего задумался? — спросил Андрей, выбрасывая Байкал в мусорку. — Да так, подумалось про Елену Альбертовну и ее кольцо, — оба улыбнулись, вспоминая эту красивую женщину в облегающем бежевом платье и больших круглых очках, — А ты чего затих? — Да вот, кажется разгадал загадку знамености в твоем подъезде. — Все знают, что Алексей Сергеич долго и плотно сидел, тут и загадки никакой не было. — Нет, Сергеич в порядке. По крайней мере толпа тут не поэтому. — А что тогда? — нахмурился Карелин. — Знаменитось, значит из уважаемой семьи. Сейчас только такие на слуху, — Андрей наклонился ближе и приподнял брови, типа Слава должен был догадаться. — И что? — Слава не догадался. — Раньше таких селебок тут не бывало. Значит, к какому-то особому дню посещение, — он сделал жест типа «ну, договаривай за меня, ты должен был догнать». — Первое мая? — Слава сделал жест типа «извините у меня аутизм, пожалуйста, проявите терпение». — Бля, Слав, ну ты тугой: единственная важная дата скоро - твой выпуск и твое восемнадцатилетие. Допер? Блять, нет! — Блять, нет! — он вскочил с качели, — Если ты меня просто так пугаешь, я тебя не просто с лестницы столкну! — Беги давай. И Слава побежал. Бежал он всего метров пять, а дальше уже расталкивал толпу локтями, пытаясь прорваться внутрь. — Это мой дом, я утюг включенным оставил, пустите! Он с трудом протиснулся через грубых и потных вампиров. Слава буквально летел на свой четвертый этаж, перескакивая через две ступеньки, хватаясь за поручни на поворотах, чтобы не врезаться в стены. У двери ключи дрожали в руках и он долго не мог попасть в замочную скважину. Пульс скакал как бешеный, то ли от триатлона до двери, то ли от волнения. Еле как Слава отпер дверь. Сердце пропустило удар. У порога стояла пара новеньких кроссовок Рибок. С кухни доносился незнакомый мужской голос. Мама вторила ему и смеялась. Слава беззвучно закрыл дверь и пошел прямо в свою комнату, стараясь ступать как можно тише. Там он снял портфель и встал на колени, сложив руки в молитве. Теперь в настоящей. «Боже, прости меня за богохульство. Я грешен: я пью, курю, иногда вру родителям и говорю Оле, что не буду с ней играть потому, что мне нужно готовиться к ЕГЭ, хотя на самом деле я просто не хочу. Святой отец, я не буду зол на тебя если у мамы любовник. Серьезно. Или пускай это просто будет общительный сантехник. Боже, пусть это Алексей Сергеич умер и журналисты внизу из-за этого. Что угодно. Просто, пожалуйста, пусть это будет не то, о чем я думаю». Для верности Слава перекрестился напоследок. Он несмело пошел в сторону кухни. Птичка чирикнула, оповещая о входящем сообщении. Это был звук айфона. В их старой квартирке айфоны не водились. «Просто богатый любовник моей матери» — убеждал себя Слава. Он собрался с силами и застыл прямо перед входом на кухню, но увидел только маму. Она заметила его периферийным зрением. — Слава! — радостно воскликнула она, — Подойди, поздоровайся. «А может это просто друг семьи? Иначе чего это мама такая радостная?» — надежда еще теплилась внутри него. Эта надежда придала ему сил и он резко переступил через порог. Первым, что Карелин заметил, была лысина. — Здравствуй, Вячеслав. Приятно, наконец, с тобой познакомиться, — лысина поднялась с места и Слава увидел лицо мужчины. Короче говоря, мама поила на кухне чаем ебаного Оксимирона. — Пиздец, — выдал Слава. Оксимирон улыбнулся. — Что за выражения? — возмутилась мама. — Узнал? — улыбка ебаного Оксимирона была почти застенчивая. Видимо ошарашенный вид Славы его смутил. — Вы - тайный любовник моей матери? — Славик, перестань говорить ерунду, — снова подала голос мама. Оксимирон рассмеялся. — А ты забавный. Слушай, я и так тут задержался, а мне нужно быть на другом конце города прямо сейчас. Не знал, когда ты возвращаешься домой, вот и пришел как получилось, — пожал плечами вампир и снова улыбнулся. Славе стало неловко в квадрате. — Окей, до свидания, — Слава отошел в сторону, чтобы пропустить Оксимирона. — Погоди, хотел сказать тебе это лично, — он слегка замялся, будто ему было стыдно, — Я прикинул, мы можем сыграть свадьбу этим летом после твоего выпускного. Так у тебя останется достаточно времени, чтобы воспользоваться льготами и поступить в лучший университет мира и все такое. — Свадьба, льготы… — тупо повторил Слава. В ушах звенело. — Ну, то есть достаточно времени, чтобы поступить в наши ВУЗы. Если за границу, то придется подождать весеннего семестра, но нам все равно придется сначала соблюсти некоторые формальности. Это может занять время, так что будет даже лучше. — Лучше, да… — Карелин нервно сглотнул и попытался улыбнуться. Выходило так себе. — И вот еще, у меня в Хабаре концерт скоро. Если есть время, приходи и приводи друзей. Это випки, потом зайдешь на бэкстейдж если захочешь. Пообщаемся. — Ага, — Слава ледяными руками принял билеты. — Ну, я пойду. Спасибо за ваше гостеприимство, Елена Сергеевна. Вячеслав, до свидания, — Оксимирон направился к прихожей. — До скорого, Мирон! Слава тебя проводит, — под испепеляющим взглядом матери Слава подошел к Оксимирону, который пытался натянуть свои сверкающе-белые кроссовки. — Можно просто Слава, — наконец выдавил парень. — Что? Прости, не расслышал, — Оксимирон удивленно заморгал пушистыми ресницами. — Ну, вы звали меня Вячеслав. А все зовут Славой, вот и… — Понял свою ошибку, — вампир извиняюще поднял ладони в воздух, — Ну и я, естественно, Мирон. Приятно познакомиться, — он широко улыбнулся. — Взаимно, — улыбнулся в ответ Карелин. — До скорого, Слава, — сказал Оксимирон и просто вышел из его старенькой хрущевки. Пиздец, в его квартире только что был Оксимирон. Ну, то есть Мирон. Во всяких там рэперских шмотках, с этими татухами и лысиной. Пиздец. Слава вернулся на кухню. — Сына, ты в порядке? — В порядке, — кивнул Слава и выбросил билеты в мусорку.